Причина жизни - Фильчаков Владимир - Страница 14

— Гоша, — послышался слабый испуганный голос, и Гоша взглянул налево. Там сидела та самая девушка, и Гоша почему-то знал, что ее зовут Арина, и он посмотрел на нее обалдело и отвел взгляд. — Гоша, — повторила Арина, — Где мы? Я боюсь.

Гоша прокашлялся и сказал солидно, не узнавая голоса:

— Это Город Желаний.

— Я знаю, — отозвалась Арина и придвинулась ближе. — Я боюсь.

— Не бойся, — успокоил ее Гоша, оглядываясь. — Разберемся.

Толпа на тротуаре немного поредела, но продолжала молча, с достоинством двигаться в том же направлении. И тут к скамье подошел детина, затянутый в черную кожу с ног до головы, уляпанный заклепками в самых неожиданных местах. На правую руку у него была намотана тяжелая дюймовая цепь. Рожа у детины была ублюдочная — длинная, с вытянутыми кривыми губами, нагло ухмыляющаяся; глазки, рыскающие по сторонам, оглядели Арину и остановились на Гоше.

— Вы чего это тут расселись? — гнусаво спросил детина, поигрывая цепью.

— А тебе какое дело? — отозвался Гоша. Детина недобро усмехнулся и выпустил край цепи.

— Проваливайте отсюда, — сказал он. Гоша встал, обошел скамью и остановился в трех шагах от него. Арина спряталась у него за спиной. Детина поигрывал цепью, продолжая недобро улыбаться. — Проваливайте отсюда, — повторил он.

— Тебе не помешало бы поучиться вежливости, — сказал Гоша. — Если ты через пять секунд уйдешь, тебе ничего не будет. Сгинь. Я так хочу.

В глазах детины загорелась радость. Он взмахнул цепью и нанес удар. Гоша выставил руку, и цепь намоталась на нее. Гоша рванул цепь на себя, детина дернулся следом, с хрустом наткнулся на Гошин кулак, выпустил цепь и рухнул на асфальт, зацокав заклепками. Гоша отступил на два шага, поднял голову. Место действия обступили зеваки. Они стояли молча, с туповатыми выражениями на лицах. Поверженный детина завозился, всхлипнул, сплюнул кровь.

— Пошли, — сказал Гоша Арине. Они прошли сквозь расступившуюся толпу, тут же сомкнувшуюся за ними.

— Эй, — послышался плаксивый голос, и Гоша обернулся. Детина протискивался через толпу. — Отдай цепь, а?

— Пошли, — повторил Гоша. Арина покорно следовала за ним.

— Отдай цепь, а, — канючил детина. — Отдай. Кент убьет меня. Отдай, а? Ну зачем она тебе, а?

Не оборачиваясь, Гоша разжал руку, и цепь звякнула об асфальт. Сзади удовлетворенно хрюкнули. Гоша прошел несколько шагов, посмотрел назад. Детина понуро брел к скамье, толпа медленно расходилась.

— А ну, — вдруг заорал детина, — стойте-ка! — Люди послушно остановились, боязливо косясь на цепь. — Ну-ка, раз, два, взяли! — Мужчины облепили тяжелую скамью со всех сторон, подхватили и понесли в ближайшую подворотню. — Давай, давай! — покрикивал детина, размахивая цепью.

Гоша болезненно скривился, посмотрел на руку. Рука болела от удара, костяшки пальцев были ободраны. Он поднял голову, посмотрел на испуганное лицо Арины, ободряюще улыбнулся.

— Идем, идем, — сказал он. — Нам не следует здесь задерживаться.

Арина слабо улыбнулась в ответ и последовала за ним. «Театральный разъезд» закончился, и улица почти опустела. Поток машин на дороге тоже значительно поредел. И тут раздался вой сирены и визг тормозов. Возле того места, где была скамья, лихо затормозили два желтых милицейских «Уазика», из них посыпались омоновцы в бронежилетах и круглых шлемах и открыли стрельбу из автоматов. Гоша схватил Арину за руку и втащил в ближайшую дверь магазинчика, на вывеске которого значилось: «Подарки». Вбегая в магазин, Гоша успел заметить, как какой-то зазевавшийся прохожий невдалеке дернулся, взмахнул руками и упал на землю.

— Однако здесь слишком оживленно, — пробормотал Гоша.

Они остановились в нерешительности посреди маленького магазинчика. Прямо перед ними на стене висел огромный гобелен с изображением Георгия Победоносца, прокалывающего змия копьем. Победоносец смотрел почему-то не на змия, а в лицо входящим. Под гобеленом, опираясь руками о широкий застекленный прилавок в виде буквы П, стоял продавец — маленький старичок, одетый в белую рубашку с черной бабочкой и черные брюки, волосы у старичка тоже были черные, с проседью. Продавец напоминал крупье в казино и ласково улыбался.

— Молодые люди желают что-нибудь приобрести? — осведомился он.

Гоша пожал плечами, указал на окно.

— Стреляют, — сообщил он. Старичок прислушался. На улице протрещала автоматная очередь.

— Да, — согласился старичок. — Они часто стреляют, чтоб вы знали. Настолько часто, что оказалось дешевле заказать бронированное стекло, чем семь раз в неделю ставить простое. Здесь вы в безопасности, чтоб вы знали. Пуля из «Калашникова» не пробивает. — Он приосанился и продолжал:

— Стекло обошлось мне дорого, очень дорого, — он зажмурился, — чтоб вы знали. Зато теперь я не знаю хлопот. Ну-с, раз уж вы здесь, не соблаговолите ли взглянуть на товар?

Гоша подошел к прилавку, посмотрел. Под стеклом на красных бархатных подушечках лежали ордена и медали.

— Здесь у меня дореволюционные награды, чтоб вы знали, — пояснил продавец. — Орден святого Георгия, — он махнул большим пальцем через плечо на гобелен, — орден святой Анны, солдатские медали. А тут — советские ордена. Орден Ленина, Красной Звезды, Золотые Звезды Героев и так далее. Здесь — современные российские ордена и медали, Герой России, чтоб вы знали, «За заслуги перед Отечеством». А на этой витрине, взгляните, взгляните, иностранные ордена — Почетного легиона и Подвязки. Награды на любой вкус, чтоб вы знали.

Гоша смотрел не на награды, а на ценники. Самое маленькое число стояло под медалью «За спасание на водах» — 1000, другие цены были более внушительные: под орденом Ленина, например, было написано 50000, а под звездой Героя России — 200000.

— Цифры, как вы сами понимаете, в долларах, — продолжал старичок и вздохнул. — Что делать? Инфляция.

— Однако цены у вас… — протянул Гоша.

— О, цены самые умеренные, — оживился старичок. — Самые умеренные, уверяю вас. У моих конкурентов цены гораздо выше, я торгую почти в убыток, но надо же как-то выживать в этом мире. Вот, например, Герой России. Вы полагаете, что двести тысяч долларов за него — большая цена. Вы ошибаетесь, молодой человек. Тут ведь нужен указ президента, — он поднял палец, — чтоб вы знали. Причем не какая-нибудь липовая бумажка, а настоящий, подлинный указ, чтоб вы знали. Нет, молодой человек, двести тысяч долларов совершенно божеская цена, совершенно божеская. Да вы загляните к конкурентам, загляните. У меня уж были с ними стычки на почве цен, чтоб вы знали. Да-с, были стычки. Но у меня хорошая «крыша», чтоб вы знали, и они отступились.

— И что, — подала голос Арина, — покупают?

— О да. Покупают, барышня, покупают, чтоб вы знали. Одно время был застой в торговле, а теперь опять оживление. Да вот перед вашим приходом, еще до стрельбы, заходили два господина, купили дворянский титул… Ах! Я и не сказал, у меня и титулы есть, чтоб вы знали. И недорого совсем! А почему недорого, спросите вы? А потому что без поместий, без поместий. Но пользуются спросом.

— Простите, — сказала Арина, — но ведь ваш магазин называется, кажется, «Подарки»?

— А как же! Как же ему еще называться, барышня?

Арина не нашла, что ответить. Действительно, как же ему еще называться? Старичок прислушался.

— Стихло, — сообщил он. — Они растратили весь боезапас и теперь отдыхают. Можете смело выходить, вас не тронут.

Гоша двинулся к выходу, постоял у двери, послушал. На улице действительно было тихо.

— Пойдем, — сказал он Арине и повернулся к старичку. — До свидания.

— До свидания, молодые люди, до свидания. Заходите еще. С деньгами, — он лукаво улыбнулся.

— Прощайте, — сказала Арина.

Гоша осторожно выглянул наружу, огляделся. «Уазики» стояли там же, возле них сидели усталые омоновцы и курили, вяло перебрасываясь словами. На тротуаре вповалку лежало несколько окровавленных трупов.

— Что там? — испуганно спросила Арина.

— Постреляли и отдыхают, — ответил Гоша. — Идем. Не смотри туда.