Проклятье, с*ка! 4 (СИ) - Морале А. - Страница 54

— Как меня зовут по-настоящему?

— Макс Юсупов.

— Юсупов? Не Климов? — переспросил я.

— Да вроде нет… Точно Юсупов. Ты что-то вспомнил? — с интересом поинтересовался японец, забыв на секунду о том, что я вытворял с его подружкой.

— Да.

— Что?

— Не знаю… Память возвращается кусками и пропадает… Только что я что-то помнил, и тут же это воспоминание исчезает. Сука!

— Конец дня. — кивнул он сам себе. — Я так и думал. Чем сильнее ты напрягаешься, тем сильнее работают артефакты контроля.

— Какие-то образы. Строгая суровая японка на заднем сидении авто, я напротив неё. Это Оота?

— Возможно. Или Императрица. Как ты это делаешь всё время? — восхитился молодой японец. — Как вспоминаешь? Я слышал — что они с тобой только не делали. Даже убивали и препарировали пару раз.

— Убивали? Но я жив.

— Жив. В этом и смысл. Тебя так-то опасно убивать. Ты же возрождается и высасывает жизненные силы из людей — это выглядит страшно. Я один раз наблюдал. Жуть! Да и не только из людей. Деревья, металл, стекло, пластик — всё стареет, тлеет и рассыпается трухой, словно под действием времени…

Воспоминания накрыли меня с головой… Как в моё тело ставили артефакты, как меня мучали, как убивали несколько раз, и как я сам убивал себя, но на утро просыпался в своей постели целый и невредимый. Значит, записки не врали, и я не псих. Только толку от этого не было — смерть не панацея, она почему-то не помогала восстановить память.

— Почему ты рассказал мне об этом? Не боишься, что я использую это? Как-то выберусь.

— Да уж лучше бы выбрался. — горько усмехнулся японец. — Но завтра ты даже не вспомнишь о нашем разговоре. И завтра к тебе снова придёт Наоми. Будет ходить до тех пор, пока не залетит, а может и ещё чуточку дольше. Сука! Шлюха! — зло сплюнул он себе под ноги.

— Я могу всё записать, оставить себе подсказку, указания. — я достал свою тетрадку и постучал по ней пальцем.

— Неа. Не можешь. — помотал он головой.

— Почему? — холодок пробежал по спине, а какое-то непонятное чувство тревоги било набатом в моей голове.

— Без пяти минут двенадцать. — японец взглянул на часы и пожал плечами. — Ты уже ничего не успеешь. Вот и ещё один секрет, о котором ты завтра не вспомнишь скорее всего — память обнуляется ровно в полночь. Все артефакты в твоём теле заработают в полную силу, и ты уже ничего не вспомнишь. Госпожа Оота знает своё дело. А если и успеешь что-то там черкануть лишнего, придут парни из группы зачистки и подчистят твои записи — ты тут на особом контроле.

— Ты тянул время? — разочарованно хмыкнул я.

— Ты сам его тянул. Да и какая разница? Что бы ты сделал? Оставил себе послание в тайнике? А толку? Наверное, оставлял уже, и не раз.

Он щелбаном запустил окурок в сторону — тот пролетел по высокой дуге, врезался в кирпичную стену с противоположной стороны, выстрелил россыпью искр, на секунду озарив темноту переулка, и потух, упав в лужу.

— Не скажу, что рад был познакомится с тобой, Макс Юсупов, но… Да пошёл ты! Ещё увидимся. — парнишка поморщился, отлип от стены и двинул по темной мощёной дороге, слегка пошатываясь от стены к стене, периодически спотыкаясь и не оборачиваясь…

— А толку… — повторил я слова японца, тяжело вздохнул и затравлено оглянулся по сторонам. Сраный день сурка какой-то, только я в нем сраный статист, который ничего не помнит. Сраный NPC*!

Я достал из кармана записку, написанную самому себе и свёрнутую в несколько раз в небольшой прямоугольник, развернул, перечитал ещё раз, порвал на мелкие кусочки и бросил под ноги. В этом нет смысла. Даже если я себя убью — мне это не поможет. Убивал и не раз… Интересно — я бессмертный? Может и не бессмертный, но точно очень живучий. А что если… Если артефакты нельзя извлечь, их можно уничтожить. Что сильнее, моё тело или какие-то побрякушки в нём?

Пять минут… Успею или нет? Если нет, всё придётся начинать с самого начала… Сука! Долбанный день сурка длинною в полтора года! Я развернулся и рванул по переулку, мимоходом глянув на часы — три минуты до полуночи. Должен успеть…

Глава 19

Завод был совсем рядом с баром. Я пробежал мимо пустующей сторожки охраны, перепрыгнул через турникет, свернул налево и промчался мимо двух чужих ангаров. Добежал до нашего цеха, дёрнул за ручку ржавой двери и завалился внутрь. Дежурное освещение под потолком, тихий гул работающей, и никогда не гаснущей, по слухам, огромной доменной печи, жар и запах жжёного метала.

Я замер напротив больших створок какого-то технологического отверстия в человеческий рост, дёрнул за рычаг на полу и моё лицо опалило жаром, словно из жерла вулкана. Створки медленно дёрнулись и поползли в стороны, выпуская раскалённый воздух наружу. Под потолком замигала сигнальная красная лампа, предупреждая об опасности, но я лишь отмахнулся и шагнул в алеющий передо мной зёв.

Да, может я псих, может я делаю что-то не так, но пока моё чувство опасности молчало, значит я делал всё правильно. Чувство опасности? Какое, нахер, чувство⁈ Забавно…

Я сделал ещё один шаг вперёд и глянул на наручные часы — 30 секунд до полуночи. Ощутил, как накалились и завибрировали чужеродные артефакты в моём теле, готовясь выполнить свою функцию точно по таймеру, и обречённо шагнул внутрь. Да пошло оно всё! Больше не хочу быть марионеткой, тупым болванчиком…

Боли не было, как и страха и сожаления. Все нервные окончания сгорели за доли секунды. Я лишь ощутил, как полыхнула моя чёрная аура, как пространство вокруг меня заволокло чёрным, клубящимся, всепожирающим мраком, и как я потерял связь с реальность, ориентацию в пространстве и счёт времени…

Когда очнулся — всё было кончено… Я стоял по колено в груде тёплой, согревающей трухи, над головой висело яркое звёздное небо, а моя память медленно возвращалась ко мне объёмным потоком информации, заполняя все серые клеточки моего разума.

Я с трудом выбрался из кучи тяжёлого пепла, умудрился найти изъеденный ржавчиной, но более-менее уцелевший шкафчик с одеждой, примерил чужие ботинки на босую ногу и натянул на голое тело чужую рабочую робу — всё лучше, чем разгуливать голышом. Выбрался наружу через покосившиеся и державшиеся на одной петли и честном слове двери, и замер на пороге, заметив стоящего неподалёку высокого, черноволосого парня.

Дорогой серый костюм, руки, небрежно засунутые в карманы брюк, и легкая смешинка во взгляде.

— Неплохо ты тут покуражился. — хмыкнул Майки Романов, виновник моего попадания в этот мир, в тело шестилетнего пацана Макса Климова, небрежно сбил пепелинку со своего плеча и вздохнул. — Хотя, нужно отдать тебе должное, справился ты гораздо быстрее. Я думал, твоё развитие займёт лет десять-двенадцать…

— Снова ты? — проворчал я, засыпав его вопросами: — Что тебе нужно? Раньше не мог меня вытащить?

— Я тебе ничего не должен. — пожал он плечами, развернулся и пошёл в сторону выхода. — Сам вляпался — сам и вылазь.

— Тоже верно. — я догнал его через пять шагов, поравнялся, мельком глянул на его задумчивый профиль и неспеша зашагал рядом, нога в ногу. — Тогда что ты здесь делаешь?

— Гуляю, дышу чистым воздухом и наслаждаюсь тишиной. Ты против?

— Гуляет он… Как же! — хмыкнул я.

— Всё вспомнил? — с интересом глянул он на меня.

— Похоже на то. Знаешь, чего мне сейчас больше всего хочется? После того, как я вспомнил каждый день, проведённый здесь. Каждый! Сука! Сраный день!