Бриджит Джонс: грани разумного - Филдинг Хелен - Страница 52

16.00. Нельзя падать духом. Я должна отвлечься от мрачных мыслей. Почитать стихотворение и попытаться не обращать внимания на первые три строчки?

Редьярд Киплинг

Когда-когда среди раздоров и сомнений

У всех исчезла почва из-под ног,

А ты, под градом обвинений,

Единственный в себя поверить смог;

Когда сумел ты терпеливо ждать,

На злобу злобой низкой не ответил;

Когда все лгали, не посмел солгать

И восхвалять себя за добродетель.

Когда ты подчинил себе мечту,

Заставил мысли в русло повернуть,

Встречал спокойно радость и беду,

Постигнув их изменчивую суть;

Когда обман и происки плутов

Невозмутимо ты переносил,

А после краха снова был готов

За дело взяться из последних сил.

Когда удача выпала тебе

И ты, решая выигрышем рискнуть,

Всё проиграл, но не пенял судьбе,

А тотчас же пустился в новый путь;

Когда, казалось, страсти нет в душе,

И сердце заболевшее замрёт,

И загореться нечему уже,

Лишь воля твоя крикнула: «Вперёд!»

Будь то король, будь то простолюдин,

Ты с уваженьем с ними говорил;

С тобой считались все, но ни один

Кумира из тебя не сотворил;

И если, созидая и творя,

Ты вечным смыслом наполнял свой век,

То, без сомненья, вся Земля – твоя

И ты, мой сын, – достойный Человек!

Хорошее стихотворение, очень хорошее – почти как психологическая книга. Может быть, поэтому Марк Дарси мне его и дал! Чувствовал, что попаду в переплёт? Или просто пытался объяснить мне что-то про моё отношение к жизни… Вот нахал! Не знаю, как насчёт вечного смысла, которым я наполняла свой век, или хотела ли бы я быть сыном. Кроме того, сложновато одинаково спокойно встречать радость и беду, – не могу вспомнить ни одной настоящей радости в своей жизни, но всё же. Подчиню «себе мечту», заставлю «мысли в русло повернуть», возьмусь за дело «из последних сил» и т.д. – как солдат первой мировой войны, или солдат в джунглях, или кем там был Редьярд Киплинг – и буду держаться. По крайней мере в меня не стреляют и мне не приходится идти в атаку. А ещё в тюрьме я не трачу денег, так что выхожу из финансового кризиса. Да, надо смотреть на вещи позитивно.

Положительные стороны пребывания в тюрьме

1. Не трачу денег.

2. Окружность бёдер значительно уменьшилась – потеряла по крайней мере 7 фунтов, ничуть о том не стараясь.

3. Долго не мыть волосы – хорошо на них действует; раньше никогда этого себе не позволяла – ненавижу сидеть под крышей безвылазно.

Итак, вернусь домой похудевшей, с блестящими волосами и не столь разорённой. Но когда я вернусь домой, когда? Я стану старой, я стану мёртвой. Если проведу здесь десять лет – никогда не смогу родить детей. Разве только, когда выйду, приму специальные лекарства и рожу восьмерых. Одинокая, разбитая старуха, буду грозить кулаком уличным хулиганам, которые бросают какашки в почтовые ящики. А может, удастся родить ребёнка в тюрьме? Попробовать как-нибудь забеременеть от помощника британского консула. Но где в тюрьме я найду фолиевую кислоту? Ребёнок вырастет чахлым… Хватит, надо прекратить! Я отношусь к своему положению как к катастрофе, а это и есть катастрофа.

Снова перечитаю стихи.

22 августа, пятница

Калорий – 22; вечного смысла, которым наполнила свой век, – 0.

20.00. Женская исправительная колония, Бангкок. Сегодня утром за мной пришли и перевезли из полицейского изолятора в настоящую тюрьму. Я в отчаянии. Кажется, это означает, что на меня плюнули, считают конченым человеком. Камера представляет собой мерзкое огромное помещение, куда втиснуто не меньше шестидесяти женщин. Ощущаю, что сила и индивидуальность неумолимо сходят с меня слоями – я становлюсь всё мерзее и бессильнее. Сегодня в первый раз за четыре дня плакала. Как будто растворяюсь; обо мне скоро все забудут, мне долго томиться здесь, жизнь потеряна… Попробую поспать. Здорово бы поспать!

23.00. А-а-а… только заснула – тут же снова проснулась от того, что кто-то сосал мою шею. Целое кольцо лесбиянок, они добрались до меня. Все начали меня целовать и щупать. Откупиться от них нечем – лифчик уже отдала, трусов на мне тоже нет. Позвать охрану – хуже здесь ничего не может быть. Пришлось поменять джинсы на отвратительный, старый саронг. А ещё, хотя я чувствовала, что меня насилуют, какая-то часть меня, сама того не желая, испытывала удовольствие просто от того, что до меня дотрагиваются. Га-а-а! Может, я лесбиянка? Нет, не думаю.

24 августа, воскресенье

Минут, потраченных на слезы, – 0 (ура!)

После сна чувствую себя бодрее. Надо бы поискать Фрао. Фрао – моя подруга: её перевели сюда одновременно со мной, и я одолжила ей свой лифчик. У неё нет груди, чтобы туда поместить, но он ей нравится: Фрао всё время ходит вокруг и повторяет: «Мадонна…» Не могу избавиться от мысли, что это корыстная любовь, но нищие не выбирают и приятно иметь подругу. Потом, не хочу попасть в ситуацию, похожую на ту, когда освободились бейрутские заложники и стало ясно, что никто не любит Терри Уайта.

Вот видите, при желании человек может привыкнуть к чему угодно. Не собираюсь сдаваться и впадать в хандру. Уверена – они там дома что-то делают. Шеззер и Джуд организуют газетные кампании, как в защиту Джона Маккарти; стоят перед палатой общин, а в руках – знамена с моим изображением и ещё размахивают факелами.

Что-то же и я могу сделать. Если моё освобождение зависит от поимки Джеда и выуживания из него признания – пусть они, чёрт возьми, прилагают побольше усилий к поимке и выуживанию.

14.00. Ура, стала вдруг самой популярной девушкой в камере! Тихонько разучивала с Фрао слова песен Мадонны – она помешана на Мадонне, – и тут вокруг нас стала собираться небольшая толпа. Кажется, меня посчитали какой-то богиней, поскольку я знала слова всех песен «Девственной коллекции». В результате по требованию народа пришлось мне исполнять песню «Как девственница», забравшись на кучу матрасов, в лифчике и саронге, будто держа в руке микрофон. Тут охранник истошно завопил. Оглянулась – помощник британского консула, его только что впустили в камеру.

– А-а, Чарли! – грациозно улыбнулась я, спрыгнула с матрасов и поспешила к нему, пытаясь по дороге натянуть саронг на лифчик и восстановить достоинство. – Как я рада, что вы пришли! Нам надо многое обсудить!

Чарли явно не знал куда деть глаза, но, кажется, склонялся в направлении лифчика. Принёс мне пакет из Британского посольства: вода, печенье, сандвичи, средство от насекомых, ручки, бумага и, что лучше всего, мыло. Чувства меня переполняли – лучший подарок во всей моей жизни.

– Спасибо, спасибо, не знаю, как вас и благодарить! – взволнованно восклицала я, еле сдерживаясь, чтобы не обхватить Чарли руками и не прижать к решётке.

– Нет проблем, стандартный набор. Принёс бы вам раньше, но эти бездельники в офисе постоянно таскают сандвичи.

– Понятно, – кивнула я. – Теперь, Чарли, – Джед. Непонимающий взгляд Чарлк.

– Вы помните о Джеде, – произнесла я по-родительски наставительным тоном. – Парень, который дал мне сумку. Нам очень важно его поймать. Хотела бы, чтоб вы записали побольше деталей про него. И ещё: пришлите ко мне кого-нибудь из отдела по наркотикам, пусть возглавит поиски.

– Так, – серьёзно, но с глубокой неуверенностью отреагировал Чарли. – Так.

– Теперь слушайте, – продолжала я, оборачиваясь Пегги Эшкрофт в последние дни Раджа, когда она собирается стукнуть его по голове зонтиком. – Если тайские власти так хотят показать пример борьбы с наркотиками, что сажают в тюрьму без суда и следствия невиновных европейцев, им придётся хотя бы проявить интерес к поимке наркокурьеров.