Безрассудная Джилл. Несокрушимый Арчи. Любовь со взломом - Вудхаус Пэлем Грэнвил - Страница 102

В полицейском суде сегодня утром мисс Престон заявила, что она и ее друзья всего лишь тихо ужинали по-домашнему, а мистер О’Нейл – не джентльмен. Гости мужского пола назвали свои имена соответственно как Вудро Вильсон, Дэвид Ллойд-Джордж и Уильям Дж. Брайан. Предположительно, в эти сведения вкралась некоторая неточность. Мораль же такова: если вы предпочитаете бурное веселье тихому сну, останавливайтесь в отеле «Космополис».

Внимая этому эпическому повествованию, Билл, возможно, внутренне содрогался, но внешне он сохранил полную невозмутимость.

– Ну и что? – сказал он.

– Ну и что! – сказала Люсиль.

– Ну и что! – сказал Арчи. – Мой милый старый друг, это же просто означает, что все время, которое мы потратили на неотразимость твоей личности, было пущено на ветер. Абсолютно потрачено зря! С тем же успехом мы могли бы посвятить его руководству по вязанию свитеров.

– Не вижу почему, – стойко стоял на своем Билл.

Люсиль виновато обернулась к мужу:

– Не суди обо мне по нему, Арчи, дусик! Это не наследственное. В целом мы слывем вполне разумными. Но бедняжку Билла во младенчестве няня уронила, и он стукнулся об пол головой.

– Думаю, ты клонишь к тому, – сказал рассвирепевший Билл, – что из-за случившегося отец будет очень настроен против девушек, поющих в хоре?

– Абсолютно, старичок, как мне ни жаль. Следующий, кто произнесет слово «хористка» в присутствии милого старого родителя, рискнет головой. Говорю тебе, как мужчина мужчине, что сам бы я предпочел снова оказаться во Франции и выпрыгнуть из окопа, готовый к штыковому бою.

– Какая дурацкая чушь! Пусть Мейбл поет в хоре, но она совсем не такая, как эти.

– Бедный старичок Билл! – сказала Люсиль. – Мне очень жаль, но бесполезно закрывать глаза на факты. Ты прекрасно знаешь, что репутация отеля папе дороже всего на свете, а потому он взъярится на всех девушек мира, если они поют в хоре. И бесполезно его убеждать, что твоя Мейбл поет в хоре, но, так сказать, совсем не хористка.

– Чертовски точно выражено! – одобрил Арчи. – Ты абсолютно права. Девушка из хора, так сказать, для него – просто девушка из хора, так сказать, и ничего больше, если ты меня понимаешь.

– А теперь, – сказала Люсиль, – доказав дебильность плана, который ты состряпал вместе с моим бедным муженьком, преисполненным наилучших намерений, я одарю тебя словами надежды. Твой собственный первоначальный план – обеспечить твоей Мейбл роль в комедии – безусловно, самый лучший. И ты можешь это сделать. Я не обрушила бы на тебя скверную новость так внезапно, если бы не могла тебя утешить. Я только что повстречала Реджи ван Тайла. Он шел так, будто все заботы мира легли на его плечи, и сказал мне, что вкладывает почти все свои деньги в новый спектакль, репетиции которого начинаются немедленно. Реджи – твой старый друг. Тебе требуется просто навестить его и попросить, чтобы он использовал свое влияние в театре и обеспечил твоей Мейбл маленькую роль. Наверняка в пьесе есть горничная или еще кто-то с одной-двумя репликами, никакой важности не имеющими.

– Чудный планчик! – сказал Арчи. – Крайне здравый и сочный.

Черная туча не унеслась с нахмуренного чела Билла.

– Все это очень мило, – сказал Билл, – но вы же знаете, какой Реджи болтун. Он обаятельный идиот, но язык у него подвешен посреди рта и треплется с обоих концов. Я не хочу, чтобы весь Нью-Йорк узнал про мою помолвку и кто-нибудь поделился этой новостью с отцом, прежде чем я буду готов.

– Можешь не беспокоиться, – сказала Люсиль. – С ним поговорит Арчи, не упоминая твоего имени. Просто скажет, что есть девушка, для которой ему хочется получить роль. Ты ведь поговоришь с ним, ангельчик мой?

– Без вопросов, царица души моей!

– Вот и чудесно. Билл, дай Арчи ту фотографию Мейбл показать Реджи.

– Фотографию? – сказал Билл. – Какую фотографию? У меня их двадцать четыре.

Арчи нашел Реджи ван Тайла в выходящем на Пятую авеню эркере его клуба, где тот пребывал в мрачной задумчивости. Реджи, меланхоличный молодой человек, страдающий от элефантиаза наследственных капиталов, кроткий и сентиментальный по натуре, испытывал постоянные мучения от соприкосновений с корыстным миром, то и дело ранившим его чувствительное сердце, и Арчи стал ему дорог в первую очередь потому, что, постоянно сидя на финансовой мели, никогда не пытался брать у него взаймы. Реджи расстался бы с наличностью по первому требованию, а потому с восторгом обнаружил, что Арчи словно бы просто наслаждается его обществом без каких-либо задних мыслей. Он тепло относился к Арчи, так же к Люсиль, и их счастливый брак был для него неиссякаемым источником радости.

Реджи был глубоко сентиментален, хотел бы обитать в мире идеальных супружеских пар и самому составлять идеальную пару вкупе с какой-нибудь очаровательной и любящей девушкой. Но холодный факт оставался холодным фактом: сам он был холостяком, а почти все знакомые ему пары состояли из ветеранов и ветеранш нескольких разводов. Так что в кругу Реджи семейная жизнь Арчи и Люсиль сияла, как доброе дело в беспардонном мире. Она воодушевляла его. В минуты тяжкого отчаяния она возвращала ему угасающую веру в человеческую натуру.

Вот почему, когда Арчи, поздоровавшись с ним, опустился в соседнее кресло, а затем извлек из внутреннего кармана фотографию на редкость хорошенькой девушки и попросил устроить ей рольку в финансируемой им пьесе, Реджи был шокирован и разочарован. В этот день он пребывал в особенно сентиментальном настроении, и в тот момент, когда Арчи возник перед ним, тихо грезил о нежных руках, ласково обвивающих его воротник, о топотке маленьких ножек и всем прочем в том же духе. Он посмотрел на Арчи с глубоким упреком.

– Арчи! – Его голос дрожал из-за внезапно нахлынувших чувств. – Стоит ли оно того? Стоит ли оно того, старина? Подумай о бедной женушке, ждущей дома!

Арчи был полностью сбит с толку.

– Э, старый волчок? Какой еще бедной женушке?

– Подумай о ее вере в тебя, о доверии…

– Я что-то не совсем усекаю, старый стручок!

– Что сказала бы Люсиль, если бы она знала?

– Так она знает. Со всеми подробностями.

– Великий Боже! – вскричал Реджи. Он был потрясен до самого основания своего существа. Одно из его кредо основывалось на убеждении, что союз Арчи и Люсиль был абсолютно иным, чем браки, сшитые на живую нитку по нынешнему обычаю. Подобного тоскливого ощущения, что опоры Вселенной растрескались и расшатались и жизнь полностью лишена света и радости, он не испытывал с того достопамятного утра полтора года назад, когда небрежный камердинер отправил его на Пятую авеню без гетры на левом штиблете.

– Это Люсиль придумала, – объяснил Арчи и чуть было не упомянул о заинтересованности своего шурина в этом деле, но вовремя спохватился, вспомнив, как Билл не пожелал доверить свою тайну именно Реджи. – Дело обстоит так, старичок. Я с этой особой женского пола вообще не знаком, но она подруга Люсиль (свою совесть Арчи утешил мыслью, что она пусть сейчас и не подруга, должна стать ею в ближайшем будущем). И Люсиль хочет ей посодействовать. Она выступала на сцене в Англии, знаешь ли, содержа старую милую мамочку и давая образование маленькому братику, и вся прочая вредная чушь, знаешь ли. И вот теперь она приезжает в Америку, и Люсиль хочет, чтобы ты сплотился вокруг и запихнул ее в свой спектакль, и вообще поддерживал огонь в домашнем очаге, и так далее. Ну, так как же?

Реджи просиял от облегчения. Он ощущал то же, что ощутил в предыдущем случае, когда, откуда ни возьмись, подкатило такси, дав ему возможность укрыть обезгетренную ногу от посторонних взоров.

– А, понял! – сказал он. – Буду рад, старик. Очень рад.

– Сгодится самая маленькая роль. В твоей доле культурного развлечения, возможно, найдется горничная, которая шлендает там и сям, говоря «Слушаю, сударыня» и все такое прочее? Ну, так это самое оно. Чудненько. Я знал, что могу положиться на тебя, стариканчик. И позабочусь, чтобы Люсиль отправила ее по твоему адресу. Думается, она прирысит где-нибудь на днях. Ну, мне пора. Наше вам!