Вавилонские сестры и другие постчеловеки - Ди Филиппо Пол - Страница 53

Механизмы анатомического театра пришли в движение. Не обращая внимания на экраны, передающие телеметрию, Фабиола подалась вперед, словно для того, чтобы поверить в реальность происходящего, ей требовалось увидеть все своими глазами. Рэнд и Брюстер неохотно последовали ее примеру.

Лежавшей внизу под прозрачным куполом анатомического театра Шелли сделали местную анестезию грудины, поэтому пациентка оставалась в полном сознании. Она, конечно же, никак не могла разглядеть сидящих вверху зрителей, но у трех ее друзей все равно возникло чувство, будто ее испытующий взгляд прикован именно к ним.

После того как в боку пациентки лазером был сделан небольшой аккуратный разрез и в работу вступили зажимы и ингибиторы кровотока, взгляду открылась влажная краснота обычной человеческой плоти.

– Буддисты уверяют, будто Шакьямуни появился из раны в боку своей матери. Христиане же гордятся тем, что, когда Христа распинали на кресте, в бок ему вонзили копье, – прошептал Рэнд, размышляя вслух.

Матовый контейнер переместился, оказавшись в крепком захвате механического манипулятора. Повинуясь поступившему сигналу, он медленно начал распаковываться, словно его живое содержимое пыталось самостоятельно выбраться наружу. Над контейнером нависла механическая конечность, чтобы переместить его ближе к телу пациентки. Вскоре крышка полностью отделилась, а ее место заняло блокирующее устройство. Контейнер почти вплотную приблизился к разрезу в боку Шелли, и тогда похожий на щиток манипулятор отъехал в сторону.

Наблюдатели увидели, как в крошечном пространстве между контейнером и телом пациентки скользнуло нечто, по всей видимости, наделенное разумом, похожее на пульсирующую желеобразную массу.

Контейнер был быстро отодвинут в сторону, и одновременно с этим откуда-то из глубины платформы, выполняющей роль операционного стола, выросла прозрачная оболочка, плотно накрыв тело Шелли. Оказавшись под этим плексигласовым колпаком, Шелли прямо на глазах начала меняться.

Края разреза соединились сами собой. Живот Шелли заметно раздулся, однако вскоре, после того как лейкотеанская особь ввела ей в брюшную полость быстро прижившиеся органы, снова опал, словно из него выкачали воздух. На лице Шелли ни разу не появилась гримаса боли. Скорее это было потрясение, которое вскоре сменилось, как это ни удивительно, чем-то вроде небесного блаженства. Глаза ее закатились, а через минуту вернулись в прежнее положение бесстрастными оптическими сферами, какие имеются у всех ангелов. Тоненькие конечности прошли несколько пробных стадий эктоплазмической конфигурации, прежде чем принять ангельский аналог рук и ног обычного человеческого тела.

Однако самый удивительный результат операции состоял в том, что тело Шелли воспарило, повиснув в воздухе над операционным столом, правда, пока высота парения ограничивалась лишь прозрачным колпаком.

Наверху Фабиола почувствовала, как к горлу ей подступает рвота. Брюстер с силой ударил кулаком по куполу анатомического театра. Рэнд попытался найти успокоение в монотонном перечислении фактов.

– Имаго автоматически устремляется в направлении серафимова слоя в общество себе подобных. Капсула препятствует этому, пока его не вынесут наружу. Новоиспеченный ангел становится частью лейкотеанского коллективного разума, который отличается способностью улавливать человеческое несчастье и отвечать на него посредством контакта с нашими коммуникационными дисками во всех нелокальных измерениях...

Фабиола повернулась к Рэнду и отвесила ему звонкую пощечину. Брюстер остановил ее, не дав нанести товарищу еще одну оплеуху, однако особой необходимости в этом не было, потому что их подруга снова опустилась в кресло и разразилась слезами.

Рэнд принялся массировать ставшую пунцовой щеку.

– Теоретически это такая примитивная операция, однако она удручает меня больше, чем вызываемые ею эмоциональные осложнения.

Рэнд был внизу, Брюстер сверху. Фабиола совершала медленные круговые движения, чувствуя, как в ней постепенно все сильнее и сильнее отвердевают мощные копья пенисов обоих партнеров. Брюстер замком сжимал руки у нее на затылке, Рэнд гладил покачивающиеся груди. Их трио, наученное этому, давно уже ставшему привычным плавному синхронному ритуалу, напоминало в своем текучем единении некий тройственный гибрид, не слишком отличавшийся от того дуалистического создания, что появилось на свет всего несколько часов назад прямо у них на глазах под куполом анатомического театра.

Всем троим хотелось поскорее достичь пика, и тела их задвигались все быстрее. При этом трио исполняло каждый свою, но понятную другим партию: Фабиола прерывисто стонала, Брюстер рычал от удовольствия, Рэнд что-то бессвязно, но ласково приговаривал. В считанные минуты, под стоны, рев и гортанные выкрики, оргазм каждого из участников любовной игры перехлестнул через барьер, отделявший возможное от реального. Брюстер выскользнул из Фабиолы и скатился на матрац, увлекая ее за собой и опрокинув Рэнда на бок. Со стороны шесть переплетенных ног напоминали перепутавшиеся водоросли. Какое-то мгновение, пытаясь восстановить дыхание, все трое молчали. Первым заговорил Брюстер:

– Я только теперь понял, что мне следовало быть добрее к ней. Я же вел себя по отношению к Шелли как бесчувственная скотина.

Фабиола перекатилась на спину и обняла лежащих по обе стороны от нее мужчин.

– Добрее? – задумчиво произнесла она. – Может быть. Хотя лично я сомневаюсь, что нам удалось бы ее отговорить.

– А эти создатели ангелов тоже хороши, – сердито произнес Брюстер. – Почему они не отказали ей под тем предлогом, что ее решение не продумано.

– А что, у других добровольцев оно бывает продумано? – язвительно поинтересовался Рэнд.

– Все так или иначе виноваты, – неожиданно проговорила Фабиола. – Мы с вами тоже в некотором роде создатели ангелов.

Брюстер приподнялся на локте и удивленно посмотрел на подругу.

– Как это?

– Я хочу сказать вот что: отношения в нашей четверке сложились так, что это заставило Шелли сделать главный выбор своей жизни. Впрочем, общество в целом тоже виновно. Мы допустили, что еще в школе Шелли заразилась вирусом идеализма, и этот вирус в конечном итоге пробудился к жизни и сделал свое дело.

Брюстер снова откинулся на спину.

– Не могу с тобой согласиться, Фабиола.

– Но ведь так оно и есть.

– Ты помнишь, Брю, – вступил в разговор Рэнд, и в голосе его прозвучала неподдельная растерянность, – свои слова, сказанные много лет назад, когда мы еще учились в школе? О том, что мы вчетвером составляем единое целое? Тогда объясни мне, почему я сейчас не чувствую, что какая-то часть меня отсутствует?

– Наверное, потому что Шелли все еще рядом с нами, только теперь она в другой форме.

– Ученые до сих пор не пришли к согласию относительно того, сохраняется ли память индивида после гибридизации или нет, – с неуверенностью добавила Фабиола.

– Надеюсь, что не сохраняется, – ответил Рэнд и вздрогнул.

Брюстер неожиданно приподнялся и сел, как будто осененный неким мудрым решением.

– Давайте навсегда запомним этот день. Предлагаю каждый год собираться вместе и праздновать вознесение Шелли на небеса.

– Поддерживаю твое предложение, – отозвался Рэнд.

– Принято единогласно! – крепко сжав руки обоих мужчин, подхватила Фабиола. – В память о Шелли собираемся каждый год в этот самый день.

Огромная лапища Брюстера скользнула ей между ног.

– А ты будешь королевой на нашем вечере встречи!

– А ты – ее пажом! – предложил Рэнд.

Все трое рассмеялись, прежде чем дружно поцеловаться.

Тропическими лесами Сакраменто Брюстер гордился так, будто собственноручно высадил все до единого высоченные деревья с черными листьями, бережно окутал каждое лианами, населил их удивительными животными, развел беззаботно жужжащих насекомых. Ведя Фабиолу и Рэнда по тропинке, проложенной среди огромного, раскинувшегося под лучами палящего солнца лесного массива, он был абсолютно не похож на себя прежнего – грубоватого парня, который когда-то жил далеко-далеко от этого удивительного искусственного леса. Нынешний Брюстер вещал с ученым видом, сыпал нескончаемыми примерами, статистическими данными и философскими афоризмами.