Время льда и огня - Филимонов Евгений - Страница 53

— Отставить боевую тревогу. Я хочу говорить со старшим группы.

Давненько я не слыхал этот вальяжный баритон. Лейтенант, посматривая на пустую темную площадку перед клетью, пробрался к пульту.

— Я хочу говорить со старшим группы, — повторил Крамер.

Лейтенант осветил пульт и включил коммутацию. Поискал взглядом видеокамеру — вот она, — и доложил буднично, словно на учениях:

— Лейтенант Барнс, старший спецкоманды Галакси. Кто вы такой?

— Генерал Крамер — я думаю, это вам что-то говорит… Лейтенант Барнс, вам понятно ваше положение?

— Думаю, что да. Но у вас, скорей всего, есть собственное мнение.

Наш лейтенант держался молодцом, и подумать нельзя было, что именно он со своими людьми висит над темной бездной и в любую минуту по воле этого сановника в расшитом мундире…

— Лейтенант, наши мнения совпадут, когда я посвящу вас в детали. Вы там, внизу, находитесь под полным нашим контролем, надеюсь, это понятно. Единственный выход для вас — полная сдача, безо всяких условий.

— Я так не думаю, генерал. Вы тоже не знаете некоторых деталей.

— Каких это? — Крамер на дисплее явно забавлялся. Вся команда, затаив дыхание, слушала этот диалог. Конечно же, самым простым, инстинктивным действием в нашем случае было бы соскочить с подвешенной на ниточке ловушки на такую близкую, безопасную твердь — но, может быть, именно на этот импульс и рассчитан адский замысел Крамера? Наверняка вся площадка яруса нашпигована минами. Надо сказать, я постоянно опасался чего-нибудь в таком роде, уж слишком все шло гладко — за исключением, как сейчас стало ясно, полной бесполезности рейда. И вот теперь, под занавес, еще и это…

— Вы не знаете многого. Поэтому проще начать с того, что вы знаете. Вы, наверное, уже успели узнать, что трасса заблокирована в том месте, где мы в нее проникли?

Дородное лицо Крамера ничего не отразило, но мне показалось, что для него это была новость.

— Продолжайте, — сказал он холодно. Видеокамера, слегка жужжа, легонько поворачивалась на своем штативе, как бы отыскивая кого-то среди бойцов; я прикрылся ладонью, а Наймарк вообще отодвинулся из поля видимости — оно и понятно: может быть, высматривали именно его. Лейтенант продолжал:

— И что бы с нами ни произошло, вы со своими карателями — если только они у вас есть — закрыты здесь так же плотно, как это вы полагаете насчет нас. Ведь одолеть наш челнок вам не по силам?

Крамер страдальчески вскинул бровь — в самую точку попал лейтенант Барнс, не могли пока что южане действовать на поверхности равноценно с челноком. Если он и блефовал, то блеф удался.

— Это вопрос времени, — промямлил генерал. Видно было, что его хорошее настроение начинает улетучиваться.

— Длительного времени.

— Неважно! — вдруг взорвался Крамер и даже ладонью рубанул по воздуху. — Главное, что вы, лейтенант, с почти полным составом вашего воинства сейчас, я так думаю, навсегда прекратите вашу деятельность на Солнечной стороне…

Странно было слышать это «на Солнечной стороне», сидя в такой кротовьей яме, в холодной громоздкой клети.

— …на Солнечной стороне, которой ваша братия умудрилась причинить немало вреда. Это будет, так сказать, ответная мера…

То есть генерал твердо решил покончить с нами?

— Не спешите с ответными мерами, они могут вызвать последствия.

— Какие еще последствия?

От благодушного кота, нехотя поигрывающего с обреченной мышью, не осталось и следа, теперь с дисплея смотрел подлинный Крамер — безжалостный и убежденный враг, который вдруг почувствовал, что мышь может ускользнуть. Никогда бы не подумал, что этот юноша в камуфляже сумеет держаться так спокойно на равных с самим Крамером. Впрочем, он всегда держался спокойно.

— Через час сорок три минуты, — лейтенант глянул на часы, — в зоне радиовидимости над вами начнет свое прохождение Галакси. Если к тому времени моя группа не будет разблокирована — сектор лямбда-пять мегаполиса будет уничтожен. Подумайте, что вам дороже — отпустить восвояси двадцать чужаков, не причинивших вам, кстати, никакого вреда, или потерять последние стартовые шахты? Хотя бы и пустые.

Это было слишком. Дисплей погас — Крамер выключил связь, чтобы мы не стали свидетелями его бессильного гнева. Мало того, что враг ускользал, он, оказывается, еще и знал местонахождение нового ракетного комплекса! А мы перевели дух.

Минуту спустя экран озарился вновь — но какой контраст! Крамер даже осунулся, но все еще делал хорошую мину при явно проигранной партии.

— Лейтенант! Хоть вы и сберегли шкуры, а слетали-то напрасно, так ведь? Начинки нету, тю-тю! Напрасно Курата расходовал скудные ресурсы…

— Не такие уж скудные. И отрицательный результат — тоже результат. Тем более ларчик-то — он ведь не у вас?

Когда я впоследствии спрашивал у лейтенанта, был ли этот вопрос экспромтом с его стороны, он затруднился ответить. Сказал лишь, что по некоторым признакам поведения Крамера заподозрил: «фокус» не у южан. Да, Барнс должен далеко пойти в спецслужбе Галакси!

Экран погас, на этот раз окончательно, и почти сразу за этим клеть снова дернулась вверх. Крамер окончательно капитулировал. А свет в шахту не дал — мелочная натура, способная хоть таким пустяком подпортить наше освобождение.

И когда вся группа выбралась наконец на поверхность, обнаружилось отсутствие Наймарка.

32

— Я не могу тратить время ни на какие розыски. Мы и так под прицелом у Крамера. Минуты потребуются, чтобы обнаружить блеф насчет сектора лямбда-пять, и тогда не только ваш приятель, а все мы пропали. Войсковое правило — жертвовать малым ради большого…

Группа почти бежала к выходу — уже в испепеляющем жаре наружной поверхности, проникавшем и сюда, под верхний ярус; и лейтенант Барнс, на ходу закрыв гермошлем, дальше говорил со мной уже через микрофон.

— Кроме того, почем я знаю, какие у него взаимоотношения с соотечественниками… Может, все не так плохо, как вам показалось, и он через полчаса будет произведен в народные герои, а?

Мы уже подбежали к входным воротам, через которые войти нам так и не пришлось. Зато выйти… Некогда было возиться с замком, и лейтенант подозвал бойца с гранатометом — тот в мгновение ока сбил полотнище ворот с петель. Дым от взрыва смешался с лучами исступленного солнца, бившими в перекошенный проем.

Вздымая тучи пыли, как бы на брюхе подполз челнок, вся команда мигом втянулась внутрь, и лишь только задраились — нас швырнуло на днище. Челнок стартовал на предельных ускорениях, виляя и ежесекундно меняя курс. Ничего тошнотворнее я никогда в жизни не испытывал. Хорошо хоть умудрился пристегнуться на сиденье.

Но это были только цветочки. Едва лишь челнок забрался в стратосферу, как нас изрядно тряхнуло, и сосед толкнул меня локтем. В иллюминаторе неподалеку расплывалось, разносилось в клочья ветром круглое облако.

— Попали под ракетницу.

По лицу этого бывалого парня не понять было, шутит он или встревожен. Тут же ухнул второй взрыв, поближе, — Крамер все еще не смирился с поражением. Челнок включил противоракетную защиту, и еще несколько ракет взорвалось, войдя в ее зону. За всеми этими делами мы поднялись настолько высоко, что опять стали видны звезды на черном небе. Я был уверен, что мы мчим прямиком на Галакси.

Однако мы стремительно снизились и пронеслись почти над самыми барханами — я так и представил закурившиеся облачка на их вершинах. Я посчитал это очередным защитным маневром, но тут было другое. Челнок открыл боевые дюзы и стал метать смертельную икру прямо на проплывающие под нами бесконечные километры мегаполиса.

Не знаю, много ли вреда может нанести обычное вооружение глубоко спрятанному под землю городу, но вот сам радиатор может жестоко пострадать даже от самой малой бомбардировки. Если это были энергетические поля, то они сейчас свивались в разорванных трубопроводах, били фонтанами, сипели перегретым паром, обрушивали водопады кипятка на ничего не подозревающие нижние ярусы.