Лю Яо: Возрождение клана Фуяо (СИ) - "Priest P大" - Страница 247

Чэн Цянь был ошарашен.

Тан Чжэнь вздохнул и продолжил:

— Глупо было ждать, что Цзян Пэн когда-нибудь завоюет титул Бэймина. Там, в долине Минмин, ты сказал, что сможешь проплыть для меня через кипяток и пройти по огню4, и я захотел передать эту «силу» тебе. Но в тот день, когда тебя заперли на Платформе Бессмертных, ты не побоялся навредить себе, не испугался боли. Ты просто не мог смотреть на то, как умирает твой старший брат... Тц, в конце концов, человек предполагает, а боги располагают5.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

4 赴汤蹈火 (fùtāng dǎohuǒ) — плыть через кипяток, ступать по огню (обр. в знач.: а) идти на любые жертвы; вынести любые страдания, не останавливаться ни перед чем.

5 人算不如天算 (rénsuàn bùrú tiānsuàn) — человек предполагает, а Господь располагает; (Неисповедимы пути Господни).

— Ох, мне так жаль, я случайно занял твою выгребную яму для удобрений, — с легкой усмешкой сказал Янь Чжэнмин.

Но Тан Чжэнь не воспринял его слова всерьез.

— Не нужно извиняться, в тайном царстве горы Дасюэшань бушует ветер. Теперь, когда вы вошли сюда, вы не сможете покинуть это место без Пламени ледяного сердца. Что ты выберешь? Погибнуть здесь вместе с ним или быть послушным мальчиком и отдать мне свою душу, чтобы я мог забрать лист золотого лотоса? Уверяю тебя, я обязательно выведу отсюда твоего драгоценного младшего брата.

Чэн Цянь посмотрел на Тан Чжэня со сложным выражением лица и, прежде, чем Янь Чжэнмин успел ответить, юноша внезапно перебил:

— Этот лист нужен младшей сестре? Тан Чжэнь, если признаешь это, я прощу тебя.

Услышав эти слова, Янь Чжэнмин едва не вышел из себя. Он оглянулся и посмотрел на Чэн Цяня. Юноша подумал: «Что? Пусть он и пообещал ему проплыть через кипяток и пройти по огню, но как он может вот так взять и простить этого человека из-за одного лишь слова? Это же неразумно. Чем этот по фамилии Тан опоил его?!»

Но Тан Чжэнь, похоже, тоже был слегка ошарашен. Он медленно приподнял брови и с улыбкой произнес:

— Да, это для нее.

Чэн Цянь посмотрел ему прямо в глаза и ясно представил себе, как этот веселый и по-весеннему теплый взгляд наполняется безграничным безумием.

— Ну, раз уж это для нее, — чеканя каждое слово, продолжил Чэн Цянь, — тогда я осмелюсь спросить тебя, как зовут мою младшую сестру? Когда она родилась и когда впервые проявилась ее демоническая суть? Когда она впервые полетела?

Лицо Тан Чжэня напоминало безжизненную маску. Он не злился из-за неудач и продолжал смотреть на юношу с легкой улыбкой.

— Даою, давайте отбросим это показное дружелюбие, — сказал он. — Позвольте мне сказать вам кое-что. Лишь смертные и муравьи, что проживают короткие жизни и исчезают в никуда, беспокоятся о детях и внуках. Только они заботятся о судьбе будущих поколений. Но те, кто следует по истинному пути и возносится на небеса, будут жить вечно. Для них все едино. Так что же такого особенного в кровных узах?

— О, так значит, ты хочешь очиститься от грехов Поглощающей души лампы, чтобы встретить Небесное Бедствие и стать бессмертным? — отозвался Чэн Цянь.

Но Тан Чжэнь скрупулезно поправил его:

— Нет, Небесное Бедствие дарует лишь полубессмертное тело. Такое же, как у тебя. Мне же нужны миллионы душ. Помнишь, я говорил тебе? С твоим полубессмертным телом, если ты всю оставшуюся жизнь проведешь, совершенствуясь в ледяном озере, то сможешь обрести истинное бессмертие. Призрачные тени для меня то же самое, что это ледяное озеро.

Тун Жу отнял миллионы жизней, и весь мир до сих пор задается вопросом, когда именно это произошло.

Некоторые говорят, что это произошло во времена восстания князя Ань-вана, некоторые, что в тот момент, когда дракон с Южных окраин развязал войну, а другие полагают, что все случилось тогда, когда пало Управление небесных гаданий...

Никому и в голову не пришло, что за всем этим стоял Тан Чжэнь.

Вдруг, Янь Чжэнмин вспомнил, как Ли Юнь рассказывал ему о том, что даже такой человек, как Мучунь чжэньжэнь, сбежав от Поглощающей души лампы, едва не лишился рассудка. Но Тан Чжэнь... он полностью слился с этой лампой.

Лампа давно лишила его человечности, а его возлюбленная и дочь, ради которых он когда-то пожертвовал жизнью, теперь превратились в незнакомцев.

— Бессмертие... — выражение лица Чэн Цяня внезапно изменилось. На нем застыло что-то среднее между горечью и насмешкой. Юноша резко протянул руку и схватил золотой лотос. — Я помогу тебе. Я лично сорву лист золотого лотоса и дарую тебе бессмертие.

— Сяо Цянь! Не трогай... — только и успел выпалить Янь Чжэнмин.

Но Тан Чжэнь этому совершенно не обрадовался. У Чэн Цяня не было такого могущества, он не смог бы заполучить лист золотого лотоса.

Но, внезапно, стоило юноше только коснуться цветка, как все его лепестки мгновенно завяли и осыпались, а внизу, прямо под ними, слегка подрагивая поднимался маленький лист, размером с большой палец!

Тан Чжэнь был шокирован. Маленький и изящный лист золотого лотоса еще не успел раскрыться, но Чэн Цянь уже сорвал его и сжал в кулаке.

Вопреки ожиданиям, лист не смог поглотить его душу!

Ты не Цзян Пэн! Кто ты?

— Невозможно... — зрачки Тан Чжэня резко сузились. Внезапно, он кое о чем вспомнил. — Нет, как ты избавился от «души художника»?

Чэн Цянь молча улыбнулся. И в этой улыбке таился невысказанный намек. Там, где было синее море, отныне тутовые рощи1, но его истинные помыслы были куда глубже, там, где их сложнее было разгадать.

1 沧桑 (cāngsāng) — где было синее море, там ныне тутовые рощи; обр. огромные перемены; житейские бури, невзгоды, превратности судьбы.

Янь Чжэнмин был ошарашен, однако, не дожидаясь его реакции, земля под ногами юноши задрожала. Лист золотого лотоса был сорван, и теперь гора Дасюэшань наверняка должна была разрушиться.

— Ничего удивительного, — тихо сказал Чэн Цянь, держа в руке маленький листок, — если он появляется лишь в присутствии темного заклинателя, это значит, что лист признает только владыку десяти тысяч демонов? Неудивительно, что владыку десяти тысяч демонов называют «Господином Бэймином». Так вот, что это на самом деле значит. Тан Чжэнь, ты когда-нибудь слышал об успешном вознесении темного заклинателя?

На лице Тан Чжэня появилась гордая и насмешливая улыбка.

— Сяою, успех зависит лишь от человека.

Он произнес эти слова также, как и в тот день, более двухсот лет назад, когда он попрощался с Тун Жу у подножия горы Фуяо.

Чэн Цянь спокойно посмотрел на мужчину. Постепенно гнев и холод исчезли с его лица, и на их место пришли тень иронии и тоски. Казалось, что он смотрел на Тан Чжэня, но в то же время он словно бы глядел сквозь него.

Взгляд юноши был полон мрака и, похоже, сочувствия.

Янь Чжэнмин хорошо знал, что, когда Чэн Цянь так хмурился, он собирался кого-то обругать. Но в этот раз он никак не мог понять, показалось ли ему, но он чувствовал, будто видел в глазах Чэн Цяня, что ему больше незачем было жить.

Чэн Цянь равнодушно стиснул ладонь и беспощадно развернул пальцами лист золотого лотоса.

Тан Чжэнь тут же изменился в лице. Он больше не мог сохранять спокойствие и непринужденный вид. Его глаза налились кровью, взгляд стал свирепым.

— Подожди, что тебе нужно? — поспешно осведомился он.

— Как много в этом мире создано из ничего2, потому что вы, люди, полны несбыточных надежд, — тихо сказал Чэн Цянь.

2 无中生有 (wú zhōng shēng yǒu) — сделать из ничего, измышлять небылицы (ср.: высосать из пальца).

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Нет, ты не можешь…

Чэн Цянь безжалостно сжал руку, и хрупкий листок тут же рассыпался в прах.

Тан Чжэнь долго не мог поверить в случившееся. Внезапно, он издал протяжный, нечеловеческий крик, и ринулся к юноше.

Он больше не пытался скрыть свою истинную сущность, все его тело обратилось в черный туман.

Янь Чжэнмину тоже хотелось кричать. Это же был лист золотого лотоса с горы Дасюэшань! Многие из живущих в мире людей никогда даже не слышали о нем. Сколько же он стоил!