Тьма и Хаос (СИ) - Владимиров Денис - Страница 58

Он нес Тьму.

Не важно какие преступали табу, главное, чтобы действия его адептов шли вразрез моральным устоям и нормам общества обитания. То есть, если обобщено, например, имелось племя, которое считало греховным пить прилл в какой-то из дней, последователь Раоноса обязательно будет употреблять его именно тогда, и это принесет в копилку божества энергию, пусть и толику. И чем фундаментальней попирался писанный или неписаный закон, тем больше сил получал покровитель. Особо ценились им страдания, страх и ужас разумных, но лучшим призом являлись аристо.

Его учение, если отбросить несущественное, вдалбливало в голову паствы, что они выше всех законов, и имеют право абсолютно на все, мир обязан им, а жизнь каждого из них бесценна, ее же мог продлевать Раонос бесконечно. Именно так пояснил мне жрец. Но я его слова принимал лишь, как одну из точек зрения, подозревал, что он сам просто не знал многого, а еще ретранслировал некоторые лживые установки, переплетенные с правдой.

Кстати, Оринусу поклонялось большинство племен гоблов. Он для них являлся верховным богом, так как повелевал глубинным багряным огнем, слыл отменным воином, и в то же время обладал подлостью, хитростью, жадностью, любил мучить врагов и не брезговал утащить, что плохо лежало. То есть, полностью соответствовал психотипу настоящего индейца.

Почему Демморунг стал фактически новой колыбелью древнейших культов? Один из важных факторов — относительно удобная логистика. Тысячами свозили со всего Окоема рабов из разумных. Под нож шли все — от остроухих до обедневших аристо с континента и Великого Халда, тащили даже гоблов из земель Хаоса. И при правлении прошлого наместника никто ничего не опасался. Более того, он слыл непотопляемым. Слишком многие из окружения великого герцога и императора были заинтересованы в существовании данной системы. Остальные, учитывая, что глава Демморунга являлся абсолютным властителем, не решались выказывать недовольство или как-то препятствовать творимым бесчинствам. Поток золота, но главное древних артефактов, жизненно-необходимых ресурсов могли быть перекрыты по щелчку пальцев или движению брови.

Имел значение и размер чистого пятна со стационарными алтарями старого и нового пантеонов. В землях Тьмы и Хаоса связь с богами была затруднена и часто невозможна. Для нормального функционирования требовалась площадь без эманаций не меньше, чем демморунгская. Исключение составляли переносные алтари, но, во-первых, они были огромной редкостью, во-вторых, не позволяли проводить ритуалы по всем правилам, как и имелись ограничения на передачу энергии небожителям.

Дополнительно, у Империи и у великого герцогства банально не хватало сил и средств, чтобы разгрести Авгиевы конюшни. Существовало на настоящий момент еще четыре подобные клоаки на территории этого государства. Конечно, все со слов жреца.

В очередной раз похвалил сам себя за предусмотрительность. Если бы я даже в подвале хоть на секунду освободил ин Наороста в сознательном состоянии от пут и кандалов, то сейчас бы занимал его место. В радиусе пяти лиг от своего дома он был неуязвим и неубиваем, а еще мог призвать огромные силы на помощь, способные стереть с лица земли весь Демморунг вместе с магами и драконами. Особенно, когда удар по ним наносился внезапно.

Более того, верховный жрец при Храме всех богов и часть представителей других конфессий, давно и плотно перешли на сторону Зла. Они помогли обрести самосознание аватарам Кроноса, Ситруса и Оринуса, которые теперь действовали фактически независимо от родителей, ненавидя последних. И те присягнули на верность Раоносу Кровавому, пообещавшему им достойное место в новом пантеоне рядом с собой. Поэтому вполне возможно вредили мне не сами боги, а воплощения, должные служить только слепыми проводниками их помыслов на определенной территории, где имелось культовое сооружение подобное демморунгскому. Об их деятельности ин Наоросту было неизвестно.

И, да, когда я снял ограничения, то выяснил точно — Оринус и Раонос являлись непримиримыми врагами, никаких секретных пактов о ненападении и дружбе не существовало. Именно такие у меня возникали мысли изначально. На публике противники, готовые вцепиться друг другу в глотки, а за кулисами где-то партнеры, где-то конкуренты, как Волк с Медведем. Но, нет. Ненавидели они друг друга по-взрослому. Кровавый перевербовал ин Наороста около тридцати пяти лет назад, найдя средство закрывать мысли и ауру подопечного от ящера. А затем, после двадцатилетней службы тот стал старшим жрецом и получил все необходимые инструменты. После чего его жизнь кардинально поменялась, когда появилась возможность создавать самому камни душ. До этого он промышлял только Слезами Нирна, но они не приносили такого дохода.

В отличие от однорогого божок эльфов был по-царски щедр к последователю, с помощью которого смог внедрить в основные алтари конкурента паразитов, и теперь от одной трети до двух всей энергии от них незаметно поступало Раоносу.

В ближайшей перспективе интересным оказалась процедура опознания моих знакомых. И действовал я не по наитию, демонстрируя иллюзии пленнику, а следуя четкой логике — из каждого правила, даже принесения нерушимых клятв, существовали исключения. Много исключений. И не хотелось бы из-за собственной недальновидности и глупой веры во все хорошее затем оказаться на месте однорого ящера.

Так вот, выяснилось, что Деймон и другие Паскли — яростные почитатели Оринуса, Раоноса они воспринимали, как врага, в отличие от всего Дома Имберли. Высшую вампиршу и лэрга Норгли подопечный не знал, зато прошлого главу Седьмого особого отдела имперской тайной канцелярии в Демморунге, как и экспертов, — отлично, они тоже двурушничали. Впрочем, не отставали и мертвые уже эльфы, как и их семейства, молясь и жертвуя обоим божкам. Глэрд Рихан — оказался «тварью, не идущей на контакт, но зачем-то нужной наместнику», то, что он сам им стал, ин Нарост закономерно не знал. Про дер Ингертоса и дер Вирго сообщил: «показали, с указанием держаться от них подальше, поэтому Деймону приходилось многое делать тайно от мага». Кром и Улаф — старые партнеры, паства ящера. Медведь еще и не тверд в вере, поэтому нуждался в замене, а Ильм Слезы Вдов сошел с ума перед гибелью, отдав руководство тому над Родом. А вот при виде лэрга Турина мой подопечный плюнул, пытаясь попасть в изображение, а его глаза налились яростью и злобой:

— Эрлглэрд Арианг! Отрастил бороду, мрок! Карающая длань Кроноса! — затем все потонуло в непередаваемой игре слов. Фонтан я заткнул при помощи «Оков боли».

Даже так…

Затем ин Нарост клялся и божился, что нигде и никак не ошибся, потому что лицо он запомнил отлично — глупо бы будь иначе, так как именно Арианг едва не сжег его в пламени Верховного.

История это была давняя. Начинал жрец служить в Орлунгарде, похожем на Демморунг анклаве, однако расположенном на юго-восточном архипелаге из сотен, а то и нескольких тысяч больших и малых островов, находящийся в противоположной от Речной крепости части Империи. Там тоже находилась территория Хаоса и Тьмы. И разделяло нас около пятнадцати тысяч лиг. Я и раньше фактически по контурным картам сопоставлял с земными размеры Аргасса, и получалось, что он был больше родной планеты раза в четыре. Смущала сила тяжести… Впрочем, проблемы с точным ее определением начинались с того, что я оказался в чужом теле, а еще вокруг чертова магия, путающая все карты.

Так вот, обстановка в Орлунгарде на момент появления эрлглэрда Арианга складывалась приблизительно, как и в Демморунге. Тотальная коррупция, служение запрещенным богам и массовые жертвоприношения им, разгул криминала, а еще лютый сепаратизм, который подогревался скорым вторжением Истинской империи. Ее сенат решил воспользоваться благоприятным моментом, наше государство тогда воевало с двумя гномьими королевствами, отражала вторжение орды орков на суше, а также вело борьбу с каперами Охлана, с юго-запада нависла угроза из коалиции шести королевств. И под шумок Истинская империя, а по факту образование из восьми герцогств, решила занять источник важного ресурса — древних артефактов, ингредиентов получаемых из морских и островных чудовищ, а также некого желтого камня добываемого там, который шел на создание лечебных амулетов.