Сердце Тайфуна - Болфинч Кэтрин - Страница 7

Глава 6. Луиза (Лу)

Детектив. Детектив, мать вашу! Это только у меня одной вызывало подозрения? Какого черта мы сталкиваемся в церкви на холме, потом в клубе отец отказывается подписывать документы, а теперь я здесь, чувствую холодный металл у виска?

Это было не просто странно – уход Гонсалеса-старшего, мое скорое возвращение, Тайфун и всё происходящее, это было очень странно. Почему отец ничего не предпринимал? Почему просто смотрел на все это?

А ведь я сразу почувствовала в нем что-то такое… слишком правильное для нашего мира. Не был он похож на того Тайфуна, о котором все говорили. Этот вообще постоянно говорил о Боге и вере, словно был одержим религией и отрицал все обычное, мирское. Но при этом сам занимал место главы семьи, разве это не перечеркивало все его убеждения? Если нет, то либо он был не так уж и религиозен, либо место отца лишь прикрытие для чего-то более изощренного. И ни один из пунктов не внушал доверия. Гонсалес был темной лошадкой, появился из ниоткуда не так давно, похитил меня и, честно сказать, плюсиков в карму ему это не добавляло.

Отец и Тайфун о чем-то тихо переговаривались, изредка взгляды направлялись ко мне, зажатой в тисках придурка Хорхе. Из-за него прическе пришел конец, туфли испачкались в грязи, а костюм придется отстирывать от едкого запаха топлива и грязи, а еще проще выкинуть. Висок все еще холодил металл. Много неприятных воспоминаний. Слишком много. Почему раз за разом жизнь окунала меня в одни и те же ситуации? Почему я не могла вынырнуть из этого порочного круга? Почему у Марии была такая возможность, а у меня нет? Только потому, что я старшая? Но наследство все равно уйдет брату, так что смысл всех этих отцовских стараний?

– Жду завтра, у меня. Только ты и он, – громче обычного проговорил отец, кивнув в сторону Хорхе. Я дернулась, пытаясь выпутаться из стальной хватки мужчины, но он только сильнее прижал к себе. – И Луиза идет со мной.

– Нет, птичка все еще гарантия безопасности, – покачал головой Тайфун, растянув губы в хищной усмешке. – Она приедет завтра вместе со мной. И никто ее не тронет. – уже более серьезно заметил мужчина, задрав подбородок так высоко, что на долю секунды мне показалось, что отец не сдержится. Видимо, так показалось и Хорхе, потому что ощущение, впивающегося в кожу на виске, металла стало сильнее.

– Идет, – сквозь зубы выдал отец, а на меня будто вылили ведро ледяной воды.

– Удивилась, птичка? – Тайфун с хищной улыбкой развернулся в мою сторону, складывая руки в карманы брюк. Возможно, если бы я не прогуливала тренировки по боксу, то пистолет Хорхе мог бы оказаться в моих руках, а пуля из него вошла бы прямо в лоб Гонсалеса. Но я лишь усмехнулась, качнув головой.

– Чего ты ожидал? Семейных разборок? Ты получишь их только на моей могиле. Или я расскажу о них на твоей, – Хорхе хмыкнул в непозволительной близости от моего уха, заставляя скривиться от отвращения.

– Не груби, Луиза, – влез отец, затем снова вернул внимание к Тайфуну, – Если хоть волос упадет с ее головы, твоя будет висеть на пике перед балконом ее комнаты. – не знаю, от чего было противнее – от его притворной заботы, от вида, что это не было его планом или от все еще прижимающегося ко мне мужчине. Не сказать, что он не симпатичный, но с ним бы в одной постели я точно не захотела бы оказаться.

– Я знаю, что такое месть главы семьи, – в голосе Тайфуна прорезались какие-то стальные, жуткие нотки, будто он действительно знал, о чем говорил. Я же видела такую месть всего однажды, и это поистине зверское и ужасное зрелище. Даже для меня привыкшей к жестокости.

Отец на это лишь кивнул, а я снова почувствовала себя обделенной информацией. Какого черта от меня все еще что-то скрывалось? Какого черта все от меня что-то хотели? Какого черта им всем было нужно? Почему каждый использовал меня в своих целях, но никто, мать их, не признавался? Но вместо того, чтобы закидывать их вопросами, поддаваться панике, мой подбородок был вздернут, а взгляд холоден. Ни одной эмоции, ни единой крупицы страха. Пошли все нахрен. Я выгрызу ответы из глотки Гонсалеса, если мне это потребуется. Вот только быть разменной монетой мне не нравилось.

Хватка заметно ослабла, я встала ровно, по ногам пролилась усталость от долгого хождения на каблуках. Все-таки на похищение и шантаж туфли за несколько сотен баксов рассчитаны не были.

Хорхе подвел меня к отцу, который тут же вперил в меня серьезный, изучающий взгляд, пробегаясь по лицу, открытым плечам, одежде.

– Тебя не тронули? – спросил мужчина, чем вызвал нервный смешок Гонсалеса. Интересно, если бы сейчас прозвучало «да» что-то бы изменилось?

– Ты же видишь, что у них целые пальцы, – выдала я, вспоминая, что это не совсем правда. И это приносило нереальное удовольствие. Надежда на то, что Гонсалесу было хоть немного больно, наполняла душу настоящей радостью. И, кажется, он понял, что я имела ввиду, потому как тихо хмыкнул, отведя взгляд в сторону.

– Всего одна ночь, Луиза, – проговорил отец, то ли уговаривая себя, то ли успокаивая меня. Да уж, одна ночь в доме врага. В доме человека, который похитил меня и… осознание прошибло неожиданно, словно все это время я не позволяла себе об этом думать. Но теперь, в относительной безопасности, все это нахлынуло целый водопадом, уносящим меня бурным потоком на самое дно, забитое острыми камнями.

– Что с Генри? – прошептала я, вцепившись в предплечья отца, будто это могло как-то изменить ситуацию.

– Да, кстати, Тайфун, – мужчина перевел взгляд на Гонсалеса, стоящего рядом, – Что с Генри.

– Жизнь за жизнь, – усмехнулся он. И небрежность, с которой были брошены эти слова, так и будила желание вцепиться в его лицо, царапая, пиная, причиняя боль. Хоть мы с Генри уже не были близки долгое время, но этот человек много раз вытаскивал меня из разных передряг. И его смерть забрала что-то с собой. Но вопреки желаниям, я просто стояла, глупо моргая и думая, что однажды мои ладони сомкнутся на его горле. Я хотела, чтобы он мучился от боли, когда будет умирать.

– Справедливо, – ответил отец, разрезав лицо едкой усмешкой. И в этот момент я была близка к нескольким убийствам. Там, в клубе, они сами напросились. Парень первым посмел раскрыть рот в мою сторону, это его язык выпустил в воздух слова «семейная шлюха», а я не прощала таких выражений в свой адрес. И если мне хватило просто послать его на три буквы, то это не значило, что кого-то удовлетворило, учитывая и другие словечки.

Какой мир можно построить на том, что слова главы равнялись нолю? Гонсалес хотел призрачного мира, а получил идиотов, для которых его слова ничего не значили. Так что в какой-то степени я понимала, почему произошло то, что произошло. За слова нужно отвечать, а уроки усваивать. Видимо, по мнению отца, нам тоже было чему поучиться у полицейского.

– Жду завтра в девять, – перевел тему отец, затем взглянул на меня. – Надеюсь на твое благоразумие, – как мило. Нотации перед ночевкой у лучшего друга. Обещаю не беременеть и не спать с кем попало, ну и не убить никого в процессе. Но на всякий случай скрестила пальцы.

Мужчина развернулся, направившись к выходу, и ни разу не оглянулся в мою сторону. Наверное, сейчас в крепкой хватке незнакомого мужчины стояла не Луиза двадцати двух лет, а маленькая девочка, так сильно ждущая отца с «работы». И только с возрастом она узнала, что «работа» – незаконные сделки, махинации на бирже, допросы, встречи, «случайные» поджоги и еще множество грехов, которые я тщательно оберегала.

– Едем, – бросил Тайфун, пойдя вслед за отцом. Хорхе убрал пистолет от моей головы, схватил за локоть с такой силой, что кожа побледнела, а по руке пронесся ток боли.

– Не обязательно так держать, видел мои туфли? Если не всажу шпильку тебе в глаз, то не убегу. – фыркнула я, выдергивая руку.

– Прости, красотка, жизнь научила не верить женщинам, – и если бы ситуация была другой, то я бы даже подумала, что он пытался быть дружелюбным. Но в нашем мире не существовало дружелюбия.