Дело бога Плутоса - АНОНИМYС - Страница 2

– Мам, – угрюмо сказал негритенок, – ей нужен кошелек!

И выразительно кивнул на Ирэн.

– Кошелек? – протянула мадам Ретель. – Кошельки у нас есть, на любой выбор.

И она вытащила из-под лотка целую коробку с разноцветными бисерными кошельками. Три евро штука, на десять евро – пять штук.

– Нет, благодарю, – холодно сказала Ирэн. – Мне нужен мой кошелек.

Глаза у чернокожей мадам широко открылись и удивленно заморгали. Боже мой, откуда же у нее может быть кошелек мадемуазель?

– Мам, она флик, – уныло проговорил мальчишка.

Чернокожая дама нахмурилась: нехорошо говорить флик, это обидное прозвище. Следует говорить мадам ажан. Ирэн, услышав такое, поморщилась – ей это цирк был слишком хорошо знаком.

– Вот что, мадам Ретель, – сказала она решительно. – Я – офицер полиции, а ваш сын – член уличной банды. Он с подельниками напал на меня и украл мой кошелек. Это ограбление с отягчающими обстоятельствами, выводы можете сделать сами.

Мамаша Венсана посмотрела на нее с ужасом. Боже мой, что такое говорит мадам? Ее сын – послушный мальчик, он не мог состоять ни в какой банде, это все наветы злых людей, которые ненавидят бедных чернокожих.

– Все понятно, – кивнула Ирэн. – Я забираю мальчика с собой, а вы пока свяжитесь с адвокатом, он вам очень понадобится…

И она решительно дернула за собой Венсана. Тот скроил паническую физиономию.

– Стойте, – торопливо заговорила мадам Ретель, – подождите. Вы знаете, я на все готова ради сына, но что, если он не виноват? Что, если вы сами что-то перепутали? Может быть, вы не заметили кошелек, а он так и лежит в вашей сумке?

– Это плохая шутка, – сурово отвечала Ирэн.

– И все же посмотрите. Если его там нет, забирайте Венсана с собой, слова не скажу против.

Ирэн внимательно поглядела на мамашу. Все понятно. Видимо, пока она стояла тут, кто-то из подельников мальчишки подбросил кошелек обратно ей в сумку.

– Посмотрите, прошу вас… – мадам Ретель просто источала елей.

Не сомневаясь, что кошелек уже подбросили в сумку, мадемуазель ажан открыла ридикюль. Однако, к величайшему ее удивлению, кошелька там не было.

– Кошелька нет, – проговорила она, поднимая глаза на мадам Ретель.

– Конечно, – та улыбнулась во весь рот, обнажив белые зубы. – Конечно, его там нет. И быть не может. Потому что вы сами уронили его только что на землю.

И она показала пальцем вниз. Там, прямо перед лотком, лежал золотистый кошелек от Диора. Похоже, хитрая мадам Ретель все-таки обвела ее вокруг пальца.

Чертыхнувшись, Ирэн подняла кошелек и открыла его. Банковские карты, водительское удостоверение и даже наличные – все было на месте. Видимо, малолетние грабители притаскивали все ворованное мадам Ретель, а она уже решала, что с этим делать дальше. Пока Ирэн рылась в своей сумочке, мамаша Венсана ловко подбросила кошелек прямо ей под ноги. Высокая квалификация, ничего не скажешь.

– Надеюсь, все в порядке? – мадам Ретель снова сияла, как начищенный медный таз. – У вас больше нет к нам никаких претензий?

– Нет, – процедила Ирэн. – Претензий нет. Желаю удачи.

И совсем было повернулась, чтобы идти прочь. Но тут вдруг что-то царапнуло ее глаз. Что-то маленькое, но хлесткое, как, бывает, случайно ударит по глазу пролетающая мимо мошка.

Она снова повернулась к лотку мадам Венсан и опустила взгляд. В ту же секунду трепещущее ощущение необыкновенной удачи сжало ей сердце. На лотке лежал старинный, открытый на первой странице фотоальбом, с которого глядела на нее бровастая усатая женщина в короткой юбочке. Стараясь не спугнуть удачу, мадемуазель Белью небрежно подтянула к себе альбом, перекинула страницу, и на следующей увидела еще одну пышную красавицу, чуть менее усатую, но такую же бровастую, и в такой же неприлично короткой юбочке. Та сидела, поджав ноги по-турецки, и хмуро смотрела куда-то вдаль. Еще одна страница – и Ирэн окончательно поняла, что не ошиблась. Со старинной пожелтевшей фотографии в полном воинском облачении и очень довольный собой глядел на нее усатый повелитель Ирана Насер ад-Дин шах Каджар.

«Боже мой, – подумала она, – да ведь это фотографии, украденные из архива шахиншаха. Их считали безвозвратно утерянными. Впрочем, Орест, кажется, говорил, что Загорскому удалось найти часть архива. Но откуда же они взялись тут, в Париже?»

– Странные фотки, – сказала она, небрежно бросая альбом на лоток. – Откуда они и кто на них изображен?

Мадам Ретель отвечала, что она не знает, кто все эти дамы, но ей известно, что это очень старинные и очень ценные фотографии, им, может быть, три или четыре века.

– Три или четыре века! – хмыкнула Ирэн. – Да само искусство фотографии существует меньше двухсот лет…

Но мадам Ретель настаивала: фото может быть, и не такие древние, но все равно очень ценные.

– Были бы они ценные, давно бы хранились в музее Лувра, а не валялись на барахолке, – отвечала мадемуазель ажан и, демонстрируя полное отсутствие интереса к фотоальбому, взяла с лотка первое, что попалось ей в руки.

Это была старая ученическая тетрадка, и Ирэн небрежно раскрыла ее на первой странице. Но если при взгляде на фотоальбом у нее забилось сердце, то теперь у нее потемнело в глазах. На нее смотрели неразборчивые, но страшно знакомые выцветшие строки, записанные шифрованной скорописью. Этот почерк и эту скоропись она уже видела раньше, когда приезжала в Россию, и генерал Воронцов, проникшийся к ней необыкновенной симпатией, решился показать ей дневники Нестора Васильевича Загорского.

Она все еще чувствовала на себе испытующий взгляд мадам Ретель, и у нее хватило выдержки успокоить дыхание и изобразить на лице недоуменную гримасу.

– А это что такое?

– Это исторические записки на древнем мертвом языке, – не обинуясь, соврала мамаша Венсана.

Ирэн хмыкнула: то у вас фотографиям четыреста лет, то записки на мертвом языке в ученической тетради. Торговка защищалась, говоря, что тетрадь ведь очень старая, почему бы там не писать вымершим народам на мертвом языке?

– Тетрадке этой от силы лет пятьдесят, – Ирэн нарочно снизила возраст тетради, чтобы окончательно спустить мадам Ретель с небес на землю. – У моей тетки таких полно, я хоть завтра заполню их каракулями и буду говорить, что это древний язык. У вас, поди, не одна такая есть, верно? Одну продаете, другую вытаскиваете…

Мадам Ретель потупилась и созналась, что тетрадей, действительно, целая коробка. Но если мадам ажан купит у нее альбом с фотографиями, то коробку с тетрадями она отдаст ей за полцены.

Мадам ажан мысленно возликовала, но внешне на лице ее не дрогнул ни единый мускул, она лишь плечами пожала: и зачем ей нужен старинный альбом с усатыми тетками, если таких теперь и в реальности полным-полно? А, впрочем, сколько она там хотела за то и другое вместе?

Мадам Ретель назвала цену величиной в половину месячного оклада Ирэн. Соблазн был необыкновенно велик, но неужели она даже не поторгуется? В конце концов, ажан она или не ажан?

– Мы вот как поступим, – сказала Ирэн, поразмыслив несколько секунд. – У вас есть документы, доказывающие, что эти вещи принадлежат вам?

Торговка выпучила глаза и заморгала. Мадам ажан, какие тут могут быть документы, она ведь сама их купила у одного собирателя древностей!

– Значит, нет документов, – припечатала мадемуазель Белью. – В таком случае, мне придется изъять это все и отправить на экспертизу. Возможно, поступали заявления о пропаже всех этих предметов.

И она широким жестом обвела лоток мадам Ретель. Конечно, она не имела никаких оснований изымать чужое имущество, но мамаша Венсана, похоже, этого не знала. Более того, она посерела от ужаса и замахала руками: хорошо-хорошо, она готова сбросить еще пятьдесят евро – но исключительно для мадам ажан!

– Куплю все вместе за пятьсот евро, – не моргнув глазом, отвечала Ирэн.

В конце концов, сговорились на тысяче. Мадам Ретель была так любезна, что лично упаковала и альбом, и коробку с дневниками, и еще долго махала вслед мадам ажан, которая, ухватив покупки, устремилась прочь так быстро, словно боялась, что торговка вдруг опомнится и потребует все купленное назад.