Владычица Эббона - Островская Ольга - Страница 52

– Постой, постой, что значит «освободить от клятвы»? – не дослушав, на полуслове перебивает меня Синн. И тут же хватает меня за плечи, резко встряхивая. – А ну посмотри на меня, Талли!

– Кажется, с укрепляющим был перебор, – хмыкает где-то на заднем плане Сандэр.

– То и значит, – хмуро отвечаю я. – Я не буду насильно держать тебя возле себя. Я слишком тебя люблю и мне слишком больно видеть в твоих глазах отчуждение и холод. Поэтому…

– О боги, ты невозможна, – раздражённо вздыхает Синн, дёргая меня на себя, и крепко обнимая. Сжимая так, что у меня даже кости трещать начинают. – А теперь послушай ты меня, моя колючая, несносная и недоверчивая королева. Я тебя тоже люблю. Но моя любовь в отличие от твоей слишком эгоистичная. Я тебя отпускать не собираюсь. Ты моя, и от меня никогда не избавишься и никуда не денешься. И станешь моей женой. Как только вся эта бесова кутерьма с заговорщиками закончится, а не через двадцать лет.

– Но… – пытаюсь я вставить хотя бы слово. С каждым его словом чувствуя, как отпускают стальные тиски, сжимающие моё сердце.

– И да, я был зол сегодня, – снова бесцеремонно перебивает меня Синн. – На тебя. На ситуацию. На твоего брата. Но больше всего на самого себя, что допустил это всё. И я не гарантирую, что никогда не буду злиться на тебя. Как и то, что никогда не стану причиной твоего гнева. Мы можем не соглашаться друг с другом в чём-то, злиться порой, иногда ссориться, но это не повод расставаться. Слышишь меня?! Разногласия решаются в откровенном диалоге, понимаешь это?! А насчёт того, что ты не можешь не защищать своего брата, я тебя отлично могу понять. У меня тоже брат имеется. И он мне весьма дорог, хоть и бесит порой.

Я стою, едва дыша, оглушённая обстоятельным, местами нахальным, но таким… расставляющим всё по местам монологом Синна. Чувствуя, как от облегчения даже ноги подкашиваются, и только крепкая хватка любимых рук не даёт мне упасть. И я даже не нахожусь, что сказать в ответ. Только и могу, что дальше стоять вот так, прижимаясь к нему, дышать им, ощущать рядом, и радоваться, что ничего между нами не потерянно. Что он меня понял.

– Как мило. Я тебя тоже люблю, братишка, – доносится сквозь шум в ушах до меня насмешливый голос Сандэра.

– Вот об этом я и говорю, – вздыхает Синн, поднимая голову. – Братишка, а не пошёл бы ты… в свои покои?

– Ну вот послушаю ещё твой рассказ о деяниях и пойду, – невозмутимо уведомляет старший Верр. – Если вы уже закончили мириться, конечно.

– Не закончили, – многозначительно роняет мой оборотень. – Но сначала действительно обсудим кое-что. У меня появились новые сведения. Довольно интересные.

С этими словами Синн, как ни в чём не бывало, подхватывает меня на руки и направляется к столу. Садит меня на диванчик, устраивается рядом, окидывая пристальным изучающим взглядом блюда на столе.

– Ты поела, Талли? – интересуется тоном строгого родителя, подвигая ко мне тарелку с тем самым мясным рулетом ещё ближе, чем это до него сделал Сандэр.

– Спасибо, но я хотела бы сначала услышать твои новые сведения, – качаю я головой.

– Одно другому не мешает, – выразительно вскидывает брови Синн. – Или ты хочешь, чтобы я тебя покормил… в знак примирения?

– И это я несносная? – возмущённо интересуюсь я у этого диктатора.

– Дети, не ссорьтесь, – опять бесцеремонно встревает в наш разговор Сандэр. – Ты, Талли, ешь. Я уже объяснял тебе почему. А ты, Синн, рассказывай. А потом хоть до утра отношения выясняйте. Главное наследника раньше коронации не вздумайте сделать.

Синн бросает на брата такой красноречивый тяжёлый взгляд, что кто-то менее Верр уже бы обделался со страху, а этому всё нипочём. Моё же злое смущение его и вовсе веселит. Можно конечно поогрызаться, но так мы действительно до утра не поговорим о действительно важном. С этими несносными тиранистыми братьями можно до скончания века препираться и всё равно оказаться проигравшей. Мудрее будет сдержаться. Поэтому я тянусь за вилкой с ножом и демонстративно невозмутимо отрезаю себе кусочек рулета. А отправив его в рот, бросаю выразительный выжидающий взгляд на Синна.

Тот в ответ довольно улыбается, целует меня в макушку, неожиданно сильно смутив этим жестом, и принимается рассказывать. О том, что он сразу же отправился к магистру Борнагору, я уже догадалась. А дальше начинаются сюрпризы.

– Ты знал, что связь ученик-миантор можно обернуть в другую сторону? – интересуется Синн у брата, после того, как поведал о чудесном исцелении наставника Рика.

– Нет. У нас в архиве таких упоминаний нет, – качает головой Сандэр. – Всегда только мианторы отдавали свои силы ученикам при необходимости.

– Вот и я не встречал упоминаний о таких случаях. Талли, как только окажемся во дворце в Осирине и у тебя появится на это время, нужно будет, чтобы ты нашла эти записи в вашем родовом архиве. И ещё все, которые изучал твой брат. Нам нужно понять, что он пытается сделать.

– Он, или те, кто им управляет? – спрашиваю тихо, загоняя внутрь все лишние переживания. Сейчас не время страдать и руки заламывать. Брату этим я не помогу. Надо собраться и искать способ его спасти. Тем более, что в этом деле я больше к счастью не одна.

– Борнагор утверждает, что Оерик не полностью управляем. Что он сопротивляется воздействию. Когда мы сопоставили известные нам факты и проанализировали поведение твоего брата, я пришёл к выводу, что магистр скорее всего прав, – сообщает сидящий рядом со мной оборотень, откидываясь на спинку нашего диванчика и по-хозяйски обнимая меня за талию. – Помнишь, я тебе говорил, что это воздействие возможно только если человек находится в состоянии внутреннего раздрая, и приказы должны соответствовать внутренним желаниям, иначе манипулятору приходится воздействовать более грубо и ломается психика. Сама понимаешь, что с принцем так поступить они не могут. Он им на троне нужен, а значит, должен обладать достаточной долей собственной воли, чтобы принять силу рода и пройти через ритуал с Зирхом, если им удастся убрать тебя.

– Но Рик ранил меня зачем-то. Ему явно была нужна моя кровь для какого-то ритуала. Значит, он внутренне готов был причинить мне вред? Готов был пойти против меня? – мрачно уточняю, чувствуя, как даёт трещину с таким трудом восстановленное самообладание.

Но я ведь помню глаза брата. Просил бы он у меня прощения за то, что хотел сделать, если бы это было его истинным желанием? Как в этом всём разобраться?

– Если он делал это по приказу, то да, – спокойно произносит Синн. – Но вполне возможно, что такого приказа он не получал.

– А зачем ему ещё было это делать? – в полном недоумении оборачиваюсь я, чтобы взглянуть в глаза своему мужчине.

– Вот это я и пытаюсь понять. Твой брат явно ведёт свою собственную игру, – заявляет он, притягивая меня ближе. – Или, по крайней мере, пытается. Я склоняюсь к мысли, что он, поняв, что с ним происходит что-то не то, попытался сам с этим справиться, но не смог. Он тебе, кстати, передал кое-что.

Синн под моим недоумённым взглядом достаёт из внутреннего кармана небольшой конверт и протягивает мне.

– Вот это Рик попросил Борнагора передать тебе, если с ним что-то случится. А магистр посчитал, что происходящее уже более чем веская причина отдать тебе это послание. Возможно, оно поможет нам понять цели и мотивы твоего брата.

Забирая у него письмо, я предпочитаю не замечать, как дрожат у меня руки. Неловкими пальцами я вскрываю конверт, чтобы уже через секунду вытряхнуть себе на ладонь плоский ониксовый шестиугольник на котором выгравированы какие-то странные узоры, не похожие ни на руны, ни на символы заклинаний.

– Что это? – удивлённо спрашиваю я, показывая находку сначала Синну, а потом и протянувшему ко мне ладонь Сандэру.

– Похоже на ключ, – задумчиво тянет Синн, наблюдая за тем, как его брат вертит в руках каменный шестиугольник. – В конверте больше ничего нет?

– Нет, – качаю я головой, ещё раз тщательно осмотрев всё. И как это понимать? От чего это ключ? Где я могла видеть этот узор?