Ветер перемен (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 39

Любопытно же.

Большинство из них тут были впервые. Часть — еще при молодом Петре до начала реконструкции, затеянной царевичем. И лишь несколько человек выглядели спокойно и уверенно, глядя на своих коллег с доброй снисходительностью. Причем для них было не ясно, кто сильнее выпучивал глаза: те, кто бывал в еще старой деревянной Москве, или те, кто знал о ней лишь понаслышке.

А посмотреть тут было на что.

Визуально Москва настолько диссонировала и с самой собой старой, и с тем, что про нее болтали в Европе с нарастающим энтузиазмом, что делегаты удивлялись совершенно не образно. Они просто не верили своим глазам.

Приехали накануне рано утром.

Считай еще в сумерках.

Уставшие. Настолько, что им было не до чего. Все-таки от Риги до Москвы далеко не один день в каретах ехать. В весьма стесненном состоянии.

Сутки почти приходили в себя.

Вышли.

И обомлели, отпустив извозчиков, нанятых по их заказу загодя…

Весь город делился улицами да переулками на кварталы. Что само по себе необычно. Такая правильная организация города, словно по линейке, мало где встречалась. И даже там, где она использовалась, вроде Амстердама, употреблялась не повсеместно. Центр всегда оставался наследием былых лет.

Но это ладно.

Дальше начинались совсем уж чудеса для них. Широкие и достаточно просторные тротуары перекрывались, да не козырьком, а выступающей галерей второго этажа, опирающейся на колонны. Разумеется, над пешеходной зоной не размещалось ничего тяжелого. Только лоджии, прогулочные площадки и прочие, подобные вещи: местами открытые, а местами застекленные. Визуально это выглядело будто бы Гостиный двор Санкт-Петербурга, на воспоминания о котором царевич и ориентировался, только масштабированный на весь город.

Достаточно необычное решение в некоторой степени усложнившее строительство зданий. Однако оно создавало над пешеходной зоной капитальный навес, защищавший летом от солнца и дождя, а зимой от сосулек и, в какой-то мере, от снега. Да, отдельным ценителям солнечных ванн подобное было не по душе. Основная же масса горожан оценило, так как перестало, например, постоянно промокать под дождем. Ну и вообще — это выглядело подобное достаточно эстетично и богато…

Улицы и переулочки столицы были строго стандартизированы и, что очень важно, просто чрезвычайно широкими по меркам тех лет. Так переулки имели одну проезжую часть на четыре полосы, а улицы — две на шесть — по три уже в каждую сторону. Каждая такая полоса «нарезалась» с ориентиром на двадцатипроцентный запас от ширины фургона. Полосы же обозначались, как и в будущем, разметкой по асфальту, с помощью толстого слоя густой белой краски, замешанной на смоле.

Все эти полосы и разметки были не просто так.

Чтобы вся эта красота имела смысл в городе были введены правила дорожного движения. И даже маленькая служба по ее регулированию в виде дорожной полиции, конной разумеется…

Впрочем, ширина шириной, но на этом визуальные особенности столичных дорог не заканчивались. Так центральная часть улиц представляла собой разделительной линию с проездами для разворота. Широкую — в две полосы. В виде огороженной высокими бордюрами полосу земли, по которой шла посадка деревьев.

Лип.

Ну а что?

Росли они быстро. Зелени много. Неприхотливые. Только подкармливать надо, чтобы не зачахли. Да и, как слышал Алексей, до «инновации» Хрущева в городах обычно липу и сажали. Во всяком случае на севере и в средней полосе Центральной да Восточной Европы.

Лепота в общем. Во всяком случае нигде в Европе такого в массе просто не имелось. Парки были, скверы имелись и даже аллеи. Но чтобы вот так масштабно? Нет…

А вообще в столице много всего наблюдалось необычного для иноземного наблюдателя. Буквально на каждом шагу. Например, на улицах по тротуарам стояли урны.

Урны!

В 1709 году!

И люди ими пользовались!

Так-то впервые их стали применять еще в Древнем Риме. Но потом, как известно, случились Темные века и… в общем, только в 1884 году их вновь стали использовать. Алексей об этом, разумеется, не знал. Он просто распорядился их поставить и своевременно опорожнять. Вменив последнее в прямые обязанности созданной им хозяйственной службе города, которая отвечала и за уборку улиц, и за вывоз мусора, и за оперативный убор «конских яблок», и за много еще чего другого.

Но народ как-то не спешил урнами пользоваться. Поначалу.

Зачем?

Это многие восприняли как унижение. Не то, что дворяне, но и простые мещане. Но эта проблема была решена быстро и просто. Алексей метод этот подсмотрел в свое время в Индии и, как оказалось, он очень хорошо работал.

Он заключался в том, сознательность прохожих повышалась дубинками. Простыми и незамысловатыми. То есть, сотрудники полиции, которые занимались патрулированием улиц, имели право просто «приголубить» дубинкой того, кто кидал мусор как попало. Ну и дворникам позволили угостить таких шалунов метлой вдоль спины или лопатой. Тут что в руке было, тем и «отоварить», так сказать, «не отходя от кассы».

Больно получалось. Обидно. Но крайне доходчиво. Как у Куклачева в цирке. А чтобы дурных эксцессов не возникало, Алексей Петрович распорядился в случае чего оперативно эскалировать ситуацию вплоть до подключения лейб-кирасир.

Уважаемый людей, пойманных на бросании мусора мимо урны, конечно, не били. Просто штрафовали, не сильно, но заметно. А злостных нарушителей обязывали передвигаться по улицам в карнавальных масках свиньи. И вот тут то штрафы за отказ «от свинской природы», то есть, не ношение маски, были космические. Можно было легко поместья лишиться или того хуже. Например, если приговорили три дня носить, то указанные три дня наказанный должен был обязательно появляться в людных местах города в этой маске. Надо ему туда или нет — без разницы. И чтобы сотрудники полиции сие фиксировали.

Года не прошло, как в основном выделываться прекратили.

Года!

Может сказалось то, что те же дворники не сильно разбирались в статях мелких дворян да обедневших аристократов. И не стесняясь охаживали их метлой прямо при всем честном народе. Это не возбранялось. Обознался. С кем не бывает? А может меры в комплексе помогли? Кто знает? Однако сначала дворяне да аристократы стали в основной массе дисциплинированно пользоваться урнами. А потом и остальные подтянулись, глядя на них.

Косились.

Хмурились.

Но вели себя уже как цивилизованные поросята, то есть, с ногами не лезли в корыто…

Аналогичным образом Алексей загонял горожан и гостей столицы в общественные нужники, туалеты то есть. Чтобы на улицах, переулках и прочих местах, для того не потребных, они не справляли естественную нужду.

Таких туалетов он понастроил в достатке. Заранее их заложил в проект реконструкции города, разместив достаточно густой сеткой. И теперь в столице, выглядящей вылизано чистой, еще и запахов дурных не наблюдалось. Роль же дворников стала особой. Они не только убирали территорию, собирая оперативно конские яблоки, но и выступали чем-то вроде мини-участковых или эрзац-постовых, следящих за чистотой и порядком на вверенном им участке. Свисток им выдали. Метлой охаживать дурных тоже разрешили. И платили достойно, спрашивая соответствующе…

Совсем уж «каменным монолитом» Москва не являлась.

Согласно плану реконструкции часть кварталов занималась небольшими парками[1]. Скорее даже скверами, засаженными липой и разными декоративными кустарниками. Благоустроенными. Тут и дорожки прогулочные, и скамейки, и урны, опять же. На праздники в таких скверах устраивали точки общественных гуляний.

Имелись и площади.

Большие и просторные с проезжей часть по периметру. Центр же — прогулочная зона. Сюда в будущем планировали ставить арки, стелы и прочие грандиозные монументы. Сейчас же именно тут в дни празднеств создавали главные узлы для организации народных гуляний. И, кстати, общественные нужники вокруг таких площадей шли намного гуще. Чтобы потом не отдраивать все после народного веселья.