О чём молчит снег - Романова Наталия - Страница 3

– Где, говоришь, она работает? Кем? – поспешил спросить, пока Рус не повесил трубку.

– Терапевт в Адмиралтейском, иногда замещает у тебя, в Центральном.

Распрощался с братом, закинул обратно в стол шоколад, отставил в сторону то, что назвали капучино, взял ежедневник, записал размашистым почерком: съездить к Краснополовой. Перечеркнул, исправил на Лапину.

В восемь вечера сел за руль, после того, как откопал собственную машину из-под слоя сырого снега, идущего целый день, обещающего к утру завалить город так, что ни пройти, ни проехать. Убирать сугробы, по устоявшейся в последние годы традиции, никто не собирался.

Развернулся на перекрёстке с нарушением правил. Подрезал зазевавшуюся газельку, в знак извинения моргнул стоп-сигналами. Дескать, извини, не такой я и мудак, пусть и на S-классе разъезжаю.

В Адмиралтейский филиал добрался за полчаса до закрытия, решил всё-таки отдать долг, поблагодарить по-человечески. Деньги деньгами, но помощь Аня оказывала не кошельку, а человеку. Он отчётливо помнил обеспокоенное: «Егор, не шевелись, потерпи».

Егор – по имени, по которому его в нынешней жизни никто не звал. Имя для своих, родных, близких, где он простой пацан, без негласного звания «будущее эстетической пластической хирургии» и записи на приём минимум за полгода.

По пути успел купить набор восточных сладостей в знак благодарности – банально, но на большее воображения не хватило, а на цветы времени.

– Добрый вечерок, – облокотился он на стойку регистрации, смотря с обворожительной улыбкой на администраторшу – девицу лет двадцати пяти, бесспорную красавицу, жаль штампованную, как рублёвая монета. – Лапина Анна Викторовна принимает?

– Ах, – зарделась администраторша.

Георгий глянул на бейдж – Маргарита. День восторженных Рит какой-то, а не обычный февральский будний.

– Приём окончен, но я сейчас спрошу, – залепетала Маргарита, отчаянно хлопая ресницами, выдавливая максимально кокетливое выражение лица, на которое только способна при переизбытке филлеров и ботулотоксинов.

– Спросите, спросите. Скажите, сил нет, желаю восполнить дефициты. Аскорбинкой, витаминчиками группы В, холекальциферолом, глутатионом закинуться. Как думаете, девчат, поможет? – повёл он бровями, переводя взгляд от Маргариты к застывшей столбом девушке-стажеру.

Да, да, глутатион[1] – именно то, что необходимо здоровому мужику, в расцвете сил, физической формы и умственного потенциала.

– Непременно, Георгий Давидович, – с жаром выпалила Маргарита, нервно кивнув.

Георгий Давидович тем временем обернулся на лёгкий шум в конце коридора. Мимо бежевых кресел спешно шла девочка в белом халатике, спрятав руки в карманах. Силуэт один в один курьерша с корпоратива, точно такая же ладненькая, просто чудо как хороша. Подойти бы, обнять за плечи, опуститься ладонью вдоль позвоночника, остановиться на минуту на пояснице, потом нагло, по-хозяйски, устроиться на круглой попке.

Похоже, господин Сабуров, у тебя появился личный фетиш – хрупкая женская фигурка, как с картин Эдгара Дега, только вместо балетной пачки – силуэт простенького платьица, халатика.

– Вон Анна Викторовна, – спохватилась Маргарита, выплыла из-за стойки и поспешила к… Краснополовой Ане, вернее, Лапиной.

Неожиданно, неожиданно. Георгий покопался в памяти, пытаясь лучше вспомнить Аню. Всплывал образ девушки худой, не очень-то высокой, довольно приятной, но какой-то обыкновенной, что ли, не бросающейся в глаза. Хотя, он видел её не так часто, всегда рядом с Кристиной, а кого он вообще замечал в те годы, кроме той, о которой сейчас думать без содрогания невозможно.

– Вас примут, – кивнула спешно подошедшая Маргарина, показывая в сторону уже пустующего коридора. – Пятый кабинет.

– Спасибо, дорогая Маргарита, – подмигнул Георгий донельзя довольной администраторше. – Я ваш должник.

– Кто это? – услышал за спиной, когда отошёл на приличное расстояние.

– Ты что?! – искренне возмутилась незнанием столь высоко лица Маргарита. – Это Георгий Давидович, наш ведущий пластический хирург и вообще… мечта!

Как говорится, мечтать не вредно, Маргарита, вредно не мечтать, – про себя заметил Георгий. Он штампованные монеты номиналом в рубль и на сдачу не берёт.

– Здравствуй, Аня, – с фирменной улыбкой, проговорил Георгий, заходя в кабинет с табличкой «Лапина Анна Викторовна».

– Здравствуйте, Егор… Георгий Давидович, – нервно одёргивая халат на груди, ответила Аня. – Присаживайтесь, то есть садитесь.

Георгий скользнул взглядом по тому, что видел. Боже мой, да эта Аня Краснополова, вернее, Лапина – сплошное очарование. Фигурку он оценил ещё в коридоре и на корпоративе, теперь он не сомневался, что Аня и та курьерша – одна и та же девочка.

Не девочка, конечно, сейчас Георгий отлично видел возрастные изменения. Овал лица, мимические морщинки, едва заметная межбровка, – всё, что предательски выдавало возраст около тридцати лет, чуть младше. Издержки его профессии, ничего не поделаешь, он видел то, что женщины за каким-то хреном скрывали, а ведь это просто возраст, просто часть жизни, а не какое-то уродство.

Перед ним сидело совершенно очаровательное создание. Он толком сформулировать не мог. в чём прелесть, когда руки чесались прижать к себе это чудо. Запустить пальцы в пушистые волосы, наверняка мягкие, шелковистые. Провести пальцем по нежной щеке. Опустить губы к губам, вдохнуть один воздух на двоих…

Как же я умудрился упустить тебя, крошка? Где были мои глаза? Вот это внезапный поворот.

– Что вас беспокоит? – Аня поёрзала на стуле, настороженно глядя на нежданного гостя. – Маргарита сказала дефициты…

– Дефициты, да, – растёкся Георгий в сладкой улыбке. – Дефицит любви у меня, Аня.

– Что? – округлила она глаза.

Вроде обыкновенный цвет радужки, серо-голубой, часто встречающийся, но в свете люминесцентных ламп она покрылась зеленью. По статистике – самый редкий цвет, всего-то восемь процентов населения земли – обладатели зелёных глаз.

– Любви хочется, Анечка, – Георгий автоматически включил избитую песню.

Он непростительно упустил из вида эдакое совершенство, которое прямо сейчас хмурилось, моргало, глядя на него растерянно, пришло время исправить ситуацию. Спасибо гололедице, алкоголю, скользкой обуви и новогоднему корпоративу. Чудеса под новый год всё-таки случаются.

Кажется, тогда Георгий захотел девочку в простеньком платьице, будет считать, что загадал. Дед Мороз с небольшим опозданием принёс, правда, не в платьице, а в халатике, и не девочку, а женщину. В разы лучший комплект, куда более соблазнительный, сладкий.

– За любовью идите к Кристине, Егор, – отчеканила в ответ Аня.

– Сразу к Кристине? – искренне сморщил лоб Георгий.

Произнесённое «Егор» как-то совершенно некстати напомнило о Кристине, и что Аня – её близкая подруга, наверняка знает то, что потенциальной жертве обаяния Георгия Сабурова знать не нужно. Вот какого чёрта, спрашивается, в такой ситуации, с такой-то сладкой крошкой, влезла Кристина, вернее, напоминание о ней? Провалилась бы она в преисподнюю, испарилась из жизни и памяти на веки вечные.

– У меня ребёнок есть, и муж, – продолжила Аня. – Ваше поведение неуместно.

Про мужа было сказано после незначительной паузы, как-то неуверенно, с толикой лёгкого раздражения или разочарования, чего-то, что помимо воли царапнуло Георгия.

– Олег, – напомнила Аня.

Действительно, вспомнил Георгий, крутился рядом с Аней парнишка по имени Олег. Невысокий, русоволосый, бесформенный какой-то. Не толстый, просто неспортивный, будто начиная с детского сада игнорировал уроки физкультуры, не говоря уже о спортивных секциях или фитнес-клубе, когда вырос. Сообразительный малый, добродушный, сказал бы «славный парень», если бы прямо сейчас вожделенная добыча не уплывала из-под носа из-за этого славного парня.

– Зачем нам Олег, нам Олег не нужен, – произнёс Георгий тоном Семёна Фарады, подмигивая, не собираясь отступать.