Усмиритель душ (СИ) - "Priest P大" - Страница 90

— От меня одни неудачи. — Юньлань еле разобрал его шёпот. — Я навлеку на тебя беду.

Губы Юньланя изогнулись в игривой улыбке, и на его щеках отчётливо проявились ямочки.

— Давай ещё силой атаки померяемся, или шкалой жизни. [1] Если так рассуждать, то мне следует жениться на денежной кошке [2], а это уже даже для меня перебор.

Шэнь Вэй его шутки не понял и ничего не ответил, но так сильно стиснул пальцы, что на ладони едва не выступила кровь.

— Как ты можешь… Как ты можешь такое мне предлагать?

Улыбка пропала с лица Чжао Юньланя, и он затушил сигарету в пепельнице.

Он влюбился в Шэнь Вэя с самой первой встречи. Думал, просто потому, что Шэнь Вэй был откровенно в его вкусе, и старательно игнорировал подспудное ощущение, что они знали друг друга всю жизнь. Прошлое Палача Душ оставалось тайной, и Юньлань не мог сейчас просто взять и спросить его об этом прямо, лицом к лицу.

Но почему-то ему казалось, что Шэнь Вэй прячет от него целый океан боли. Почему сам воздух замерзает каждый раз, как он надевает свой чёрный плащ?

Разве он сам не чувствует холода?

— Прости, — тихо сказал Чжао Юньлань и надолго замолчал. Снова взял сомкнутые пальцы Шэнь Вэя в свои и мягко разжал их, поцеловал тыльную сторону дрогнувшей ладони и беспечно отпихнул в сторону драгоценные бумаги о владении.

Шэнь Вэй закрыл глаза, чувствуя себя бесчестным человеком.

Почему было не остаться в стороне? Не скрыться в глубинах преисподней? Тогда Чжао Юньлань мог бы переродиться хоть сотню раз — они всё равно никогда бы не встретились, и он никогда не узнал бы о самом существовании Шэнь Вэя.

Но противиться этому влечению было невозможно. Просто невыносимо.

Шэнь Вэй хрипло выдохнул: он сам себе казался бесстыдной шлюхой, стоящей на улице в ожидании клиента. А стоило появиться клиенту, как пришло время играть в благородную недотрогу.

Он всегда до глубины души себя ненавидел, но сегодня эта ненависть достигла новых высот.

Чжао Юньлань забрался обратно в постель, потирая виски, и тихо сказал:

— Я мог бы предложить тебе всё, чем владею на этом свете, но думаю, что всё это будет тебе безразлично. Но я всё равно отдам тебе кое-что очень важное: моё сердце… Если ты не желаешь принять его, просто забудь об этом.

Шэнь Вэй вспомнил, как много лет назад один человек прошептал ему на ухо тем же проникновенным тоном, вздохнув со мнимой беспечностью:

"Моё богатство — это горы и реки этого мира, но если подумать, то цепляться за них не стоит: всего лишь горка камней и несколько диких заводей. Лишь одно, чем я обладаю, чего-то действительно стоит, и это моё сердце. Хочешь его? Забирай."

Прошлое в памяти Шэнь Вэя было всё ещё живо и ярко светилось перед глазами.

Отбросив сомнения, он стиснул Чжао Юньланя изо всех сил, так крепко, как только мог, и зарылся лицом ему в шею.

Когда больно людям, склонным к прямоте и ничем не ограниченным, они искрят эмоциями, завывая от горя или отчаяния.

Шэнь Вэй же только и мог, что впиться зубами в собственную руку поверх плеча Чжао Юньланя. Сложно было сказать, как сильно ему пришлось сжать челюсти, но запястье живо опутали ручейки крови, и зубы вошли почти до костей.

Однако Шэнь Вэй не чувствовал боли.

Бесконечные глубины преисподней навалились на его плечи, но в своей безумной агонии Шэнь Вэй мог пролить лишь собственную кровь, а не слёзы.

Учуяв запах крови, Чжао Юньлань живо сообразил, что что-то не так.

— Шэнь Вэй! Что ты творишь? Отпусти сейчас же!

Шэнь Вэй только крепче прижал его к себе.

Люди живут на свете всего несколько десятков лет, это время пролетит, словно мимолётная вспышка, и растворится в тени.

«Разве я не заслуживаю этого времени?..»

— Шэнь Вэй! — Пока Шэнь Вэй затерялся в своих мыслях, Чжао Юньлань вывернулся из его рук и торопливо сел. Его простыни уже пропитались кровью. Взъярившись, он едва не забыл, что перед ним Шэнь Вэй, а не малыш Го. — Ты что, свихнулся? Я, конечно, та ещё свинья, но я никого не стал бы заставлять против воли! Ты покачал головой, и разве я сказал что-то против? Разве сказал хоть что-то? Зачем ты так?!

Вскочив с постели, он бросился было искать аптечку, но Шэнь Вэй схватил его за руку.

Чжао Юньлань развернулся к нему, полыхая от злости, а Шэнь Вэй тихо улыбнулся ему:

— Я принимаю.

Юньлань застыл на месте. Шэнь Вэй улыбнулся ярче и продолжил странным, леденящим тоном:

— Я принимаю твой дар. Твоя жизнь, в этом мире или в загробном, теперь принадлежит мне. Даже если когда-нибудь я тебе надоем, и ты захочешь уйти, я тебе не позволю. Если понадобится, придушу тебя собственными руками.

Чжао Юньлань глупо моргнул: ему потребовалось время, чтобы прочувствовать и осознать эти слова.

В своём профессоре Шэне он, наконец, учуял присутствие Палача Душ.

Вместо того, чтобы отреагировать на эту чудесную и свирепую речь, Юньлань вытащил из-под кровати аптечку и добыл оттуда антисептические салфетки. Присев на краю кровати, он потянул на себя окровавленное запястье Шэнь Вэя и, нахмурившись, осторожно протёр его рану.

— Угораздило же меня, — вздохнув, буркнул он, разбавляя нежность своих действий грубостью слов.