Топить в вине бушующее пламя печали 2.0 (СИ) - "Priest P大" - Страница 370

Тело «короля демонов» больше не могло удерживать в себе трех великих Бедствий и силу Чжу-Цюэ. Разбежавшиеся копии были вынуждены вернуться и вновь стать единым целом. Грудь и живот «Цзю Сюня» были усыпаны зияющими ранами, из которых вырывалось белоснежное пламя.

Однажды незнакомый голос пробудил его ото сна. Открыв глаза, он обнаружил себя в стволе высохшего дерева. Тысячи лет терпя бесчисленные удары молний, он постепенно осознал себя, вспомнив о том, что когда-то был королем демонов. Он мнил себя героем и искренне верил, что на закате жизни оказался в безвыходном положении. Сотни лет назад он даровал сны всем, кто поклонялся «священному древу горы Бедствий». Так появились первые истинно верующие.

Но пламя Чиюань погасло, и сознание короля демонов вновь помутилось.

А десять лет назад…

Когда печать из костей Чжу-Цюэ ослабла, на свет появился последний Хранитель огня. И «Цзю Сюнь» почувствовал небывалую легкость. Снова открыв глаза, он обнаружил, что мир вокруг него изменился, и вместо покинутой деревни он увидел... Управление по контролю за аномалиями.

Гун Чэнгун был первым, кто нашел его. Этот смертный, утративший свою кровь, мечтал стать демоном и с радостью переметнулся к нему. Его подарками стали жертвенный треножник с горы Бицюань и останки Чжу-Цюэ. Должность директора Отдела ликвидации последствий казалась незначительной, но ей было очень легко пользоваться.

Ло Цуйцуй был просто дураком, а Гун Чэнгун — его настоящим орудием.

Но это «смертное орудие» теперь держало зонтик и наблюдало за «Цзю Сюнем» с расстояния нескольких десятков метров.

На миг губы Гун Чэнгуна тронула сдержанная улыбка, хитрая и странная, после чего вновь исчезла без следа.

Теперь «Цзю Сюнь» наконец понял, что все это было ложью от начала и до конца.

На его шее вздулись вены, готовые в любой момент лопнуть и порвать кожу.

— Как ты посмел обмануть меня?

Но у «короля демонов» совсем не осталось времени на гневные тирады. Тело не выдержало напора и рассыпалось на части. Он не успел даже подхватить свое упавшее сердце. Обрушившаяся, словно снег на голову, сеть Управления по контролю за аномалиями превратилась в захлопнувшийся капкан.

Силуэт Гун Чэнгуна почти скрылся за ближайшей скалой. Он остановился, поднял руки и сделал вид, будто стрелял из лука, целясь в грудь своего бывшего «мастера».

На борту вертолета облегченно выдохнул Сяо Чжэн. Он повернулся к Шань Линь и произнес:

— К счастью, с оборудованием «Баоюй»…

Но не успел он договорить, как Шань Линь изменилась в лице. Установленный на вертолете датчик аномальной энергии принялся дико звенеть, и машину сильно затрясло.

— Прыгай! — вдруг закричала командир Шань.

В одной руке женщина держала бумажного змея, другой подтащила к себе Сяо Чжэна. Оказавшись в небе, воздушный змей резко увеличился в размерах и, словно ковер-самолет, подхватил прыгунов. В этот самый момент странная сила захлестнула вертолет, без труда смяв его!

Потерявшее тело Бедствие охватил огонь, и оно рухнуло прямо в Чиюань.

Словно летящий с неба метеорит, явившийся разжечь древнее пламя.

Во имя главной мечты его прошлого хозяина.

В недрах горы Бицюань Шэн Линъюань внезапно открыл свое море знаний, и бесчисленные голоса бурным потоком обрушились на него, гулом отражаясь в голове Сюань Цзи.

— Род клана шаманов не оборвался. Алоцзинь, иди сюда, мы все тебе расскажем…

А между тем в эфире международного телевидения, директор Хуан продолжал:

— Мы никогда не смели называть себя «служителями человечества». Мы работаем не для того, чтобы защищать кого-то или «приносить жертвы» ради кого-то. Мы стараемся быть полезны этому миру, чтобы найти для себя точку опоры. Доказать, что мы не помеха, что от нас тоже есть прок... Что мы тоже достойны ходить по этой земле.

Прекрасные перспективы.

У всех живых существ должна быть точка опоры.

На горный массив обрушилась буря. Ветер рвал и гудел, желая, во что бы то ни стало, оторвать одну из вершин. Раздался треск, поднимая в воздух сноп искр, и в горах начался оползень.

Запертый в недрах Бицюань Сюань Цзи и кости Чжу-Цюэ под ногами Шэн Линъюаня одновременно вздрогнули. С окружавших их скал посыпались камни, и Шэн Линъюань окончательно утратил связь с внешним миром. Он понятия не имел, что произошло, но его сердце колотилось так, будто готово было выскочить из груди.

— Алоцзинь!

Весь клан шаманов, сорок тысяч человек, был похоронен в древнем кургане… Но кроме них, по свету разбрелось более тысячи ваших потомков. В основном это были женщины и дети. По дороге мы узнали, что Дунчуань осажден. Меня охватило дурное предчувствие, и я приказал князю Нину под покровом ночи вывезти из страны всех выживших. Более двухсот юношей и девушек отправились в Северные земли. Верховный жрец Северных земель был моим давним другом. Если бы все вышло из-под контроля, я бы смог защитить их, смог бы сохранить последних шаманов. Все остальные: старики, больные и раненые, те, кто не вынес бы такого долгого путешествия, сменили имена, и князь Нин тайно разместил их в Сичжоу. На родине вдовствующей императрицы Чэнь. Именно там она скрывалась, спасаясь от клана демонов. Все в мире знали, что вдовствующая императрица ненавидела другие кланы. Но в  Сичжоу их некому было искать. Только князь Нин мог прятаться ото всех в саду дома вдовствующей императрицы.

Твоя кузина Юньчжу присматривала за ними. Та маленькая смущенная девочка, что когда-то просила у меня грушу, выросла настоящей красавицей. Она обладала всеми чертами, присущими клану шаманов, и была невероятно сильной. Ее отец и брат умерли, но даже оставшись одна, она продолжала усердно работать во имя будущего клана шаманов. Позже она вышла замуж за моего брата, князя Нина, и родила сына, который впоследствии унаследовал трон. Принц знал свою судьбу. Клан шаманов был кланом его матери, и он продолжил защищать их. Когда он пришел к власти, пламя Чиюань погасло, и все народы, наконец, объединились. Так началась эпоха мира и процветания... Он был хорошим ребенком. Небеса благоволили ему. Он был намного лучше нас.

— Мы скрыли правду о пожаре в шаманском кургане. Мы стерли из истории все упоминания о вас. Все это только наша вина, — голос Шэн Линъюаня был очень тихим. Его лицо оставалось светлым и ясным, а виски так и не были тронуты инеем, но говоря все это, он напоминал древнего старца. — Выжившие члены клана всю жизнь считали себя предателями и грешниками, они всегда были осторожны в своих словах и поступках. Они заставили себя забыть Дунчуань и жить как обычные люди.

Шаманы четкое разделяли любовь и ненависть. Больше всего на свете они ненавидели вероломство. Выжившие верили, что дезертирство Алоцзиня принесло им одни несчастья. Они отказывались признавать его главой клана.

Лишь дураки поклоняются призракам и злым богам, и последний глава клана шаманов был прибит гвоздями к собственному гробу. Тысячи лет он страдал от одиночества в кургане шаманов, и не было никого, кто возжег бы для него благовония.

Если бы не это, остатки клана шаманов непременно решили бы отомстить, начав с людьми кровопролитную войну. В те годы Его Величество находился на самом краю пропасти. Как еще он мог сохранить этот росток?

Шэн Линъюань больше не хотел об этом говорить. В конце истории он произнес тоном истинного владыки людей:

— Мы виноваты перед Дунчуанем, мы виноваты перед тобой. Если у нас останется хоть немного времени, мы добьемся справедливости для сорока тысяч героев из клана шаманов.

Алоцзинь молчал, а кости Чжу-Цюэ под его ногами дрожали все сильнее и сильнее, словно могли сломаться в любой момент.

— Ваше Величество, позвольте мне вас прервать? Три тысячи лет прошло, а вы двое до сих пор не желаете забывать обиды прошлого? Вы дружили с самого детства, не могли бы вы снять свою корону, сесть и поговорить по-человечески? Линъюань, что для тебя значил Дунчуань? — произнес тысячелетиями молчавший Сюань Цзи.