Старик в углу - Орци Эмма - Страница 40

Затем я снова вышел на улицу и встретился с мистером Аароном Коэном недалеко от Харвуд-клуба. Бо́льшую часть пути мы прошли вместе, и наш разговор носил исключительно дружеский характер. Мы расстались на краю Портленд-плейс, недалеко от ворот площади, где нас увидел полицейский. Затем мистер Коэн намеревался пересечь площадь, чтобы сократить путь домой. Я считал, что идти одному в темноте и тумане опасно, тем более у мистера Коэна имелась при себе крупная сумма.

Мы побеседовали на эту тему, и в конце концов я убедил его взять у меня револьвер, поскольку мне предстояло идти по достаточно людным улицам и, кроме того, я не имел при себе ничего, что могло бы заинтересовать грабителей. После непродолжительного сопротивления мистер Коэн согласился взять револьвер – вот почему оружие оказалось на месте преступления. Мы распрощались с мистером Коэном через несколько минут после того, как я услышал, что церковные часы пробили без четверти три. Без пяти три я был на перекрёстке Оксфорд-стрит и Грейт-Портленд-стрит, а от этого места до Эштон-клуба путь занимает не менее десяти минут».

Это объяснение выглядело вполне правдоподобным, поскольку обвинению так и не удалось убедительно объяснить ситуацию с револьвером. Человек, успешно задушивший свою жертву, не стал бы стрелять из револьвера, разве что пожелал бы привлечь внимание ближайших прохожих. Гораздо более вероятно, что стрелял сам мистер Коэн – возможно, в воздух, после того, как внезапно был атакован сзади. Поэтому объяснение мистера Эшли было не просто правдоподобным, но единственно возможным.

Таким образом, совершенно естественно, что после почти получасового допроса суд, полиция и публика с одинаковой радостью возвестили, что обвиняемый покинул суд с незапятнанной репутацией.

ГЛАВА XXX.

ДРУЗЬЯ

– Да, – нетерпеливо прервала Полли, соображая ничуть не медленнее Старика, – но в этом ужасном преступлении после суда вместо мистера Эшли заподозрили его друга, и, конечно, я знаю…

– Но в том-то и дело, – тихо прервал Старик, – вы не знаете… конечно, вы имеете в виду мистера Уолтера Хатерелла. Как и все остальные. Человек, слабый, но решительный, совершил преступление от имени своего трусливого, но ещё более самоуверенного друга, подбившего его на злое деяние. Хорошая теория, и, по-моему, даже полиция решила её придерживаться.

Я говорю «даже», потому что они очень усердно трудились, пытаясь создать дело против молодого Хатерелла, но непреодолимым препятствием для них стало время. В тот час, когда полицейский видел стоявших рядом двух мужчин возле Парк-сквер, Уолтер Хатерелл ещё сидел в Харвуд-клубе, который покинул только без двадцати два. Если бы он хотел подстеречь и ограбить Аарона Коэна, то наверняка не успел бы – мистер Коэн к этому времени уже добрался бы до дома.

Более того, двадцать минут – невероятно мало для того, чтобы пройти от Ганновер-сквер до Риджентс-парка, не пересекая площадь, найти человека, местонахождение которого с точностью до двадцати ярдов вам неизвестно, поссориться с ним, убить его и обыскать его карманы. И, кроме того – полное отсутствие мотива.

– Но… – призадумалась Полли, потому что вспомнила, что убийство в Риджентс-парке, как его обычно называли, было одним из тех, которые остались непостижимой тайной – как и многие другие преступления, упоминавшиеся в полицейских анналах.

Старик в углу склонил забавную птичью голову набок и посмотрел на мисс Бёртон, явно забавляясь её недоумением.

– Вы не понимаете, как совершили это убийство? – с усмешкой спросил он.

Полли была вынуждена признать, что нет.

– Если бы вы оказались в затруднительном положении мистера Джона Эшли, – не унимался Старик, – то не смогли бы понять, как с лёгкостью покончить с мистером Аароном Коэном, забрать его выигрыш, а затем водить полицию всей страны за нос, доказав неоспоримое алиби?

– Я не смогла бы с лёгкостью, – отпарировала Полли, – в одно и то же время оказаться в двух разных местах, отстоящих друг от друга на добрую половину мили.

– Конечно! Я вполне допускаю, что в одиночку вам бы ничего не удалось, но если бы у вас был друг…

– Друг? Но вы говорили…

– Я говорил, что восхищаюсь мистером Джоном Эшли. Именно он был главарём, который всё спланировал, но не смог бы завершить эту захватывающую и ужасную драму без помощи волевых и умелых рук.

– Но даже тогда... – попыталась возразить Полли.

– Пункт номер один, – взволнованно перебил он, возясь со своим неизбежным шнурком. – Джон Эшли и его друг Уолтер Хатерелл вместе покидают клуб и вместе принимают решение о плане кампании. Хатерелл возвращается в клуб, а Эшли идёт за револьвером – револьвером, сыгравшим исключительно важную роль в трагедии, но не ту, что назначила ему полиция. Теперь внимательно проследим за Эшли, который торопится догнать Аарона Коэна. Вы верите, что он вступил с ним в разговор? Что он шёл рядом с ним? Что он просил отсрочки? Нет! В тумане он подкрался к нему и схватил за горло, наподобие старинных душителей. Коэн был человеком апоплексического сложения, а Эшли – молодым и сильным. И твёрдо намеревался убить...

– А мужчины, беседовавшие у входа на площадь? – возразила Полли. – Одним из них был Коэн, а другим – Эшли.

– Простите, – завертелся Старик на стуле, будто обезьяна на шесте, – двое мужчин не беседовали у ворот площади. По свидетельству констебля Джеймса Фаннелла, двое мужчин держались за руки и опирались на ограждение площади, но говорил только один.

– То есть вы считаете…

– В тот миг, когда Джеймс Фаннелл услышал, как часы Святой Троицы пробили половину третьего, Аарон Коэн был уже мёртв. Исключительно просто, – нетерпеливо добавил он, – невероятно легко, но, о Боже! как удивительно, как потрясающе умно! Джеймс Фаннелл уходит, и тут же Джон Эшли, открыв ворота, поднимает тело Аарона Коэна на руках и переносит его через площадь. Площадь, конечно, пустынна, и путь совсем не сложен. Можно предположить, что Эшли уже проходил его раньше. Во всяком случае, опасности встретить кого-либо не было.

Тем временем Хатерелл покинул клуб. Он мчится по Оксфорд-стрит и Портленд-плейс со всей скоростью, на которую способны его мощные ноги. Преступники решили, что ворота, ведущие на площадь, останутся запертыми.

Догоняя Эшли, Хатерелл вслед за ним пересекает площадь и достигает отдалённых ворот как раз вовремя, чтобы помочь своему сообщнику бросить тело у перил. Затем, не медля ни секунды, Эшли бежит обратно через сады прямо в Эштон-клуб, по дороге выбросив ключи мертвеца там, где их обязательно найдут.

Хатерелл даёт своему другу шесть-семь минут форы, затем начинает изображать ссору, длящуюся две-три минуты, и, наконец, будит соседей криками «Убийство!» и выстрелами из пистолета, заставляя всех поверить, что преступление в действительности произошло в то время, на которое у предполагаемого преступника уже имеется неоспоримое алиби.

– Я, конечно, не знаю, что вы обо всём этом думаете, – добавил чудак, напяливая пальто и перчатки, – но считаю планирование этого убийства – людьми, не имевшими никакого преступного опыта, заметьте – одним из самых умных стратегических решений, с которыми я когда-либо сталкивался. И в этом случае, как и в ряде других, нет никакой возможности привлечь к ответственности ни злодея, ни его сообщника. Они не оставили после себя ни единого доказательства; они предусмотрели всё до мелочей; и каждый сыграл свою роль с хладнокровием и храбростью. Люди, проявившие подобные качества в каком-нибудь грандиозном и добром деле, стали бы выдающимися государственными деятелями.

Вот только на самом деле они – всего лишь парочка юных мерзавцев, избежавших людского правосудия и заслуживших в итоге ваше искреннее и беззаветное восхищение.

Он ушёл. Полли попыталась было окликнуть его, но узкое лицо уже скрылось за стеклянной дверью. Мисс Бёртон хотелось забросать Старика вопросами – доказательства, факты? Он ограничился предположениями – и всё же она каким-то образом чувствовала, что он снова разгадал одну из самых мрачных загадок великого криминального Лондона.