Развод. Уходи навсегда (СИ) - Полякова Лана - Страница 7

Пока я плескалась в душе и готовилась ко сну, муж, погремев кастрюлями, пожарил себе яичницу, уронил крышку от сковородки на пол и грохнул тарелкой с приборами в мойке. Не получив от меня ожидаемой реакции, пришёл в спальню, сопя.

– Зачем ты нажаловалась на меня маме? – спросил он зло, как только плотно закрыл дверь.

– Я не жаловалась. Просто честно ответила на её вопрос. А вот зачем ты мне врал, что это инициатива Ираиды Александровны с трудоустройством твоей подружки, так это твой косяк. Любая ложь рано или поздно, выползает наружу. Обычно в самый неподходящий момент. Так что, предъявляй претензии сам себе. – ответила я зевая.

– Зачем ты сказала маме, что у нас проблемы в семье? Мама теперь волнуется. И волнует всех вокруг, – муж сел со своей стороны кровати и устало потёр лицо, резко выдыхая.

– А я должна была, по-твоему, ей соврать? Проблемы от моего вранья бы рассосались сами собой? Ты меня изумляешь! – усмехнулась, отворачиваясь, чтобы не видеть его.

Владислав погасил светильник. Посидел некоторое время, вздыхая.

Сквозь неплотно задвинутые шторы отголоском чужого праздника моргал отсветом далёкой гирлянды свет. Жёлтый, розовый, синий…

Матрас прогнулся с его стороны кровати. Через несколько мгновений я почувствовала, как рука мужа легла мне на плечо.

И застыла. В нерешительности.

А я сделала вид, что уже уснула.

Скоропостижно…

Девятая глава

У меня был в жизни период, когда мне казалось, что никто из людей меня не понимает. Маринка уехала жить к своей большой любви, а кроме неё я близко ни с кем не сходилась. Так уж я устроена. Сложно мне с друзьями.

Иногда я с благодарностью думаю, что если бы Маришка не растормошила меня и не захватила в свои обаятельные сети, то я так и осталась без подруги.

И в тот момент, когда я осталась одна в своей комнате, мне было сложно общаться с людьми.

В этот период я познакомилась с удивительными людьми и совершеннейшими энтузиастами своего дела. С теми, кто помогает содержать и обслуживать лошадей в Битцевском комплексе.

Работа в конюшне по вечерам, сложная, физически тяжёлая, уход за большими и умными животными, живым, благодарным откликом на вложенные усилия, примирили меня с людьми в своё время.

Я поняла простую, в общем-то, мысль: давай людям то, что сама хочешь получить от них. Каким ты боком поворачиваешься к окружающим, такой ответ и получаешь от них.

Вероятно, отчаяние и боль предательства близкого мне человека всколыхнули во мне те далёкие ощущения.

И я повезла своего сына в конюшню.

Хотелось почувствовать нужность этому миру?

Возможно.

В Битцевском парке, что сильно напоминает настоящий лес, зима уже устоялась во всей своей красе, лёгким инеем заботливо покрывая каждую веточку, каждую иголочку на сосенках.

Тонкие и гибкие ветви берёз в хрустальных ледяных чехольчиках тонко и чуть слышно позвякивали вдоль тропинки.

Пахло свежестью и зимой, и пар от нашего дыхания превращался в иней на щеках, ресницах и волосах.

Я оставила машину на стоянке, чуть дальше от комплекса специально, чтобы иметь возможность пройтись по лесу. Мне не хватало общения с природой. Не хватало её честности.

Мы провели с Данилкой в конюшнях время до обеда. Сын проехался верхом почти самостоятельно. Конь был на корде, длинном поводе, что в руках у тренера, и пару кругов Данилка с восторгом и горящими глазами провёл на спине лошади. Затем много наблюдали за занятиями на манеже.

Особенно мне глянулась аккуратная, словно куколка, девочка в костюме жокея на ухоженном жеребце. Такая сосредоточенная и серьёзная.

Картинка, да и только!

Запах опилок, конюшни, негромкие голоса, чёткие команды. Простой и понятный мир. И оттаявший, льнущий ко мне Данилка.

Домой вернулись поздно. Владислав, к счастью, уже спал…

Маришка подлетела к столику, за которым я ждала её в кафешке, будто ураган. Искрящаяся и праздничная. Когда она, глядя на меня своими всепонимающими глазами, спросила: «Как дела?», я не выдержала и разрыдалась в голос, пряча лицо в ладонях.

– Да, подруга, иногда лучше не задавать таких вопросов! – Маринка подождала, пока немного успокоюсь и, приобняв, проводила к умывальникам.

– Это точно. Рискуешь получить подробный отчёт, – я плеснула несколько раз себе в лицо ледяной водой и, наконец-то, смогла спокойно выдохнуть.

– Ну? – с нетерпением подалась вперёд Маринка, когда мы уже сидели, вооружившись каждая своей чашечкой с кофе.

– Найди мне хорошего, очень хорошего юриста по бракоразводным делам. И лучше не затягивать. Хочу подать на раздел и, скорее всего, на развод до праздников, – попросила я Маринку.

– Ничего себе ты зашла с козырей! – присвистнула подруга, – Влад чудит?

– Чудит – это не то слово. Полным ходом у него роман со своей бывшей, которая у него же в секретарях. Вот так, – я отвела взгляд в сторону окна, поймав себя на том, что мне стыдно.

Не, ну ни фига ж себе! Он гуляет, а мне стыдно! Фантастика! Как глубоко в нас засело патриархальное воспитание и представление, что если муж загулял, то прежде всего виновата жена, выползает из глубин моего подсознания, как мерзкая подколодная змеюка!

Я встряхнулась, вздохнула и перевела взгляд на Маринку.

– А ты знаешь, в последнее время твой Влад подбивал клинья к моему Валичке. Хотел совместный бизнес замутить. И Валичка интересовался у меня – кто такой и что собой представляет твой муж. Потом справки наводил. И не захотел с ним связываться. Резко сдал назад. Я переспрашивала позднее: «Почему?» А он только хмыкнул и глаза отвёл.

Вот скотина! Раскопал ведь всё, а мне не сказал! Партизан! – распалялась подруга. – И знаешь что? А пойдём-ка, навестим твоего благоверного. У него же офис здесь недалеко? – предложила Маринка и подхватилась с места. – ну, что сидишь? Пойдём! Посмотрим, так сказать, на парочку в естественной среде!

– Только без битья посуды!

– Ну, это уж как получится! Не обещаю, но постараюсь! – весело отозвалась подруга, хватая меня за руку.

Как же мне не хватало сейчас Маринкиной лёгкости и уверенности!

Как меня придавила и унизила измена мужа!

Я настолько привыкла за последнее время к этому удушающему чувству вины и беды, что даже не замечала, как меня скрутило, как сильно задело его предательство.

Маринка тем временем, пока я разбиралась со своими страхами, дотащила нас до офиса моего мужа и просочилась внутрь.

Я стушевалась перед охранником, но подруга сказала уверенно и громко, что жена Владислава Леонидовича желает навестить своего супруга с подругой, взмахнула нашими паспортами и, не успела я очнуться, как была уже в приёмной мужа перед его раскрытой дверью.

Где-то сбоку что-то чирикала Ирина Андреевна, вытаскивая себя из-за стола. Ей путь преграждала Маринка, делая вид, что не замечает, создавая неудобство секретарше. Но их обеих Владиславу было не видно.

Он видел только меня. И его глаза наливались ненавистью и злостью. Верхняя губа приподнялась, чуть дрожа, обнажая кончики зубов.

– Ты! – прошипел он, вставая со своего кресла и тяжело нависая над столом, – проверяешь меня?

Десятая глава

Я застыла в дверном проёме, оглушённая его агрессией.

Владислав шагнул мне навстречу с таким видом, будто хотел ударить.

– Милочка, вы мне мешаете! Где ваше воспитание? – разнеслось громкое возмущение моей подруги по приёмной.

– Славик! Откуда у тебя столь невоспитанная секретарша? Представь! Она меня толкнула! Она на всех твоих посетителей кидается, или только жена возможного инвестора удостоилась такой чести? – выплыла подруга в проём двери и, обняв меня за плечи, чуть подтолкнула внутрь.

Муж, услышав голос подруги, словно налетел на стену. Растерянность мелькнула во взгляде, и он шагнул последний шаг нам навстречу, уже приветливо улыбаясь.