Топить печаль в бушующем пламени (СИ) - "Priest P大" - Страница 375

3 火锅 (huǒguō) — хого, китайский самовар (для приготовления горячих блюд из овощей, мяса и др.) 

— Серьезно? Так вот кто тут бережет энергию и защищает окружающую среду. Раз уж ты у нас бессмертный, может, мне больше не нужно платить тебе зарплату? — сухо сказал Сяо Чжэн.

«Нет! Вот этого не надо! — «Сюань Цзи» спикировал вниз и принялся порхать вокруг директора Сяо, после чего храбро опустился на его макушку и посмотрел вниз. — И не ищите Ло Цуйцуя. Его съели... С вами еще не связывались ребята с Бицюань? Как там сейчас обстоят дела?»

Гора Бицюань вновь и вновь содрогалась от подземных толчков.

К счастью, местный рельеф был непригоден для проживания и поблизости не было населенных пунктов.

Разве что, на одном из склонов начался оползень, и прибывшим на место пожарным и спасателям пришлось отступить.

Ожидавший на борту вертолета наблюдатель опустил бинокль и с сомнением произнес:

— Похоже, на этой горе что-то есть.

— Бицюань превратилась в кипящий котел, конечно же, там что-то есть! Разве ты не видишь языки пламени?

— Нет, там внизу какой-то камень. Похоже на статую…

Земля и растения горы Бицюань обратились в пепел, песок и осколки валунов опасными реками катились со склонов вниз. А дальше, у подножия, действительно виднелся голубовато-серый камень…

— Господи…

Древняя гора внезапно оказалась огромной статуей богини.

Это была поистине искусная работа, мастер проработал каждый волосок. Каменная женщина казалась живой, но не совсем настоящей.

Никто не знал, что за голубоватый камень, но статуя, похоже, не боялась огня. Чем жарче было вокруг, тем яснее становился ее облик. Во лбу богини вспыхнула искра, ровно в том месте, куда рухнула прилетевшая из Чиюань половина тела Ло Цуйцуя.

В это время на другом конце страны ревербераторы продолжали транслировать свой сигнал, а Отдел восстановления занимался тем, что пытался успокоить людей. Без дела не остались и оперативники. Они отважно боролись с мутировавшими растениями, заполонившими весь каньон. У растения не было своего сознания, но они не прекращали атаковать. Но даже несмотря на их силу, оперативники быстро раскусили их тактику.

Придя в себя, Пин Цяньжу услышала поблизости радостные крики, за которыми последовал громкий шум. Группа оперативников с корнем выкорчевала из земли одно из деревьев.

Увидев, что к ним кто-то идет, один из них стянул с головы шлем и крикнул:

— Сестрица, мы малы, но уда…

Радостные крики резко прекратились. Довольный собой оперативник тут же замолчал и оглянулся на своих коллег…

На месте упавшего дерева зияла глубокая яма. А на дне ямы виднелся круг, сотканный из жертвенных текстов.

Письмена вились вокруг статуи неизвестной древней богини.

Она пролежала в земле тысячи лет, но на ней не было ни пылинки. Внезапно статуя шевельнулась и многозначительно улыбнулась оперативникам.

Глава 134

В уголке глаза Шэн Линъюаня появился каплевидный шрам, и Его Величество молча улыбнулся.

На руинах горы Бицюань, на горе Сишань и во множестве других «кровеносных систем земли», словно побеги бамбука после теплого ночного ветерка… выросли статуи. Некоторые из них были вырезаны из дерева, другие вылеплены из глины, третьи выточены из камня.

Казалось, статуи долго прихорашивались, тщательно отряхиваясь от пыли, прежде чем выйти на сцену финального акта и показать миру свое истинное лицо.

Глазами захваченной вороны Сюань Цзи рассматривал фотографии, сделанные оперативниками Управления у горы Бицюань. Он был ошеломлен. Лицо каменной женщины казалось ему знакомым. С минуту подумав, Сюань Цзи внезапно повернул голову.

— Похоже, это действительно она. Вернувшись из «Небесного нефритового дворца» я пришел к выводу, что возможных инициаторов можно по пальцам пересчитать. Но кто, кроме нее, пошел бы на такое? Люди вечно судачили о том, что я мало чем похож на своего отца. Неудивительно, что императрица Чэнь не желала меня видеть... Не в моих силах долго прятаться от неприятностей, — вздохнул Шэн Линъюань.

Чертами лица каменная богиня сильно напоминала Шэн Линъюаня. Они были словно близнецы.

И пусть Сюань Цзи видел ее впервые, вывод напрашивался сам собой. Статуя принадлежала принцессе Ваньфэй, доставившей немало проблем императорскому двору.

Ведь именно она была родной матерью Шэн Линъюаня.

— У меня в глазах рябит? — прошептала Шань Линь, — но... Лица этих статуй. Они меняются?

Выросшие из земли статуи улыбались все шире и шире. Сперва их улыбки казались сдержанными и кроткими, словно у принцессы, свободной от мирских забот. Но окончательно выбравшись на поверхность, статуи принялись демонстрировать свой истинный облик. Уголки их резных ртов поползли вверх, словно цветочные лепестки, безжалостно стирая следы прежнего достоинства. И темная аура плотной вуалью окутала выразительные лица.

— Постойте-ка, когда их изготовили? И почему все они сделаны из разных материалов? И нет, у меня не приступ ОКР, я просто пытаюсь понять, это вышло случайно или было сделано намерено? — сказал Сяо Чжэн.

Сами по себе статуи, не важно, из камня они или из дерева, были творением человека. Но если кто-то начинал поклоняться им, желая создать «духа» из ничего, нужно было соблюсти определенные условия.

Во-первых, таким статуям нужен был статусный прототип. Цинлун или Чжу-Цюэ отлично подходили на эту роль, а вот воробей, ворона и им подобные, нет. В противном случае, столь популярные в интернете кошки давно захватили бы мир. Во-вторых, прототип должен был обладать огромными возможностями и, в идеале, пережить Небесное Бедствие. А еще он должен был быть невероятно упрямым. Таким, чтобы этого упрямства хватило на уничтожение целого народа.

И последнее, но не менее важное условие: такой статуе требовал немалого количества верующих.

И эти верующие должны поклоняться своему идолу тысячи лет. Как некогда поклонялись великой Чжу-Цюэ, перед которой падали ниц и люди, и демоны. Для мероприятия таких масштабов не хватит членов малоизвестной организации, о которой никто и никогда не слышал.

Пять тысяч лет человечество поклонялось богам, но только Дань Ли был единственным в своем роде.

Принцесса демонов была полукровкой из клана Чжу-Цюэ, но ее предки не считались стражами Чиюань. Она влачила жалкое существование и всюду сеяла раздоры. За всю свою жизнь она не сделала ничего хорошего. У такой, как она, не было права на последователей. Долгие годы принцесса Ваньфэй была одержима этой идеей, но, в конце концов, скончалась. А теперь, тысячи лет спустя, откуда ни возьмись, появилось столько людей, поклонявшихся ее статуям?

Кто это устроил?

— Вот оно что, — пробормотал Шэн Линъюань.

— Что? — осведомился Сюань Цзи.

— Теперь я понимаю, чем занималась Мэн Ся все четыре года после своего побега. Она и впрямь была тенью принцессы. Если я прав, то она заменила ее статуями статуи Чжу-Цюэ. Взгляни-ка вон на ту, на деревянную. Она столько лет пролежала в земле, но на ней ни пылинки. Кроме того, у нее опаленные края… Должно быть, ее сделали в те времена, когда я приказал сжечь все храмы Чжу-Цюэ.

Дань Ли — живое воплощение статуи Чжу-Цюэ, призванное в этот мир жертвоприношением принцессы Ваньфэй. Тот древний идол был источником егожизненной силы. Позднее, императорский наставник Дань Ли объединился со своим учеником, Шэн Сяо, но многолетний альянс закончился ссорой. Оба сильно пострадали. Тогда принцесса приказала своей тени, Мэн Ся, тайно переделать статую Чжу-Цюэ, вырезав на ней ее лицо... Таким образом принцесса Ваньфэй «поглотила» статую Чжу-Цюэ.

— Постой, она переделала статую? Сама. Голыми руками, — ошеломленно произнес Сюань Цзи. — Но как ей это удалось? Что за фокусы такие?

— Она пробралась в императорскую столицу, устроила там переполох и спровоцировала войну между людьми и демонами. Принцесса всегда использовала одни и те же трюки. Как в тридцати шести стратагемах1, она убивала взятым взаймы ножом, пока не достигла в этом деле небывалых высот, — вздохнул Шэн Линъюань.