О чём молчит снег - Романова Наталия - Страница 5

В плане свободного времени легче не стало, но нормированные рабочие часы, не сутками, давали огромное преимущество. Про зарплату упоминать грешно, наконец-то они с Олегом смогли залатать главные дыры, покрывали основные нужды и даже задумались о своём жилье, последнее всегда казалось чем-то нереальным.

Не говоря о такой приятной малости, как покупка вещей не только первой необходимости, но и по случаю, настроению, просто так, потому что понравилось. Новые платья, несколько пар обуви на сезон, фирменная, качественная одежда дочери.

Что ещё для счастья надо? Если только отношение Олега к новой работе Ани, её успехам, своему здоровью, к собственным вредным привычкам, которые, кажется, одерживали победу, если так можно сказать.

Победа – это когда человек борется, Олег же плыл по течению.

Но ведь в любой семьи бывают кризисы, правильно? Все проходят через трудности, непонимание, проблемы роста и они обязательно пройдут и справятся. Они так давно с мужем вместе, аж с первого курса колледжа, что по-другому и быть не может. Они обязательно пройдут через этот период и забудут, как страшный сон.

Аня съела спринг-ролл, насладившись вкусом, облизнула с губ ореховый соус, обернулась к Галине Эдуардовне, которая рассказывала какой-то анекдот в стиле поручика Ржевского, над которым гоготали мужчины – два пластических хирурга и один мастер эпиляции, оказывается, и такие специалисты востребованы в сфере косметологии. Громче всех смеялся массажист, словно нечаянно обнимая косметолога Верочку, кажется, у них был роман, но точно никто не знал, особенно жена массажиста.

– Милые дамы, с праздником!

На пороге появился Сабуров Георгий Давидович – ведущий пластический хирург клиники, по слухам – владелец, наверняка никто сказать не мог. Про себя Аня называла его Егором, по старой памяти.

Егор – тот самый гражданский муж её подруги, который устроил Аню сюда. В молодости они были в одной компании, дружили, весело проводили время, она даже несколько раз была в гостях у Егора, не она лично, естественно, а вся их компания.

Но то время безвозвратно ушло, жизнь всё поставила на свои места. Егор стал Георгием Давидовичем – светом и надеждой эстетической пластической хирургии, более чем обеспеченным человеком, владельцем клиники (по слухам). Аня – рядовым терапевтом в этой клинике, радующаяся тому, что вообще попала сюда.

Егор держал в руках огромную охапку свежих тюльпанов, которые разносили по помещению оглушающий запах весны, надежды на что-то неясное, никак не очерченное, но остро желанное.

– Галина Эдуардовна, золотая моя! – с улыбкой проговорил Егор, протягивая один из букетов своей неизменной операционной сестре с тёплыми пожеланиями и комплиментами, от которых суровая медсестра растеклась в довольной улыбке и даже порозовела от смущения.

Дальше шли остальные дамы, Егор не забыл даже двух приходящих уборщиц из клининговой компании, вручив им букеты прямо на рабочем месте, обязав непременно присоединиться к общему празднованию. Подождут, дескать, полы, нужно обязательно зайти, вкусно поесть, душевно отдохнуть.

Последней была Аня, Егор подошёл к ней сам, произнёс дежурные слова, тёплые, вежливые, никак не переходящие личные границы, но ей отчего-то показалось, что слова не просто нарушали границы, они сметали их. Сносили, как десятибалльные волны утлое судёнышко.

Егор дежурно обнял Аню, не интимней, чем остальных женщин в кабинете, опалил рецепторы обоняния свежим, с морозца, парфюмом. Заставил замереть, как перепуганный кролик, быстро шепнул на ухо, так, чтобы никто не придал значения:

– Всё хорошо, Анют.

Откуда взялось это «Анюта», Аня не понимала. Всегда была для Егора Аней, и вдруг, ни с того, ни с сего, стала Анютой, причём только когда по случайности оставались наедине. В остальное время для Георгия Давидовича она была Анной Викторовной, и никак иначе.

– А теперь танцы! – провозгласил Егор, включил музыку, и галантным жестом пригласил Галину Эдуардовну.

Закружил выверенными движениями в импровизированном вальсе, призывая остальных мужчин последовать его примеру. Постепенно все присутствующие танцевали, кто как мог, у кого с кем получилось. Учитывая, что дам было значительно больше, кавалерам приходилось часто менять партнёрш, чтобы никто не чувствовал себя обделённым в такой-то праздник.

Ане выпала честь потанцевать с Павлом Сигизмундовичем – гуру в области абдоминопластики, к нему даже из-за границы приезжали. Покружиться с массажистом под ревнивым взглядом Верочки и потоптаться с несчастным мастером шугаринга, которого самого поздравить в этот день не мешало бы.

Из неловких объятий парня её выхватили умелые руки Егора, повели лёгкими движениями, кружа в ограниченном пространстве кабинета. Аня быстро вспомнила, что на самом деле она любила и умела танцевать, когда-то с удовольствием занималась хореографией, просто под гнётом бесконечных забот забыла о таком простом, доступном удовольствии. Олегу никогда не нравилось танцевать, раньше он терпел навязчивое желание жены, но в последние годы отказывался, да и Ане стало не до танцев. Выжить бы, успеть, догнать, справиться…

А сейчас она легко кружилась в придерживающих объятиях Егора и млела от удовольствия, причём от чего именно, сказать было сложно. От самого танца, дорвавшись, наконец, до простой радости, или от близости Егора, что ни в какие рамки не годилось, даже украдкой мечтать о подобном было недопустимо.

Она – замужняя женщина. Он – мужчина её подруги.

– Ну всё, Георгий Давидович, – громыхнула Галина Эдуардовна на весь кабинет, – после такого, как честный человек, вы должны жениться!

Окружающие покатились со смеха. Аня против воли залилась горячим румянцем, быстро отвернулась к окну, пряча лицо. Егор с максимально бесстрастной улыбкой мягко отвёл Аню в сторону, обернулся к Галине Эдуардовне и громко, торжественно заявил:

– Если я когда-нибудь женюсь, то только на вас, дорогая моя!

– Придётся подождать, когда я овдовею, а Семён Павлович мой ещё хоть куда. Боюсь староваты вы будете для такой красавицы, как я.

Галина Эдуардовна встала во весь свой немаленький рост и вес, покрутилась вокруг своей оси, демонстрируя себя во всей красе, и завершила полушутливым, слегка самодовольным:

– То-то же!

– Сердцеедка! – Егор наигранно схватился за область сердца, покачнулся и закатил глаза, вызывая море громкого, раскатистого, доброжелательного смеха.

Аня успела выдохнуть, прийти в себя и потихоньку выскользнуть в коридор, а после, так же по-английски тихо, уехать домой.

В кухне бубнил телевизор, голосом симпатичной дикторши обещая очередное похолодание и снегопад. На полу выстроились в ряд пустые бутылки из-под пива, на столе остатки трапезы, явно не на одного взрослого и ребёнка трёх лет.

В комнате, устроившись рядом со спящим Олегом, сидела Василиса в окружении мягких игрушек, смотрела Дашу Путешественницу, иногда подпрыгивая, чтобы ответить на вопросы мультипликационной девочки на экране.

– Олег, иди на кровать, – проговорила Аня, тормоша мужа за плечо.

Сморщилась от запаха перегара, хорошо хоть лежал спиной к дочери, та не дышала мерзостью.

– Ань, – недовольно завозился Олег.

– Иди, я расстелила. Вечер уже, почти ночь, выспишься хоть.

– Ладно, – Олег перевернулся, машинально погладил Василису по светленькой, кудрявой макушке, встал, отправился в сторону кухни.

– Олег, – нахмурилась Аня, выйдя вслед за мужем, убедившись, что дочку от одного из обожаемых мультфильмов не оторвать – Мог бы не пить при Василисе… я же просила.

– Прости, – шлёпнулся на стул Олег, выпил одним махом стакан воды, цокоча зубами по стеклу, – Сутки паршивые, с утречка ДТП с констатацией, днём суицидница, еле откачали, потом на стройке мужика завалило, через восемнадцать часов обнаружили, сама понимаешь, краш-синдром, вряд ли выкарабкается, и под занавес позднее послеродовое кровотечение – не довезли. Двадцать три года девчонке, одна с ребёнком была, пока муж приехал с работы, пока нас вызвал…