Карфаген 2020. Полигон (СИ) - Ратманов Денис - Страница 58

Программа выводит текст с подробной характеристикой механизма, предлагает его нейтрализовать.

И снова я становлюсь дроном, проникаю в каждый его провод и микросхему, чувствую электрические импульсы, мысленно размыкаю контакты, и дрон падает, отключается.

— Вэра — на выход. Уведи всех подальше.

Карталонец кивает, взбегает по лестнице. Наверху начинается суета. Склоняюсь над Сандрино и шепчу:

— Боэтарх узнал меня? — Судя по округлившимся глазам гемода, нет. — Почему хочет меня убить?

— Не знаю. Говорит, что ты жить не должен. Все.

— Ты вхож на базу гемодов? Если я тебя вылечу, откроешь нам подземный ход?

— Да.

Слышу жужжание дрона, летящего к нам снаружи, и делаю вид, что осматриваю раны Сандрино.

— Больше об этом — ни слова.

— Есть вода? — хрипит он, громко дублирую его вопрос, Надана отвечает, что есть, и начинает спускаться, а я говорю Сандрино: — Продержись сутки.

И подношу к его губам флягу.

Поделиться с союзниками планами не получается: дроны преследуют нас повсюду, даже когда спускаюсь за водой на нижний ярус каменоломен, дрон летит за мной, подсвечивая путь фонарем — видимо, организаторы смекнули, что под землей происходит интересное, и снабдили механизмы светодиодами. Теперь можно брать с собой остальных.

А план зреет такой, и крутится он вокруг Сандрино: гемод должен выкарабкаться и открыть нам дверь из каменоломен, мы ворвемся на базу, перебьем или обездвижим гемодов, возьмем огнестрел и поедем штурмовать крепость. Рамоновцам нечего будет нам противопоставить, и они сдадутся. Прорваться в крепость другим путем не удастся: охранных дронов слишком много, я не смогу уронить всех, но даже если получится, меня потом препарируют, чтобы узнать, как я это сделал. Либо же просто расстреляют за попытку уничтожать дроны, и никому я ничего не докажу.

Когда поднимаюсь с флягами, полными воды (третью я взял у Сандрино), моя команда уже прячется в темноте, чтоб не светиться наверху.

Завидев меня, Надана тараторит:

— Ты забрал раненого, чтобы…

— Так надо. Никаких предположений. Никаких вопросов. Поняли? — сделав паузу, продолжаю: — Боюсь спугнуть удачу.

Раздаю фляги, все жадно пьют, и приходится сходить за водой еще раз. Пистолеты и плазменный пистолет я им не показываю.

Как странно все складывается. Не удивлюсь, если организаторы, увидев, что сценарий разыгрывается не по плану, постараются нас ликвидировать, потому атаки жду в любой момент и держу дрон в поле зрения, но пока все складывается в нашу пользу.

Обсуждать планы тоже нельзя, как и нельзя, чтобы кто-то озвучивал то, о чем догадался. Только бы у них хватило терпения! Только бы гемод с бешеной регенерацией протянул до завтрашнего утра, когда я смогу его вылечить, ведь сегодня я вылечил Вэру, а способность доступна раз в два дня. На события никак нельзя повлиять, остается рассчитывать только на удачу, девку капризную и переменчивую.

Но когда поднимаюсь, моя команда толпится вокруг гемода, видны лишь его дергающиеся ноги.

— Нельзя, чтобы он умирал! — кричит Надана, не замечающая меня в темноте.

Склонившийся над раненым Вэра делает шаг назад.

— С такими ранами не живут. Удивлен, что он вообще протянут так долго.

Оттолкнув Тейна, бросаюсь к Сандрино. Он умирает. Под закрытыми веками катаются глазные яблоки, изо рта толчками вырывается красная пена, судороги сотрясают тело. Активирую программу, пытаясь найти решение, но его нет. Дернувшись в последний раз, Сандрино умирает.

А вместе с ним умирает такой красивый план, в который я и сам успел поверить. Теперь надо думать, как выкручиваться без помощи гемода.

Интерлюдия. Элисса

На улице бахает выстрел, и Элисса подпрыгивает в постели. Леона стали показывать часто, и она спала в промежутках, когда сюжет был о Рамоне. Вот и сейчас, вымотавшись и распереживавшись, уснула на диване прямо в одежде.

До чего же невыносимо было смотреть, как враги пробираются под землей в крепость, когда защитники обороняют стены! Она, кажется, даже кричала от бессилия, посылала мысленные сигналы, готовая поверить во что угодно, лишь бы это спасло Леона.

Леон-то остался жив, но крепость его команда потеряла, к тому же погибло три бойца, в том числе рыжий парень, Эристан. Он нравился Элиссе, она расплакалась, да так и уснула.

Сейчас по телевизору показывают людей Рамона, снаряжающих погоню за Леоном. Рамон рвет и мечет, потому что куда-то подевался некий Сандрино, а он обещал провести к убежищу, где прячется Леон. Элисса и не помнит, что это за Сандрино — вроде бы молчаливый мужик в плаще, боящийся солнца и не снимающий капюшон.

Но сейчас ее больше настораживает грохот выстрелов на улице. Спрыгнув с дивана и бросив взгляд на экран, она спешит к Тевуртию, по ходу отмечая, что уже полдень, и она потеряла связь со временем.

Хозяин в кабинете смотрит на изображения с четырех уличных камер, оборачивается на вздох распахнувшейся двери. По одну сторону стула от него стоит автомат, по другую — плазменное ружье.

— Что происходит? — спрашивает Элисса, он кивком приглашает ее подойти. — Смотри сама.

Ей страшно. Люди снаружи так кричат, что аж сюда слышно, но на цыпочках она приближается к Тевуртию.

По улице течет толпа — тысячеглава биомасса с флагами, символами, некоторые головы то останавливаются, то движутся по кругу, словно попали в водоворот. Толпа окружила дом, затаилась почуявшим опасность зверем.

Одновременно в нескольких местах гремят взрывы и под вздох Тевуртия: «Сволочи» — головы сперва колеблются, потом приходят в движение. Вдалеке появляется ряд флаеров из внешнего патруля, грохочут усиленные громкоговорителями голоса, но слов не разобрать.

— Ты умеешь обращаться с плазмоганом? — спрашивает Тевуртий.

— Знаю, как, но ни разу не стреляла, — отвечает она после секундного промедления.

— Надеюсь, и не придется, на стене установлены огневые точки, реагирующие на движение. Но если люди ворвутся в дом… — Он протягивает Элиссе плазменный пистолет.

— Они ж придут прятаться, — вертя в руках оружие и вспоминая, что и где, говорит Элисса.

— Некоторые — да, придут прятаться. Но другие — крушить, грабить, насиловать. Среди мирных демонстрантов полно криминальных элементов с первого уровня. Да и без них во время бунтов в людях просыпается звериное, на поверхность поднимается бурая пена, те, на кого не подумаешь, превращаются в маньяков, потому правильнее убить всех, кто попытается залезть в дом.

Элисса изо всех сил надеется, что воспользоваться плазмоганом ей не придется, она сомневается, что сможет кого-то убить.

Снова бахают выстрелы, и толпа, колыхнувшись, бросается от полицейских флаеров. Оборванец с обрезом лезет на стену, звучит предупреждение, что будет открыт огонь, но демонстрант подтягивается, перегибается через стену, и его прошивает очередь из турелей — раскинув руки, он падает во двор.

Схватил автомат, Тевуртий напряженно вглядывается в экраны.

Второй желающий спрыгивает обратно в толпу, которая несется прочь, оставляя за собой покалеченных и трупы. Элисса сопереживает полицейским, ведь Леон работал во внешнем патруле. Черные блестящие флаеры движутся плотным строем, прикрывая колесные броневики со щитами, напоминающими отвал у бульдозера. За военными движутся труповозки, медицинские машины и фургоны для заключенных.

— У них тюрем не хватит, — облегченно выдохнув, говорит Тевуртий, поворачивается к Элиссе. — Хорошо, что я превратил дом в маленькую крепость, как чувствовал.

— Леон потерял крепость, вы видели? — спрашивает Элисса. — Эристан погиб. Что теперь они будут делать? Он ведь вернется? Мы ведь увидимся?

— Конечно, милая.

Не сдержав порыва, Тевуртий ее обнимает, а сам смотрит на экран, где медики грузят задавленных людей в труповозки. И ему безумно хочется закрыться где-нибудь в бункере и пересидеть там, пока бог перемен напьется человеческой крови.