Она танцевала любовь - Филдинг Нора - Страница 29

18

Сьюзен чувствовала себя полностью измотанной. Она не понимала, в какой очередной переплет судьбы попала и чего бы ей хотелось. Вернее, свои-то желания она смогла бы сформулировать абсолютно четко. Больше всего на свете она хотела любви, любви Майкла Ричардсона. Но это мечта больше всего и подвергалась нападкам со стороны ее сознания. Остановись и не мечтай о том, что неосуществимо, приказывала она себе. То, что Майкл проведет с тобой Рождество, еще ничего не значит. Он не любит тебя! Просто ему приятно с тобой развлекаться. Он сказал, что не женится на Шейле, возражала она сама себе и тут же доказывала обратное. Он может действительно не жениться на Шейле, но это не означает, что он женится на ней, Сьюзен! О странном ответе Майкла на свои невольно вырвавшиеся слова Сьюзен даже не хотела думать. Неужели тебе хочется выйти за него замуж? — вопрошала она самые глубокие и недоступные тайники своей души. Да, она хочет выйти замуж за Майкла Ричардсона, провести с ним всю жизнь, иметь от него детей, А потом… Он же почти сделал ей предложение… Или она ему, а он ответил согласием.

В Суффолк решено было ехать на автомобиле Сьюзен, и в три часа пополудни машина быстро покатила по лондонским улицам, направляясь к выезду из города. Сьюзен настояла, чтобы самой сесть за руль. Майкл особенно не протестовал. Он плохо привыкал к левостороннему движению и не видел причин препятствовать желанию Сьюзен. Возможно, ее порыв объясняется заботой о нем. Майкл решил, что сразу же сменит Сьюзен, как только почувствует, что она устала.

Оказавшись в замкнутом пространстве, они моментально почувствовали, как им хорошо наедине друг с другом. Они ощущали, что знают друг друга много лет, что в принципе и соответствовало действительности. Из стереосистемы неслась негромкая музыка. Звучал старый блюз.

— Ты любишь блюз?

— Да, а ты?

— Ты забыла, что я родом из Нового Орлеана? Кстати, почему ты поместила место действия своей новой игры именно в этот город? Тебе очень удачно удалось передать атмосферу французского квартала, как я ее себе представляю.

— Как ты представляешь?

— Ну да. Я же вырос в Нью-Йорке и считаю себя патриотом этого города. А Новый Орлеан — это нечто вроде сказки, которую рассказывала мне мать.

— Расскажи мне о себе, я же ничего о тебе не знаю, — попросила Сьюзен.

— Ну а сведений о тебе у меня более чем достаточно, не так ли? — подразнил Сьюзен Майкл.

— Ты на меня сердишься? Поверь, я не хотела тебя обманывать, так получилось. Я не знала, что мистер Ричардсон и есть тот незнакомец — я так тебя называла про себя, — в объятия которого я упала в Тунисе. Ты сам мне подал идею представить дело так, словно я младшая сестра мисс Смит. А потом пошло-поехало…

Майкл кивнул. Именно так он и думал. Он начал рассказывать о себе. Сначала он сообщал о себе только отдельные факты, потом неожиданно увлекся и даже поведал Сьюзен о своей юношеской любви, которая закончилась, едва начавшись. Сидящая за рулем девушка оказалась превосходным слушателем. Она как губка впитывала каждое его слово.

— Ты очень страдал? — спросила она, когда он говорил ей о Мэгги.

— Не знаю, — честно ответил Майкл. — Тогда, конечно, страдал, а сейчас даже не знаю, каким словом определить те свои чувства. Думаю, мне казалось, что я люблю и страдаю. Обычное юношеское преувеличение. Смерть отца заставила меня быстро вырасти из детских пеленок, и я понял, что любовь не то возвышенное чувство, каким оно кажется в юности.

Душа Сьюзен возмутилась. Вот, оказывается, как он представляет себе их отношения. Он их считает обычным совокуплением. Если она уйдет от него, он не будет страдать. Неужели ты в этом сомневалась? Однажды ты уже бросала его, а он… он не очень-то горевал. Вернулся к Шейле.

— Ты спал с ней? — неожиданно выпалила она.

— С кем? С Мэгги? — опешил Майкл. — Нет, конечно!

— Не с Мэгги, а с Шейлой! И не притворяйся, пожалуйста, что не понял, о ком я спросила! — резко сказала Сьюзен и остановила машину.

— Сью, по-моему, мы уже выяснили этот вопрос.

Но она уже ничего не могла с собой поделать. Долго сдерживаемая ярость и боль от неясности их отношений прорвались наружу и приняли уродливую форму. Сьюзен кричала, сыпала оскорблениями, требовала рассказать ей, что и как говорил Шейле Майкл в придуманных ею же самой любовных сценах между ними.

Майкл не выдержал.

— Оставь Шейлу в покое. Это ты, а не она стремится всегда раздеться догола в публичном месте.

— Ты — подлец! — взвизгнула Сьюзен. — Я никогда нигде не раздевалась. Это неправда!

Майклу стало стыдно за вырвавшийся у него упрек. Он не хотел затевать ссору с Сьюзен и оскорблять ее. Еще раньше он решил, что позже постепенно выяснит, что за мания у Сьюзен к стриптизу. Но сейчас ее отъявленная ложь возмутила его.

— Конечно, в «Серебристой ночи», в Париже, тебя вели на сцену под дулом пистолета. Прости, но я его не заметил.

Истерика у Сьюзен внезапно прошла. Ей тоже стало стыдно за свое поведение. Как она могла говорить такие вещи?! Что она хотела выведать у Майкла? Удостовериться, что он любит ее не так, как Шейлу? Или что он и Шейла были просто знакомыми? Он был с ней предельно честен. Как он только что сказал? «Мне было хорошо с Шейлой, но это в прошлом». Так что ей, Сьюзен, еще надо?

— Я вышла на сцену, так как заметила в кабаре тебя и поняла, что ты можешь не узнать, что я была рядом с тобой, — просто сказала Сьюзен. — Ты был не один, и мне отчаянно хотелось, чтобы ты меня вспомнил, вспомнил девушку, которую когда-то схватил в объятия и спас от несчастного случая. — Сьюзен замолчала.

В машине стало тихо. Майкл не проронил ни слова.

— Я училась в Королевской школе балета. Для меня не составляло труда исполнить танец. Я действительно не чувствовала стыда, я играла роль, я танцевала любовь и секс, но тебе этого не понять, — проговорила Сьюзен, глядя Майклу прямо в глаза.

Майкл не отвел взгляда. Он протянул руку и нежно провел пальцами по ее щеке.

— Это был танец для меня? Поэтому ты и бросила мне розу? Я был твоим выбором, Сью?

Коротенькое «да» Сьюзен произнесла еле слышно, и Майкл вряд ли услышал его. Но это и не было нужно. Он и так все понял и сжал ее в объятиях. Губы Сьюзен были такими нежными и упругими, такими сладкими и вкусными, что Майкл не мог от них оторваться. Он пил их сладкий нектар и никак не мог удовлетворить свою жажду. Машина была не очень удобным местом для любовного свидания, но им было хорошо. Они чувствовали себя первыми влюбленными на Земле, для которых и был создан весь этот мир…

В автомобиле становилось все прохладней и прохладней. Быстро темнело. Мимо них изредка проносились машины, но никто не обращал на них внимания. Движение здесь было не очень интенсивным. Зимний холод добрался и до почти обнаженных тел Майкла и Сьюзен.

— Одевайся, а то замерзнешь и простудишься, — приговаривал Майкл, подавая ей одежду. — Мы с тобой как маленькие дети, которые не смогли дотерпеть до праздника.

— Ты жалеешь? — робко спросила Сьюзен.

— Я? — расхохотался Майкл. — Конечно, нет! Вернее, жалею. И знаешь о чем? Только о том, что надо ехать. Я не против начать все сначала.

Сьюзен с неохотой заняла свое водительское место. Она и сама с удовольствием осталась бы навеки в объятиях Майкла, но понимала, что надо ехать. Они и так очень долго простояли здесь. Скоро наступит ночь. Помня о своей способности ориентироваться в картах, Сьюзен не любила путешествовать по безлюдным дорогам. Сейчас, правда, она не одна, но Майкл — плохой помощник. Он не знает здешних мест. А вдруг он такой же географический кретин, как и она? От внезапно пришедшей мысли Сьюзен стало страшно. Тогда они рискуют попасть куда угодно, только не в дом Чарлза и Джейн Пакерсов.

— Майкл, как ты относишься к картам?

— К картам? К каким картам? Сейчас не до карточных игр.

— К обычным, топографическим, Майкл, к тем, на которых нарисованы дороги. Ты их понимаешь?