Карфаген 2020. Восхождение (СИ) - Ратманов Денис - Страница 80

— Что тебе нужно? — нащупывая спусковой крючок пистолета, обращаюсь к Ваалу.

Отвечает Элисса.

— Ты, наверное, уже понял, что смерти нет. Я пришла к тебе из-за порога. Идем со мной, — она делает шаг, протягивает руку, ее голос гипнотизирует, в голове пульсирует: «Там радость, покой, и больше никогда не будет больно. Зачем тебе умирать?» — Ты ведь мечтал о том, что мы убежим от всех, я тоже хотела этого. Пойдем за порог.

Медленно двигаюсь навстречу. Мир, оставшийся за спиной, — чужой, я всегда был изгоем, счастье — Элисса, ее любовь способна породить целую вселенную…

— Как же я рада снова увидеть тебя! — шепчет она и раскидывает объятия.

Шагаю к ней, глажу по волосам поврежденной рукой и кажется, что боль стихает. На одной чаше весов — мир, полный пороков, чужой и враждебный. На другой — человек, самый близкий и родной во вселенной. Еще немного, и я растворюсь в ней…

Оттолкнуть ее сложнее, чем пожертвовать пальцами. Словно кусок души отрываю с хрустом, кровью. Нажимаю на спусковой крючок. Хочется зажмуриться, чтоб не видеть…

Со звоном бьющегося стекла Элисса рассыпается на осколки. Подрагивая, они валяются на полу, и тот, где отражаются ее губы, звенит:

— Зачем ты так со мной? Я верила тебе…

Накатывает злость. Будто сознание форматируется движением руки, ум становится острым, как лезвие клинка, направленное на Боэтарха.

Осколки восставшей из небытия надежды корчатся в агонии на полу, а в душе зияет пустота.

На месте разбитой фигуры Элиссы появляется Надана, держащаяся за окровавленный бок, мотает головой, выставляет вперед руку с растопыренными пальцами.

— Позволь мне жить, — бормочет она. — Я могу остаться, а могу уйти за порог, все зависит от…

Ругнувшись, стреляю в нее, пули проходят сквозь. Ваал видит мою душу и пытается манипулировать, давя на слабые места. Раз я еще жив, значит, он не может прихлопнуть меня, вынужден считаться, идти на диалог. Может, я даже на его территории — как бомба с часовым механизмом?

— Сдохни, тварь!

Морок рассеивается. Остается звенящая тишина и навязчивое пристальное внимание. Запрокидываю голову и спрашиваю, глядя в нарисованные глаза:

— Чего тебе от меня нужно?

По залу прокатывается едва уловимый вздох — словно сквозняк проносится. Легкий хлопок — будто кто-то разжимает плотно сомкнутые губы, — и слышу незнакомый голос, льющийся отовсюду:

— Ну, здравствуй, Новый!

— Проявись, — говорю я, сжимая рукоять пистолета, хотя понимаю, что пули не причинят вреда божеству, лихорадочно соображаю, что именно во мне для него угроза. Вероятно, моя способность разрушить стену, которая форматирует наш мир по запросу Ваала. Вот только, похоже, я могу уничтожить ее только ценой собственной жизни. По сути, грядущий разговор — лишь попытка отсрочить неизбежное.

— Не спеши в небытие, Новый! — Возле кресел материализуется Гамилькар Боэтарх, скорее всего, это его фантом. — За порогом ничего хорошего, в реальном мире куда лучше. Ты и без меня понимаешь, что не выйдешь победителем из этой игры. Танит тебе не поможет, с той стороны стоят отличные фильтры. Так что давай договариваться, как нам сосуществовать.

Вероятно, он читает мои намерения, потому представляю, что мои мысли проходят через мясорубку, смешиваются, держу этот образ в голове.

— Ты боишься меня, — пытаюсь прощупать противника.

— Боюсь? — Смешок. — Опасаюсь. Как опасаются ребенка с горящей спичкой, стоящего посреди помещения, залитого топливом. Ты слишком юн и горяч, можешь натворить глупостей. Я готов научить тебя, открыть все секреты. В готовом мире жить проще, чем создать полноценный новый мир, так могли лишь Изначальные. — Он поворачивает кресло и садится, закинув ногу за ногу. — Миры созревают, как груши на деревьях, становятся твердыми и недоступными. Кураторы типа нас с Танит остаются за порогом, а миры погибают без присмотра. В этом мире есть ты и есть я. Мы можем убить друг друга, а можем договориться. Тебе останутся Северная и Южная Карталонии, назовешься Кутерастаном и будешь править. Возможен другой вариант: я доставляю тебя туда, где находится Танит и прочие. Там ты сумеешь отыскать и Элиссу. Откуда, думаешь, эти образы?

Слушая его, пытаюсь найти выход. Скорее всего, Ваал не лжет и выполнит свои условия. Выпускаю мысли о том, как хорошо было бы найти Элиссу, и даю им разгуляться, Боэтарх (или Ваал?) вцепляется в них, продолжает обещать, а я строю логическую цепочку. Силы ему дает прорыв, смешение двух измерений. Мы нейтрализуем способности друг друга. Если ликвидировать прорыв, нас запрет в этом мире, и я навсегда потеряю Элиссу. Но Боэтарх лишится подпитки, и будет шанс его одолеть.

И снова качаются чаши весов. Он ведь не лжет, я в самом деле могу обрести бессмертие и уйти за порог к тем, кого я люблю. Надана, скорее всего, тоже уже там.

А могу закрыть ход между мирами и остаться здесь. Вспоминается поступок Лекса — как он, зная, что его любимая женщина умирает в больнице, остался на базе-2, потому что благодаря мне он выжил на Полигоне и получил путевку в лучшую жизнь, когда я доверил ему «Оплот», он не мог подвести не только меня — всех тех, кто ему поверил. Возможно, он никогда себе этого не простит, но таков его долг и путь.

Мне сперва поверил Шахар, сущность высшего порядка, иными словами — бог, творец, затем — Танит и Элисса. Мелиар Делла. Рэй. Моя команда на Полигоне. Миллионы людей на площадях и у экранов. Обрадуется ли Элисса, когда я скажу, что предпочел ее целому миру?

— Что скажешь? — улыбается Ваал устами Боэтарха, он почти уверен, что убедил меня, ведь я скрываю намерения.

Он предлагает ступить за порог. Но что мне помешает это сделать, когда я умру, разрушая стену? Пятясь, чтоб выйти из зоны влияния Ваала, вскидываю руку с пистолетом, нажимаю на спусковой крючок.

— Сдохни, тварь!

Глава 31

Сдохни, тварь!

Из-за стены выхожу без препятствий. Дыра в виде моего силуэта полыхает зеленым. Конечно же, пули не принесли фантому Боэтарха никакого вреда. Сосредоточенно смотрю на левую руку, лишившуюся пальцев, уже зная, что буду делать и зачем, думаю о том, что я — сущность высшего порядка, можно сказать, творец в перспективе, мои мысли так же сильны, как и тело. Я сам — мысль…

Но не получается стать бесплотным, чтобы влиться в стену. Тогда поднимаю валяющийся на полу шлем и говорю невозмутимым:

— Это покажется странным, но… Вы должны верить, что у меня получится прикончить Боэтарха и уничтожить стену. Чем крепче ваша вера, тем я сильнее.

Коммуникатор, который я брал за стену, не работает, потому своей команде говорю через динамики, вмонтированные в коридоре:

— Ведомство «Оплот»! Тейн, Вэра, амазонки! Сейчас я встречусь с Ваалом лицом к лицу, вы должны искренне верить, что я сильнее него, и у меня получится его одолеть. Мне крайне нужна такая ваша поддержка.

Удивительно, но вокруг меня будто бы закручивается смерч из их мыслей, оборачивает коконом, наполняет силой, и становится ясно, за что цепляется Ваал — вера людей дает ему не просто силу, а ощущение блаженства и всемогущества.

Смотрю на стену, сосредоточиваюсь на ней.

Руки и ноги мерцают зеленым и делаются прозрачными вместе с костюмом, сияние поднимается выше. Несколько минут — и я превращаюсь в чистую энергию, в двоичный код, раскинув руки, шагаю к стене, которая казалась мне плотной, рассеиваюсь на тысячи частиц, при этом оставаясь цельным, и с бешеной скоростью разбегаюсь по ней, как распространяется разрушительная волна ядерного взрыва. Там, где я-волна уже прошел, стена блекнет, истончается и истаивает.

Ваал не сразу бросается навстречу мне. Я ощущаю его натиск как удар, и нас выбрасывает в великое ничто, обретающее форму комнаты с белыми стенами и полом, выложенным плиткой в виде шахматной доски.

Ваал принимает естественную для него форму. Передо мной двуногое четырехрукое существо с мощным грудаком, перетянутым бурыми жгутами мышц, с двойным тонким хвостом, заканчивающимся пикой, и три пары красных глаз-прожекторов на пластинчатой башке, отдаленно напоминающей бычью. Он больше меня-человека раза в четыре. Мы оба, как дети в утробе, соединенные энергетическими пуповинами я — со стеной, его пуповина тянется из черного разрыва в ней.