Топить в вине бушующее пламя печали 2.0 (СИ) - "Priest P大" - Страница 240

Из-за проблем со связью затихла и рация.

— Ш-ш-ш, подожди, сигнал снова появился. Это капитан Гу?

Из рации донесся смешок.

От этого смеха у Ван Цзэ по коже пробежали мурашки.

— Кто ты? — спросил он.

— Кто я? — ответил далекий голос. — Я — это ты... Привет всем. Меня зовут Ван Цзэ. Я из уезда Хуанхуа, провинции Циншань. Я только сегодня перевелся сюда...

Левый наушник взорвался юношеским смехом. В голове у Ван Цзэ загудело. Остатков его здравого смысла хватило лишь на то, чтобы выжать из сухого воздуха Цзянчжоу немного воды, создать из нее тонкую пленку и поместить внутрь Чжан Чжао.

Защита рухнула, и черные миазмы, словно взбесившиеся поветрия, поглотили все вокруг.

Подняв глаза, Ван Цзэ увидел перед собой огромный рот. В уголках губ виднелась белесая пена. Человек без умолку говорил:

— Мама выйдет за дядю Вана. — раздался изо рта женский голос. — Это поможет тебе встать на ноги. Разве это плохо? Дело не только в том, чтобы получить прописку в Юнъани, а в том, чтобы ты мог пойти школу, поступить в университет и стать выдающимся человеком. Как ты можешь быть таким невежественным?

Черты лица говорившей были размыты. Глаза, уши, нос и шея — все это не имело никакого значения. У нее был один только рот. Единственный и самый главный орган. Временами на женщину словно что-то накатывало, и можно было послушать ее чарующее пение5. Казалось, будто она всеми силами старалась превратить слюну в острое лезвие и выстругать из гнилого дерева крепкую балку.

5 绕梁三日 (ràoliángsānrì) — (о пении) досл. «витать в сводах дома три дня», высокое, переливчатое трогательное и чарующее пение. (Складывается впечатление, что даже по прошествии длительного времени все еще слышны отголоски).

Это была его мать. Они не виделись уже очень много лет.

Все говорили, что у старины Вана из «Фэншэнь» под ногами гвозди. Он был местным, но целыми днями пропадал в командировках. Заставить его задержаться в штаб-квартире на несколько дней, было равносильно тому, чтобы посадить его в тюрьму. Когда-то он пытался отказаться от юнъаньской прописки, о которой большинство людей могло только мечтать. Ван Цзэ пытался перенести свои документы в другое место, но потерпел неудачу, ведь это не соответствовало правилам учреждения.

Он ненавидел свой «родной город».

Способности Ван Цзэ достались ему по наследству. По слухам, что его отец был цирковым артистом. Его основным профилем были фокусы, а самым знаменитым трюком тот, в котором он должен был полчаса провести в заполненном водой герметичном резервуаре и при этом не утонуть. В конце концов, Ван Цзэ пришел к выводу, что его отец был человеком с низким уровнем владения особыми способностями.

Его бизнес не приносил никакого дохода. Люди не оценили его стараний, ведь он все равно не мог утонуть. Им интереснее было наблюдать за дракой тропических рыб. Вскоре, ему пришлось найти себе другое занятие, построенное на мошенничестве и обманах. Ван Цзэ стал побочным продуктом одной из его афер.

Мать Ван Цзэ всецело посвятила себя «мастеру» и забеременела, так и не выйдя за него замуж. Скрываясь от полиции, «мастер» вынужден был бежать. Став матерью-одиночкой, женщина не могла больше плыть по течению. Ей пришлось отправиться на север, прихватив с собой «бутылку из-под масла» (6), чтобы иметь возможность хоть как-то зарабатывать на жизнь. Она много страдала. Чтобы укрепить свое положение, она вышла замуж за старика, который был на двадцать восемь лет старше ее. Так ей удалось обеспечить сыну постоянную крышу над головой и дать ему возможность поступить в нормальную школу,

6 拖油瓶 (tuōyóupíng) — презр. притащенная бутылка из-под масла (обр. о пасынке или падчерице, приведенных их матерью в дом второго мужа или о женщине, вторично вышедшей замуж).

С тех пор Ван Цзэ был у нее в долгу.

Ради его «счастливых дней» родная мать принесла себя в жертву. Он должен был три раза в день молиться богам, утром и вечером справляться о ее здоровье и следить за своей осанкой, даже если решил передохнуть.

Но она все равно считала его «безнадежным», ведь он вырос высоким и кривым. Мать считала особые способности Ван Цзэ «генетическим заболеванием». Однажды она решила отправить его в школу-интернат на лечение. Она тайно связалась с руководством интерната, но услышав, что тамошних учеников лечили ударами тока, Ван Цзэ сбежал. В конце концов, люди со способностями класса воды имели низкую сопротивляемость к электричеству.

Вскоре он сошелся с хулиганами, стал главарем банды и часто гостил в полицейском участке... Так продолжалось до тех пор, пока однажды, при ограблении очередного магазина, Ван Цзэ не угодил в автомобильную аварию. Его особые способности дали о себе знать, и юношу тут же засекла служба энергетического мониторинга Управления. Командир Янь взял его под свое крыло.

— Командир Ван, откуда вы?

— Старина Ван, ты говоришь совсем как местные. Из какого ты города?

— Ты что, пристрастился к командировкам? Не собираешься домой на Новый год7?

7 Здесь имеется ввиду 大过年 (dàguònián) — китайский Новый год.

Ван Цзэ казалось, что миазмы превратили его в акулу. Если он хоть на миг остановится, то непременно захлебнется и утонет. В итоге, ему не оставалось ничего другого, кроме как безостановочно бежать…

Когда что-то пошло не так, первой реакцией Сяо Чжэна было защитить Янь Цюшаня, все еще находившегося в коме. Но обернувшись, он с удивлением обнаружил, что Янь Цюшань сидел на скамье, как ни в чем не бывало. На его лице не было ни следа изможденности и усталости. Казалось, что он никогда не терял Чжичуня и никогда не бродил кругами, выслеживая школу Истинного Учения. В руках Янь Цюшань сжимал телефон, но Сяо Чжэн понятия не имел, с кем он разговаривал. На его открытом лице читалась бесконечная наивность, обычно присущая молодым людям. Если он на кого-то сердился, все его эмоции были написаны у него на лбу.

— Директор, я прекрасно понимаю, что это значит. Это значит, что «Фэншэнь» — вооруженная деревенщина, не заслуживающая называться элитой, — спокойно сказал Янь Цюшань человеку по телефону. — Разве нас можно сравнивать с «Лэйтин»? С утра до вечера они выполняют серьезные задачи, сопровождая важных иностранных гостей. Не волнуйтесь, я уверен, что Сяо Чжэн будет отличным работником. Этот молодой человек тверд в своих убеждениях. Он умеет видеть выгоду и ни за что не отвернется от света.

Из динамика послышался хриплый мужской голос. Одной из особенностей представителя громового класса был хороший слух. Сяо Чжэн отчетливо слышал слова Сян Чжана, бывшего директора Управления.

— Что ты говоришь? «Фэншэнь» основа Управления. В этом нет никаких сомнений. Все знают о том, как тяжело вы трудитесь, как жертвуете собой. Вы годами бегаете по стране, никого вокруг не замечая. Это... Но некоторые члены его семьи будут против. Ты ведь понимаешь это?

— Семья? — Янь Цюшань выглядел озадаченным. — Он одинокий юноша, какая еще семья?

— А родители и старшие, что, не являются членами семьи? Не юли! — отозвался старый директор.

Янь Цюшань выглядел еще более растерянным. В этот момент к нему подошел один из оперативников в униформе «Фэншэнь» и, дождавшись, когда командир Янь прикроет ладонью микрофон, заговорил:

— Отец младшего Сяо — президент совета директоров «Хуэйхуан Цзитуань». Недавно они пожертвовали нашему исследовательскому институту целую лабораторию... Кроме того, сеть роскошных туристических отелей «Хуэйхуан» обязуется предоставлять свои услуги сотрудникам нашего Управления. За все это они будут брать лишь пару монет, это практически бесплатно. Я слышал, они только что подписали договор.

Сяо Чжэн почувствовал, как кровь прилила к вискам. Он не мог больше этого выносить. Он тут же развернулся, чтобы уйти.

Кстати говоря... В тот год он хорошо показал себя на службе в «Фэншэнь». Но внезапно получил приказ о переводе в «Лэйтин». Он не хотел покидать «Фэншэнь». Он пришел сюда, чтобы поговорить с командиром Янем наедине, но неожиданно услышал этот разговор. В с детства был сильным. Прирожденная элита. Будучи учеником школы, он не мог заснуть, если нигде не занял первое место. Позднее, в нем пробудилась способность, редкая даже для класса огня и грома. Но больше всего в своей жизни он презирал тех, кто пользовался своими связями, и тех, кто, будучи самой последней посредственностью питал ненависть к талантливым людям.