Дневник Бриджит Джонс - Филдинг Хелен - Страница 22

23:59. Черт возьми! Прячусь на кухне с сигаретой. Даниел спит. На самом деле, я подозреваю, что он только притворяется, будто спит. Совершенно чудовищный вечер. Я поняла, что наша связь основана исключительно на таком условии: предполагается, что один из нас должен сопротивляться сексу. Вечер вдвоем, когда предполагалось, что мы будем заниматься сексом, прошел довольно странно. Мы посидели перед телевизором, посмотрели все программы, посвященные Дню Победы, причем мне было очень неудобно, поскольку Даниел положил мне руку на плечи, как будто мы четырнадцатилетние подростки в кино. Его рука давила мне шею, но я как-то не решилась попросить Даниела убрать её. Когда уже стало невозможно и дальше игнорировать тот факт, что пора ложиться в постель, мы проделали это очень формально и по-английски. Вместо того, чтобы срывать друг с друга одежду, как дикие животные, мы озвучили следующий диалог:

– Пожалуйста, иди в ванную первый.

– Нет! После тебя!

– Нет-нет-нет! Я после тебя!

– Ну давай же! Я настаиваю.

– Нет-нет, даже и слышать не хочу. Давай я найду тебе полотенце для гостей и пару маленьких кусочков мыла в форме морских раковин.

Наконец мы улеглись рядышком, не касаясь друг друга, словно Лорел и Харди на каникулах. Если есть на свете Бог, я хотела бы смиренно просить его (хотя ясно, что я глубоко благодарна Ему за то, что Даниел неожиданно и необъяснимым образом превратился во вполне регулярный персонаж после такого длительного запудривания мозгов) сделать так, чтобы Даниел не ложился вечером в постель в пижаме и в очках для чтения, двадцать пять минут пялился в книгу, а затем выключал свет и отворачивался, – и снова превратить его в обнаженного, полного бешеной страсти сексуального зверя, которого я знала и любила.

Благодарю Тебя, Боже, за внимание к моей смиренной просьбе.

13 мая, суббота

127 фунтов 8 унций, сигарет – 7, калорий – 1145, билетов моментальной лотереи – 5 (выиграла 2 фунта, так что общий расход – только 3 фунта, оч. хор.), выигрыш в лотерею – 2 фунта, количество правильных номеров – 1 (лучше).

Как я могла набрать всего 8 унций после вчерашней оргии с обжиранием?

Может быть, с едой и весом та же ситуация, как с чесноком и запахом: если съесть сразу несколько головок, запаха не будет совсем, и так же точно огромное количество съеденной пищи не приводит к увеличению веса. Это обнадеживающая теория, но она создает оч. плохую ситуацию в голове. Надо произвести там тщательную чистку. Хотя оно того стоило – я провела великолепный вечер в пьяной феминистской беседе с Шерон и Джуд.

Невероятное количество еды и вина было поглощено потому, что щедрые девочки принесли не только по бутылке вина каждая, но и кое-что вкусненькое из «М&С». В результате, вдобавок к ужину из трех блюд и двум бутылкам вина (1 шипучее, 1 белое), которые я уже купила в «М&С» (ну, то есть приготовила, промучившись целый день у горячей плиты), мы имели:

1 упаковку хумуса и пакет мини-пит;

12 канапе с копченым лососем;

12 мини-пицц;

1 малиновую «Павлову»[1];

1 тирамису (большой);

2 плитки шоколада «Горы Швейцарии».

Шерон была в ударе.

– Сволочи! – кричала она уже к 20:35, выливая в себя три четверти стакана «Кир-Роял». – Глупые, самодовольные, высокомерные, лживые, эгоистичные сволочи. Они существуют в тотальной Культуре Собственных Прав. Передай мне ту пиццу, пожалуйста.

Джуд была расстроена, потому что Подлец Ричард, с которым она недавно разругалась, продолжает ей звонить и расставляет разные словесные приманки, предлагая встретиться, чтобы убедиться, что он её все ещё интересует. Но при этом он пытается себя обезопасить, заявляя, что просто хочет остаться «друзьями» (лживая, мошенническая позиция). Наконец, прошлым вечером он предпринял невероятно притворный, снисходительный телефонный звонок и спросил, пойдет ли она с ним на вечеринку к друзьям.

– Что ж, тогда и я не пойду, – заявил он. – Нет. Тебе действительно там бы не понравилось. Понимаешь, я собирался взять с собой... ну, как бы... что-то вроде подружки. Я имею в виду, ничего особенного. Просто девица, которая настолько глупа, что позволяет мне трахать её вот уже пару недель.

– Что? – взорвалась Шерон, побагровев. – Это самая отвратительная вещь из всех, что когда-либо были сказаны женщине. Высокомерная сволочь! Да как он смеет позволять себе обращаться с тобой как ему в голову взбредет, прикрывая все это словом «дружба»! Чувствует себя большим умником, пытается расстроить тебя своей новой подружкой-идиоткой! Если бы он действительно не хотел причинить тебе боль, он бы просто заткнулся и пошел бы себе на свою вечеринку, а не махал бы у тебя перед носом своей дурацкой подружкой!

– Друзья? Ха! Да уж скорее враги! – радостно вставила я, засовывая в рот очередную сигарету и канапе. – Сволочь!

К 23:30 Шерон была абсолютно готова к великолепному пышному монологу:

– Десять лет назад над людьми, которые заботились об окружающей среде, смеялись и называли их бородатыми чудаками в сандалиях, а теперь посмотрите на мощь зеленого движения, – ораторствовала она, залезая пальцами в тирамису и переправляя его прямо себе в рот. – В ближайшие годы то же самое произойдет и с феминизмом. Не будет больше мужчин, которые оставляют семьи и постклимактерических жен ради молодых любовниц. Или заговаривают женщинам зубы, самодовольно рисуясь и делая вид, что все женщины готовы кинуться им на шею. Или занимаются сексом с женщинами без всякого такта и чувства ответственности. Потому что молодые любовницы и жены просто развернутся и скажут, чтобы они проваливали, и мужчины не получат больше никакого секса и никаких женщин, пока не научатся прилично себя вести и не сбивать женщин с толку своим ПАРШИВЫМ, САМОДОВОЛЬНЫМ, ЭГОИСТИЧНЫМ ПОВЕДЕНИЕМ!

– Сволочи! – подхватила Джуд, прихлебывая свое «Пино-Грижо».

– Сволочи, – присоединилась и я с полным ртом малиновой «Павловы» вперемешку с тирамису.

– Чертовы сволочи! – заключила Джуд, пытаясь прикурить сигарету с фильтра.

И тут прозвенел звонок в дверь.

– Могу поклясться, это Даниел, чертова сволочь, – догадалась я. – Что такое? – крикнула я в домофон.

– Привет, дорогая, – отозвался Даниел своим самым мягким и вежливым тоном. – Прости, пожалуйста, что беспокою тебя. Я звонил раньше и оставил сообщение на автоответчике. Весь вечер просидел на самом скучном совете правления, который ты только можешь себе представить, и мне так захотелось увидеть тебя. Один маленький поцелуй, а потом я уйду, если захочешь. Могу я подняться?

– Фр-р-р. Ладно уж, – сердито проворчала я, нажала кнопку и поплелась обратно к столу. – Чертова сволочь.

– Культура Собственных Прав, – Шерон несло. – Жратва, футбол, красивые молоденькие девочки – когда они сами старые и жирные. Думают, женщины существуют только для того, чтобы обеспечивать их всем, на что они имеют их чертово право... Эй, а что, у нас кончилось вино?

Тут на лестнице появился ослепительно улыбающийся Даниел. Он выглядел усталым, но лицо у него было свежее, чисто выбритое; на нем был опрятный костюм. Он держал в руках три набора молочного шоколада.

– Я купил всем по одному, – сказал Даниел, сексуально приподняв одну бровь. – Можете съесть их с кофе. Что ж, не буду мешать. Я купил все, что надо, на выходные.

Он понес восемь пакетов из «Калленз» на кухню и принялся выгружать их содержимое.

В эту минуту зазвонил телефон. Беспокоили из фирмы такси, куда девочки позвонили за полчаса до этого. Они сообщали, что на Лэдброук-гроув ужасная пробка, а кроме того, все их машины неожиданно сломались и они не смогут подъехать раньше, чем через три часа.

– Вам далеко ехать? – любезно поинтересовался Даниел. – Я отвезу вас домой. Не можете же вы в такое время слоняться по улице и ловить такси.

Девочки забегали кругом в поисках сумочек, глупо улыбаясь Даниелу, а я начала поглощать шоколадки с орехами, пралине, пастилой и карамелью из набора, обуреваемая смешанными чувствами смущения, самодовольства и гордости за своего нового идеального бойфренда, с которым девицы, несомненно, с радостью легли бы в постель, а также злости на обычно противного похотливого пьяницу, который испортил наш феминистский вечер, коварно прикинувшись идеальным мужчиной. Уф-ф-ф. Посмотрим теперь, насколько его хватит, думала я, пока ждала его возвращения.