Топить печаль в бушующем пламени (СИ) - "Priest P大" - Страница 278

— Испуг? — снисходительно осведомился Янь Цюшань, его лицо по-прежнему ничего не выражало. Но стоило ему услышать диагноз, и его брови чуть не уползли на затылок. Мужчина растерянно посмотрела на врача, а затем перевел взгляд на стоявших неподалеку коллег. Среди них были Сяо Чжэн, Ван Цзэ и целая толпа оперативников, что каждый день прикалывали головы к поясам4, не говоря уже о директоре Сюане и том жутком таинственном человеке.

4 Сокращение от идиомы 脑袋液在裤腰带上 (nǎodai yè zài kù yāodài shàng), что буквально означает готовность пожертвовать собой в любой момент. 

— Невозможно. Что их так напугало?

Врач медицинской бригады покачал головой.

— Люди из класса духовной энергии проверяли их на наличие ментальных травм? — спросил Янь Цюшань. — Может быть, виной всему их оборудование? Среди этих всех этих приборов немало тех, что напрямую воздействуют на психику, порождая страх...

Но сказав это, он тут же почувствовал, что был неправ. Ведь Гу Юэси, выросшая в духовной темнице, не утратив при этом рассудка, была невосприимчива к разного рода психологическим атакам и ни за что бы не угодила в подобную ловушку. Но если под землей таилось что-то похуже миазмов внутреннего демона, почему тень не воспользовалась этим?

— Командир! Командир Янь! — крепко сжимая что-то в руках, один из врачей в спешке подбежал к Янь Цюшаню. — Взгляните на это. Это было у капитана Чжао.

Стоило Янь Цюшаню увидеть этот предмет, как его зрачки сузились. В ладонях  врача лежал секундомер Чжан Чжао. Его металлический корпус сильно деформировался. Казалось, что он расплавился, а потом что-то с силой растянуло его в стороны.

Этот «секундомер» всегда был особенным. Даже сотрудники научно-исследовательского института не смогли изучить его. Внешнее кольцо было сделано из неизвестного металла. Долгие годы сильнейшие из представителей металлического класса пытались установить с ним контакт, но никто из них, включая самого Янь Цюшаня, так и не смог этого сделать. Секундомер нельзя было потерять или одолжить. Чжан Чжао был единственный, кто мог его использовать. Казалось, эта штука была частью его тела.

— Кроме того, только что капитан Гу кое-что сказала мне и моим коллегам, но никто из нас не смог ее понять. Когда мы спросили ее, что это значит, она больше не проронила ни слова, — понизив голос, продолжил врач.

— Что она сказала?

— Кажется… там было что-то про «время».

Сюань Цзи перенес Шэн Линъюаня в машину скорой помощи и, покачав головой, отказался от осмотра и лекарств. Когда один из врачей подошел к нему, намереваясь забрать Шэн Линъюаня, Сюань Цзи выставил вперед руку и процедил сквозь зубы только одно слово:

— Нет.

— Но ведь его нужно осмотреть? Мы должны исключить наличие ментальных травм или чего-то подобного, — пояснил врач.

Сюань Цзи открыл рот и замер. За пять юаней он мог заговорить кого угодно, но сейчас он выглядел так, будто напрочь позабыл все слова. После долгого замешательства он, наконец, выпалил еще одно короткое «нет». Нелегко было, оставаясь вежливым, донести до окружающих то, что он «хотел бы немного помолчать».

— Будь по-вашему, пейджер лежит слева от вас. Если почувствуете себя плохо, сообщите нам, — врачи переглянулись, заподозрив, что директор Сюань, вероятно, повредил центр Брока*, и, оставив рядом с ним лечебные наушники, созданными специалистами из класса духовной энергии, тихо удалились.

*Примечание автора: Речевой центр Брока — обеспечивает моторную организацию речи и речедвигательных органов. Проще говоря, центр Брока ответственен за воспроизведение речи, при его повреждении возникает так называемая афазия Брока (анартрический синдром), характеризующаяся невозможностью объединения отдельных речевых движений в единый акт. Т.е. нарушением речи, как высшей психической функции, вызванным поражением коры головного мозга. Будьте осторожны и берегите себя.

Когда голоса, наконец, отдалились, Сюань Цзи глубоко вздохнул. Расслабившись, юноша почувствовал легкую дрожь в мышцах.

В той странной чешуйке оказался заключен небольшой отрезок времени. Конечно, это было не само «время». Если бы его можно было визуализировать, то, не только богам, демонам и духам, но даже Вселенной, вероятно, пришлось бы пережить еще один Большой взрыв.

Однако несмотря на это, все присутствующие, похоже, заработали коллективную афазию.

Наблюдение с близкого расстояния за миниатюрной копией Большого взрыва для смертных было сродни коллапсу. Сила его воздействия во многом превышала предел человеческих возможностей. Как если бы сознание крохотного насекомого внезапно расширилось до размеров вечности. Трудно было описать тот страх, что испытывал человек, ощущая, как его душа растворяется в «бесконечности».

В тот момент даже Шэн Линъюань почувствовал себя неважно. Со стороны он казался невредимым, но на деле его тело было разорвано на части и вновь собрано воедино. Вот только скорость, с которой все это произошло, была слишком высока, чтобы другие могли хоть что-нибудь заметить. На нем не было ни царапины, но разрушенное море знаний восстанавливалось очень медленно. Шэн Линъюань был нем, конечности не слушались его, и он почти ничего не чувствовал. К счастью, нить божественного сознания, связывавшая его с Сюань Цзи, не оборвалась. Зная, что юноша в целости и сохранности, Его Величество спокойно погрузился в созерцание и стал ждать, когда кипевшая внутри него темная энергия восстановит море знаний. Угодив под влияние того, что было заключено в чешуйке, он смог уловить момент столкновения времени и пространства. Но все это было так стремительно. Теперь он должен был подождать, пока море знаний не восстановится, и тогда можно было бы вновь пережить этот момент.

— Лин… Линъюань.

Похоже, Сюань Цзи звал его. Лежавший с закрытыми глазами Шэн Линъюань внезапно вздрогнул. Не в силах произнести ни слова, он сосредоточился и прислушался. Он различил, как Сюань Цзи, запинаясь, пробормотал несколько слов... но так ничего и не понял.

Шэн Линъюань нахмурился.

Но Сюань Цзи, похоже, не желал ждать. Будучи на редкость нетерпеливым, он постоянно запинался. Казалось, в его речи смешались северный и южный диалекты. Будто студент, изучавший иностранный язык, он постоянно сбивался и вынужден был повторять все то же самое, но гораздо медленнее. Однако уже через пять-шесть минут Сюань Цзи внезапно заговорил на изящном языке. Шэн Линъюань слышал, как он читал «Спрашивать о сокровенном» — первую главу из книги практик, которым обучал его Дань Ли, когда они были детьми.

Зачитывая знакомые строчки, Сюань Цзи сам задавал вопросы и сам же на них отвечал, полностью копируя диалог, произошедший когда-то между Его Высочеством и Дань Ли.

Шэн Линъюань чувствовал, словно кто-то с осторожностью потянул за ниточку, так легко и мягко, что он едва не поверил, будто к нему вернулось сердце.

Вдруг, выговор Сюань Цзи изменился, отдаленно напоминая смесь множества малоизвестных наречий. Прислушавшись, Шэн Линъюань, наконец, понял, что происходит. Сюань Цзи  был тем, кто прожил на свете тысячи лет, тем, кто собственноручно подавил тьму. Законы времени и пространства никак не повлияли на его разум. Он не только помнил о том, как менялся китайский язык, но и знал несколько слов из диалектов других кланов и регионов. Но окунувшись в творившийся вокруг хаос, он, похоже, позабыл все, что узнал за столько лет.

Краем уха слушая его болтовню, Шэн Линъюань вновь сосредоточился на море знаний. Теперь оно казалось ему таким же, как в детстве. Пока он самоотверженно занимался самосовершенствованием, Сяо Цзи ошивался рядом и постоянно болтал, пытаясь привлечь его внимание призывами поиграть.

Три тысячи лет спустя его сокровенная мечта, о которой он так долго боялся вспоминать, наконец, исполнилась.

Охваченное темной энергией море знаний постепенно успокаивалось, повинуясь голосу Сюань Цзи. Его речи были ласковыми, и процесс пошел намного быстрее. Рассыпавшаяся на части память о том, что Шэн Линъюань успел увидеть, прикоснувшись к чешуйке, наконец, собралась воедино.