Убить волка (СИ) - "Priest P大" - Страница 214

Но что-то не сходилось. Если Янь-ван действительно грезил о троне, то почему, когда Император Лунань решил отречься в его пользу, принц не подчинился императорскому указу?

Допустим, во время осады столицы он сказал «нет», а потом пожалел об этом, но зачем же тогда ругаться с самыми влиятельными придворными министрами? Разве не разумнее попытаться привлечь их на свою сторону?

Пребывая в растерянности, Цзян Чун осторожно произнес:

— Ваше Высочество, после того как ваш подчиненный прочел доклад министра, даже он преисполнился сомнений, стоит ли вообще учреждать эти предприятия. Не говоря о государе. Но если это проект провалится, как тогда императорский двор должен задобрить людей вроде господина Ду, которые внесли большой вклад в развитие страны? И что делать с беженцами?

— Ты неправильно понял, — усмехнулся Чан Гэн. — Когда Император увидит донесение, в первую очередь его будет беспокоить, что цзылюцзинь попадет в частные руки. Раз министр Фан столь усердно доказывал, что топливо нельзя доверять купцам, почему бы нам не найти другой выход. Так ведь будет лучше для всех?

Цзян Чун растерялся.

— Возвращайся и хорошо подготовься, — продолжил Чан Гэн. — Приезжай завтра пораньше. До начала утренней аудиенции во дворце все обсудим. Не разочаруй моего брата-императора.

Цзян Чун встал, чтобы попрощаться. Слова Янь-вана звучали невероятно спокойно и при этом уверенно, словно он услышал скрытое значение в словах Фан Циня. Похоже, принц был готов к его критике и заранее продумал, как на нее ответить.

Вот только... Если у него был уже заготовлен ответ, почему он сразу не выдал его? К чему ходить вокруг да около?

Зачем обострять противостояние между новыми чиновниками, купившими ассигнации Фэнхо, и знатными семьями?

— И, кстати, Ханьши, — окликнул его Чан Гэн.

На сердце у Цзян Чуна было неспокойно, но он собрался и приготовился узнать, что за важную задачу ему вверил принц. Слушал он крайне внимательно.

Чан Гэн приказал:

— Распорядись, чтобы на кухне мне приготовили два цзиня [3] соленых сушеных желтых горбылей. Возьму с собой. Заранее спасибо!

Господин Цзян поскользнулся от удивления и едва не скатился с лестницы.

Тем временем припозднившемуся по просьбе Императора Лунаня Гу Юню удалось покинуть дворец до того, как на ночь затворили ворота.

Во время подготовки к военным действиям все четыре пограничных гарнизона должны были согласовать распределение снабжения с Аньдинхоу, после чего в Военный Совет необходимо было направить доклад. И лишь тогда Военный Совет мог обратиться к Императору. Актуальный план снабжения армии цзылюцзинем предполагалось передать Гу Юню сразу после окончания аудиенции, но неожиданно Император задержал его допоздна. Так что Шэнь И пришлось ждать до наступления темноты. Гу Юнь наконец неспешно показался из дворца, когда он уже не находил себе места и зевать начал от скуки.

— Чего ты сегодня так долго? — подошел к нему Шэнь И. — Я уж было подумал, что вы с Императором снова что-то не поделили.

Гу Юнь взял в руки подготовленный для него доклад и лениво начал перелистывать страницы.

— Дома посмотрю... Да о чем нам спорить в таком почтенном возрасте.

Шэнь И оторопел. Он потрясенно уставился на Гу Юня и, запинаясь, переспросил:

— Ка... Каком возрасте? Великий маршал, с вами все в порядке? Что такого Император сказал-то?

С чего вдруг «северо-западный цветок», любивший целыми днями напролет красоваться перед всеми, вдруг вспомнил о своем «почтенном возрасте»!

Гу Юнь с тоской взглянул на свое плечо. Слюни маленького наследного принца, задремавшего у него на руках, не успели высохнуть.

Одинокому человеку гораздо проще убедить себя, что он еще молод. Теперь же Гу Юня неожиданно стали величать великим дядей. Это невольно напомнило ему о собственном возрасте. Что ж, если ему и вправду уготован короткий век, то половина жизни уже позади.

— Ничего, — отстранено бросил по дороге Гу Юнь. — Государя, видимо, до того достали громкие свары при дворе, что он решил немного со мной поболтать... С ранних лет Император всегда боролся за лидерство и ненавидел проигрывать. Он непременно должен был превосходить других во всем, за что брался. Когда он только унаследовал престол, то отправился на гору Тайшань, дабы совершить там обряд жертвоприношения небу и земле [4], но с годами он переменился, он... Скажем так, правление далось ему нелегко.

Скрестив руки за спиной, Шэнь И внимательно его слушал. Каждый раз, когда речь заходила об этой проклятой императорской семье, на него всегда находила тоска. Юань Хэ упокоился в Императорской усыпальнице, а его наследник оказался еще более непостоянным. Три счастливых дня — и вот государь активно осыпает своего подданного милостями и готов наделить его властью повелевать всем миром. Два неудачных дня — и государь немедля бросает своего подданного в темницу. Если подданный не справлялся с задачей, то невозможно было предсказать чей клинок оборвет его жизнь.

Будь Император Юань Хэ тогда немного решительнее, Гу Юнь уже успел бы переродиться и жениться. Но прошлый Император с одной стороны хотел извести род Гу на корню, а с другой никак не решался воплотить намерения в жизнь. Покойный государь напоминал хладнокровного охотника, что забрался в логово тигра и перебил там всех, но смягчился при виде маленького тигренка, чтобы потом забрать его домой и воспитать как домашнюю кошку. Намерения Юань Хэ убить своего воспитанника были не менее искренним, чем его любовь к нему. С этими глубокими и противоречивыми чувствами Император и взрастил корень всех бед — Гу Юня. Нельзя было точно сказать, стало ли это его успехом или ошибкой.

Шэнь И вздохнул и сказал:

— Пока мы сражались на границе, то не знали о разногласиях при дворе. Теперь понятно, что последние полгода дались Его Высочеству Янь-вану нелегко. Вчера отец напомнил мне, что нет худа без добра. Пусть наша семья не принадлежит к прославленному роду, на протяжении нескольких поколений мои предки принимали участие в императорских экзаменах и честно зарабатывали свое жалование. Когда-то я упрямо настоял на том, что хочу присоединиться к институту Линшу. Мой старик не возражал, а вот матушки и бабушки [5] были вне себя. После того, как из Линшу я сбежал с тобой в армию, это еще больше их рассердило... Ох, не хочу даже вспоминать. В общем в глазах матушек, теток и дядьев я главное семейное разочарование и совершенно пропащий.

Гу Юню не понравились его слова, и он резко возразил:

— С какой это стати ты — семейное разочарование, если ты покрыл свое имя заслуженной воинской славой?

— Между прочим, сейчас мой старик рад, что я присоединился к армии, — сказал Шэнь И. — В нынешние времена при дворе вечно творятся какие-то тайные дела, а интриги становятся все запутаннее. Гораздо безопаснее следовать за тобой на поле боя, чем участвовать в них. По крайней мере на войне дула орудий всегда направлены прямо на врага.

Вместо того, чтобы успокоить, слова Шэнь И еще больше озадачили Гу Юня. Он не знал, что за игру ведет Чан Гэн при этом разобщенном императорском дворе. Военный совет по сути являлся временной мерой и помогал управлять ресурсами и министрами во время войны. Структура этой организации повторяла вертикаль императорской власти — в Военном совете рассматривали поданные Императору прошения и отдавали распоряжения шести министерствами. Однако все чиновники сохранили свои прежние должности — так что Военный совет можно будет легко упразднить после того, как война закончится.

Пока главой Военного совета был Янь-ван, основными задачами организации являлось удовлетворять запросы императора и нужды ключевых военных лагерей. А вот какие намерения преследовали сами члены Военного совета, оставалось загадкой.

— Давай лучше поговорим о чем-нибудь более приятном, — сказал Шэнь И, вырвав Гу Юня из раздумий. — Как там Его Высочество Янь-ван? По-прежнему живет в поместье Аньдинхоу? Что вообще между вами происходит?