Дневник Бриджит Джонс - Филдинг Хелен - Страница 27

20:15. Хм-м-м. Не могу отыскать инструкцию.

20:35. А! Нашла её под журналом «Хелло»! Так. «Запрограммировать видео так же просто, как позвонить по телефону». Отлично.

20:40. «Направьте пульт дистанционного управления на видеомагнитофон». Оч. просто. «Нажмите кнопку “Index”». Ох. Наводящие ужас фразы: «Одновременная запись звука HiFi с использованием таймера», «для использования закодированных программ необходим декодер» и т.д. Я хочу всего лишь записать речь Пенни Хазбендз-Босворт, а не проводить весь вечер за изучением издевательских шпионских приемов.

20:50. Ах. Диаграмма. «Кнопки, инициирующие функции IMC». Что такое функции IMC?

20:55. Решила пропустить эту страницу. Приступаю к «Записи на приставку ВидеоПлюс с использованием таймера»: «1. Выполните необходимые требования для ВидеоПлюс». Какие требования? Ненавижу это идиотское видео. У меня точь-в-точь такое же чувство, как когда я пытаюсь подчиняться дорожным знакам на дороге. В глубине души я догадываюсь, что дорожные знаки и инструкции для видео не имеют никакого смысла, но все ещё не решаюсь поверить, что власти настолько жестоки, чтобы намеренно дурачить нас всех. Чувствую себя некомпетентной дурой, как будто весь мир что-то понимает, но скрывает от меня.

21:10. «Для точности записи с использованием таймера необходимо при включении записи привести в соответствие часы и календарь (помните, что для переключения зимнего и летнего времени следует использовать специальные опции). Чтобы вызвать меню установки часов, следует использовать красную кнопку и кнопку с цифрой “6”».

Нажимаю красную кнопку, и ничего не происходит. Жму на все цифры – и снова ничего. Лучше бы это глупое видео никогда не изобретали.

21:25. Ах. На экране телевизора вдруг появилось главное меню и надпись «Нажмите кнопку “6”». Черт возьми. Поняла: я по ошибке орудовала дистанционным пультом от телека. Теперь уже начались новости.

Позвонила Тому и попросила его записать Пенни Хазбендз-Босворт. Но он сказал, что тоже не знает, как работает его видео.

Неожиданно в видео раздалось какое-то щелканье, и новости по непостижимой причине переключились на «Свидание с незнакомкой».

Я позвонила Джуд, и она тоже не знает, как оно работает. Ах. Ах. Уже 22:15. «Вечерние новости» начнутся через пятнадцать минут.

22:17. Кассета не пихается.

22:18. А, там внутри «Тельма и Луиза».

22:19. «Тельма и Луиза» не вытаскиваются.

22:21. Лихорадочно жму на все кнопки. Кассета вылезла и снова задвинулась внутрь.

22:25. Наконец поставила новую кассету. Хорошо. Нахожу раздел «Запись». «Запись начнется после включения режима тюнера, когда будет нажата любая кнопка (кроме кнопки Мет)». А что такое режим тюнера? «При записи с камеры или другого устройства нажмите АВ источник программы 3, во время перехода на другой язык нажмите 1/2 и держите в течение трех секунд, чтобы выбрать язык».

О, боже. Дурацкая инструкция напоминает мне нашего профессора лингвистики в Бангоре, который был настолько погружен в изучение языковых тонкостей, что в разговоре не мог не отвлекаться на анализ каждого слова в отдельности: «Сегодня утром я буду... слово “буду”, знаете ли, в 1570 году...»

Ай-яй. Начинаются «Вечерние новости».

22:31. О'кей. О'кей. Спокойно. Лейкемийная история Пенни Хазбендз-Босворт ещё не началась.

22:33. Йес-с-с, йес-с-с! ТЕКУЩАЯ ЗАПИСЬ. У меня получилось!

Ох. Все пошло наперекосяк. Сначала кассета начала перематываться, а теперь остановилась и вылезла. Почему? Черт! Черт! От волнения я села на дистанционный пульт.

22:35. Теперь я в цейтноте. Позвонила Шеззер, Ребекке, Саймону, Магде. Никто не знает, как программировать видео. Единственный из моих знакомых, кто знает, как это делать, – Даниел.

22:45. О, боже. Когда я созналась в том, что не умею программировать видео, Даниел расхохотался. Сказал, что сделает это для меня. Ну что ж, по крайней мере я выручила маму. Это ведь такое волнующее историческое событие, когда кого-нибудь из твоих друзей показывают по телевизору.

23:15. Уф-ф-ф. Только что позвонила мама. «Извини, дорогая. Я перепутала – не “Вечерние новости”, а “Новости за завтраком” завтра. Ты не могла бы запрограммировать запись на семь утра? Би-Би-Си-1».

23:30. Позвонил Даниел. «Э-э-э, извини, Бридж. Я не совсем понял, как это произошло. Записался Барри Норман».

18 июня, воскресенье

124 фунта, порций алкоголя – 3, сигарет – 17.

После того как третий уикенд подряд мы просидели в полутьме, причем Даниел шарил рукой у меня под лифчиком, поигрывая моими сосками, как какими-то бусинками, а я время от времени вяло спрашивала: «Это была партия?», я вдруг взорвалась:

– Почему мы не можем поехать на мини-брейк? Почему? Почему? Почему?

– Прекрасная идея, – мягко согласился Даниел, вытаскивая руку у меня из-под платья. – Почему бы тебе не заказать что-нибудь на следующие выходные? Какой-нибудь милый загородный отель. Я плачу.

21 июня, среда

123 фунта (оч. оч. хор.), порций алкоголя – 21, сигарет – 2, лотерейных билетов – 2 (оч. хор.), минут, потраченных на туристические буклеты, – 237 (плохо).

Даниел отказался далее обсуждать проблему мини-брейка и просматривать буклеты, даже запретил мне упоминать о ней до самой субботы, когда мы отправимся в путь. Неужели он думает, я не буду волноваться, когда я так долго ждала этого? Почему мужчины так и не научились с фантазией планировать отпуска и выходные, выбирать варианты из рекламных брошюр и проявлять такую же выдумку, которую они (или некоторые из них) проявляют в кулинарии или шитье? Я с трудом переживаю ответственность, которая на меня свалилась. Кажется, «Уовингем-Холл» будет идеальным вариантом – со вкусом, но не слишком формально, кровати с пологом, озеро и даже спортивный центр (туда можно и не ходить). Но что если Даниелу там не понравится?

25 июня, воскресенье

123 фунта, порций алкоголя – 7, сигарет – 2, калорий – 4587 (упс!).

О, боже. Сразу же после нашего приезда Даниел решил, что место это совсем новое, потому что около отеля было припарковано три «роллс-ройса», причем один из них желтый. Я гнала от себя мысль о том, что внезапно наступил пронизывающий холод, а я, собирая вещи, готовилась к девяностоградусной жаре. Вот что я привезла:

2 сплошных купальника;

1 бикини;

1 длинное свободное белое платье;

1 сарафан;

1 пару розовых мягких тапочек без задников;

1 замшевое мини-платье цвета чайной розы;

Черный шелковый тедди;

Лифчики, трусы, чулки, подвязки (разнообразные).

Под оглушительный звук грома я, вся дрожа от холода, просеменила вслед за Даниелом в фойе. Мы тут же обнаружили, что оно до отказа забито белоснежными невестами и женихами в кремовых костюмах, а также выяснили, что мы – единственные гости в отеле, приехавшие не венчаться.

– Ах! То, что творится в Сребренице, просто ужасно, правда? – я судорожно пыталась подобрать проблему примерно такого же масштаба. – Честно говоря, боюсь, я не очень в курсе происходящего в Боснии. Мне казалось, боснийцы жили в Сараево, а сербы на них нападали, но тогда кто же такие боснийские сербы?

– Ну, если бы ты меньше времени уделяла разглядыванию туристических буклетов и почаще читала бы газеты, ты, может, и знала бы, – ухмыльнулся Даниел.

– Но что все-таки там происходит?

– Боже мой, посмотри, какая грудь вон у той невесты.

– А кто такие боснийские мусульмане?

– А вон у того жениха лацканы совершенно немыслимых размеров.

Меня вдруг осенило, что Даниел пытается сменить тему.

– Боснийские сербы – это те самые, которые пытались захватить Сараево? – не унималась я. Молчание.

– А на чьей тогда территории находится Сребреница?

– Сребреница – безопасная территория, – сообщил Даниел глубоко назидательным тоном.

– И как же тогда выходит, что люди с безопасной территории до этого на кого-то нападали?