Терновая цепь - Клэр Кассандра - Страница 85

Джеймс рванулся с такой силой, что у него заболело все тело, и упал на пол комнаты в таверне «Дьявол». Он хватал ртом знакомый затхлый воздух, чувствуя себя так, словно его только что вытащили из омута. Он попытался пошевелиться, сесть, но сил не было; рубашка намокла от пота и прилипла к телу, а руки…

– У тебя кровь идет! – воскликнул Кристофер.

Он сообразил, что все столпились вокруг него: Томас и Джесс, Кристофер и Мэтью. Они с ужасом смотрели на него.

– Зеркало, – прошептал Джесс.

Джеймс взглянул вниз и увидел, что зеркало разбилось на тысячу осколков, а его ладони были покрыты крошечными порезами, похожими на алые снежинки.

– Просто несколько царапин, – прохрипел он. Сквозь туман, застилавший глаза, он различал Мэтью, который взял его руку, ощутил прикосновение стила. – Я видел…

– Все хорошо, Джеймс, – перебил его Джесс, отстегивая наручники. – Сейчас не надо говорить. Просто дыши.

Но исцеляющие руны Мэтью уже помогали; боль уходила, и к Джеймсу возвращалась энергия. Он откинул голову назад, привалился к стене и заговорил:

– Я видел Велиала. Он был… окружен демонами. Химерами. Он отдавал им приказания, посылал их через какой-то Портал. Но куда ведет этот Портал, я не могу сказать.

Он закрыл глаза, а Кристофер озадаченно произнес:

– Но демоны-химеры могут существовать только в симбиозе с кем-либо. Для того чтобы действовать, им необходимо вселиться в человека.

– Их очень просто убить, – подхватил Томас. – Зачем создавать армию из них?

Джеймс вспомнил крик, который слышал в пустоте: му́ку, которую выражал этот крик, вновь ощутил жуткое чувство потери себя, того, что в твое тело вторгается чуждое, злобное существо.

– Вот я и думаю, что он посылает химер через этот Портал для того, чтобы они вселялись в людей, – произнес он. – Причем не в одного человека или живое существо, а во множество. – Юноша поднял голову и взглянул на друзей. – Но кто это может быть?

Прошли уже сутки после появления Безмолвного Брата, а Летти Нэнс не могла уснуть.

Ее крошечная комнатка находилась под самой крышей Института, и когда поднимался ветер, девушка слышала, как он свистит в щелях, как гремят треснувшие черепицы. Дымоход в камине часто забивался сажей, и дым наполнял комнату подобно зловонному дыханию дракона.

Но не это тревожило ее. Каждый раз, закрывая глаза, она слышала слова, которые были произнесены в Святилище. Слова незнакомого языка, похожие на змеиное шипение. «Ssha ngil ahrzat. Bhemot abliq ahlel. Belial niquaram».

Она перевернулась на бок, потерла глаза. Головная боль не проходила.

«Belial niquaram».

Пол был ледяным. Летти вдруг поняла, что идет к двери, поворачивает ручку. Дверь скрипнула, и ее обдало холодным воздухом из коридора.

Но она не чувствовала холода. Нэнс спускалась по широкой главной лестнице Института, вниз, вниз, во тьму, в средневековый храм, где не горело ни одной свечи. Она сама не заметила, как оказалась на ступенях, ведущих в крипту.

«Belial niquaram. Letty niquaram. Kaal ssha ktar».

«Иди ко мне, Летти. Я призываю тебя, Летти. Дверь открыта».

И действительно, дверь Святилища была приоткрыта. Летти распахнула ее и вошла.

Странное зрелище предстало перед ней в свете масляной лампы. В центре помещения, запрокинув голову назад, стоял Безмолвный Брат. Рот его был открыт, насколько это позволяли нити, и из него вырывались те же самые слова, страшные хриплые слова, которые звучали у нее в голове, притягивали и мешали бежать, как будто она угодила в лужу дегтя.

«Ssha ngil ahrzat. Bhemot abliq ahlel. Belial niquaram. Eidolon».

У его ног лежал труп Альберта Пэнгборна. Он был в пижаме, рубашка была разорвана спереди, и в груди зияла рана, похожая на разверстую пасть. Среди алой плоти белели обломки ребер. Вокруг тела расплывалась багровая лужа.

Но Летти все равно не могла бежать.

Старуха, Татьяна Блэкторн, сидела на железной койке. Ее глаза, почему-то черные, как чернила, были устремлены на Летти; она улыбалась. Девушка смотрела, как рот Татьяны растягивается все шире и шире, напоминая огромную дыру.

Старуха издала низкий скрипучий звук. Похоже было, что она смеялась.

«Я должна бежать, – говорил Летти слабеющий голос разума. – Я должна бежать подальше от этого места».

Нэнс не могла пошевелиться. Не тронулась с места даже после того, как кожа старой женщины лопнула и ее тело изменило облик. Татьяна растаяла и мгновенно превратилась в новое, совершенно иное существо. Бледное, высокое, с тощими руками и ногами, со сморщенной красной, будто обгоревшей на солнце кожей на лысой голове. Существо приготовилось и прыгнуло. Скользкие белые лапы схватили Летти так быстро, что она не успела даже вскрикнуть.

19. Следы страдания

Грейс решила, что наступил вечер. Девушка не могла сказать точно, какое время суток сейчас там, во внешнем мире; она судила об этом по блюдам, которые ей приносили: овсянку на завтрак, сэндвичи в качестве ланча, а на ужин сегодня она получала баранину в черносмородиновом желе. Все это было гораздо вкуснее той скудной пищи, которой ее обычно кормила мать.

Ей выдали два простых льняных платья, по цвету напоминавших человеческие кости или одеяния Безмолвных Братьев. Грейс подумала, что могла бы сидеть в своей камере вообще без одежды – им было все равно; но она каждый день старательно приводила себя в порядок и заплетала волосы в косы. Ей казалось, что махнуть на себя рукой – значит окончательно опуститься, и сегодня вечером поздравила себя с тем, что не поленилась причесаться и переодеться. Негромкие шаги возвестили о приближении посетителя.

Она села на кровати, слушая бешеный стук сердца и гадая, кто это может быть. Джесс? Неужели он простил ее? Неужели он вернулся? Ей столько нужно было сказать ему, объяснить…

– Грейс.

Это был Кристофер. Добрый, мягкосердечный Кристофер. В коридоре горели факелы – Брат Захария установил их там ради нее, поскольку Братья не нуждались в освещении, – и она увидела, что Кристофер был без пальто, один, и нес на плече кожаную сумку для книг.

– Кристофер! – громко прошептала девушка. – Вы? Ты? Ты пробрался сюда тайком?

Он озадаченно наморщил лоб.

– Нет, конечно же, нет. Брат Захария спросил, знаю ли я дорогу, и я сказал, что помню, как пройти к камере. Он пошел заниматься своими делами. – Кристофер показал ей какой-то предмет, блеснувший в свете колдовских огней. Ключ. – Он сказал, что я могу войти в камеру и навестить… тебя. Он сказал, что доверяет тебе, не боится, что ты сбежишь; по-моему, это очень любезно с его стороны.

Войти в камеру? Грейс казалось, что она уже целую вечность отделена от других людей решеткой. Да, Захария был очень добр, когда позволил другу войти к ней в клетку, думала она, пока Кристофер возился с замком и открывал скрипучую дверь. Доброта по-прежнему сбивала ее с толку; когда люди проявляли доброту по отношению к ней, она терялась, не знала, как себя вести, и чувствовала себя неуютно.

– К сожалению, у меня здесь только один стул, – сказала Грейс. – Мне придется сидеть на кровати. Надеюсь, ты не против? Я знаю, что это неприлично…

– Не думаю, что правила британского этикета имеют здесь какое-то значение, – заметил Кристофер, усаживаясь и положив на колени свою сумку. – В конце концов, Безмолвный город находится не в Лондоне – он повсюду, ты это знаешь? Мы можем сейчас пойти к воротам, открыть их и очутиться в Техасе или в Малакке. Поэтому мы вольны устанавливать здесь собственные правила поведения.