Топить печаль в бушующем пламени (СИ) - "Priest P大" - Страница 215

Среди всех присутствующих было множество любителей поворчать, их сложно было назвать «паиньками». Но никто из них не был глуп настолько, чтобы не понять, когда и что можно было говорить. Их взгляды были сосредоточены на директоре Хуане. Это впервые, когда они услышали тайну о том, как обычный человек «занял» кресло директора.

Сяо Чжэн сжал руки.

— Директор Хуан, это записи из древних свитков, полученных от подразделения Цинпин?

— При основании Управления местные неправительственные организации пожертвовали нам огромное количество ценных документов и книг по искусству создания массивов. Хэ Цуйюй тоже внесла свою лепту. Она передала в наши руки множество древних свитков подразделения Цинпин. Но и этих материалов оказалось недостаточно, — пояснил директор Хуан. — Правители всех династий нашей страны придавали большое значение переписи населения. Как самая древняя из организации, включавшая в себя людей с особыми способностями, подразделение Цинпин не должно было испытывать недостатка в таких важных сведениях. Мы в частном порядке провели небольшое исследование и смогли выдвинуть несколько предположений.

— Мы…

— Посоветовались с министром Чжаном, доктором Ваном из отдела реставрации древних книг и некоторыми из нас, кто раньше отвечал за дела Управление по контролю за аномалиями... А также с моей женой, — рассмеялся директор Хуан. — Кстати, моя жена тоже обладает особыми способностями, правда, она не так сильна. Разве что, ей не нужно носить с собой калькулятор. В повседневной жизни она ведет себя как обычный человек. Когда-то она занималась логистикой, но уже давно не работает в Управлении. Вы с ней не знакомы, потому я и не стал об этом упоминать.

Если они с директором Хуаном были одного возраста, то она, вероятно, давно ушла на пенсию. Покинув ряды Управления, она превратилась в обычного члена семьи. Директор Хуан лишь вскользь упомянул об этом, и Сяо Чжэн не стал его расспрашивать.

— Вы давно знакомы с бывшим директором?

— Старина Сян мой старый друг. Уходя, он заставил меня занять этот пост. Должно быть, он каким-то образом предвидел то, что должно было произойти. Предвидел будущий раскол между обычными людьми и «особенными». Он даже предположил, что причиной тому может быть Чиюань, — вздохнул директор Хуан. — Увы, герои тоже стареют. Время никого не ждет.

Шэн Линъюань удивленно посмотрел на директора Хуана. Прежде чем запечатать Чиюань, он запретил и сжег множество книг. Все записи и свитки, все, что когда-то описывало то, что произошло между людьми, кланом демонов и Чиюань было собрано и предано огню. Это стало причиной небывалой путаницы. До сих пор даже последний потомок Хранителей огня пребывал в неведении. Он не хотел, чтобы они попали в руки горстки смертных, полагающихся только на… статистические данные.

— Господин дух меча, мне очень жаль, что я вынуждаю вас вмешиваться в наши дела тогда, когда вы еще не получили свое удостоверение личности, — мягко произнес директор Хуан, повернувшись к нему. — Вы ведь дух с очень длинной историей, верно? Как вас зовут?

Внезапно, Шэн Линъюань и Сюань Цзи заговорили одновременно.

— Лин... — начал было Сюань Цзи.

— Шэн Сяо, — ответил Шэн Линъюань.

Директор Хуан замолчал.

Это имя показалось ему таким знакомым!

Сюань Цзи не успел даже вздохнуть, а Его Величество, не спеша, добавил:

— Фамилия предыдущего владельца меча была Шэн, а имя «Сяо» было выгравировано на самом клинке. Если оно нарушает закон или созвучно с именем кого-то из прошлого, у меня все равно нет другого выбора, кроме как называть себя так.

Большинство китайских имен состоят из двух или трех иероглифов. Имена, состоящие из четырех иероглифов невероятная редкость. В имени «Сяо» однако, не было ничего необычного, называться так считалось вполне нормальным. Объяснение Шэн Линъюаня звучало вполне правдоподобно, но сердце Сюань Цзи, почему-то, забилось быстрее, стоило ему только услышать слова: «Фамилия предыдущего владельца меча была Шэн». Сюань Цзи совершенно не почувствовал облегчения.

— Шэн... Шэн... — пусть директор Хуан и принял его версию, ему, похоже, было сложно это запомнить. — Господин Шэн, много ли вы знаете о темном жертвоприношении? У нас уже есть подозреваемый. Это Хэ Цуйюй. Но как по-вашему, почему она решила сделать это именно сейчас?

Ее звали «Цуйюй». Она принадлежала к водному классу и была полукровкой, змеей-оборотнем. Она была той, на кого Шэн Линъюань никогда бы не обратил внимание.

Неужели какой-то мелкий демон-полукровка из подразделения Цинпин способен вызвать столь сильный дождь? В этом деле замешано слишком много древних тайн. Даже если эта маленькая змея, имевшая наглость называть себя «старой госпожой», с пользой провела последние семьсот лет, от корки до корки прочитав трехтомник по истории страны, она все равно не могла столько знать.

Однако, даже если на уме у Его Величества было десять слов, он всегда говорил лишь одно. Только находясь рядом с Сюань Цзи, этим невежественным Хранителем огня, он мог позволить себе сказать чуть больше.

Но, так как директор Хуан уже выдвинул свою гипотезу, он не спешил его разубеждать.

—  Печать Чиюань еще действует, и Бедствие, вызванное темным жертвоприношением, не может явиться в этот мир. И потом, я думаю, что ее дни уже сочтены. Она как собака бросается на стены2. Хотя я не понимаю, почему, она ведь не так уж много прожила.

2  狗急跳墙 (gǒu jí tiào qiáng)— букв. в крайности собака бросается на стену (обр. пойти на отчаянный шаг).

— Может ли темная жертва вызвать кого-то, кроме Бедствия? Сколько всего Бедствий существовало в древние времена? Можем ли мы сузить направление поисков? — спросил Сяо Чжэн.

Ван Цзэ задумался.

— Когда мы были в море, командир Янь, кажется, сказал, что Бедствия связаны с «угрозой» и «переменами», они «злой рок», сама «судьба». Он считал, что количество Бедствий, некогда существовавших в мире, было ограничено. Вероятно, их было по одному на каждый клан.

— Да, «злой рок» каждого из кланов — породить Бедствие, но не каждой расе это под силу. Из их имени следует, что они были не просто поколением «перьев, чешуи и плавников»3. Это дар рода людского. Сердце обращается во зло под воздействием трех сильнейших ядов: алчности, гнева и глупости. То есть, до того, как запечатали Чиюань, Бедствиями могли стать лишь люди и им подобные, — кивнул Шэн Линъюань.

3 毛羽鳞鬣 (máoyǔ-línliè) — идиома, буквально означающая: птичьи перья, чешуя и плавники. (обр. в знач.: относиться к чему-то поверхностно).

— Каким-каким поколением? И что значит «им подобные»? — Ван Цзэ подозревал, что старший говорил вовсе не на современном языке. Каждое слово звучало отчетливо и ясно, но он не понимал ни единой фразы.

— Поколением перьев, чешуи и плавников называли тех, кто мог летать в небе, ползать по земле и плавать под водой. Кроме того, они откладывали яйца и не входили в число живородящих.

Поскольку Шэн Линъюань использовал Янь Цюшаня, как пример, чтобы пояснить основную информацию, Сюань Цзи ничего не оставалось, кроме как воспользоваться случаем и перехватить инициативу в разговоре.

— Под «им подобными» имеются ввиду три клана, представители которых были очень похожи на людей: клан шаманов, гаошаньцы и тени. В древности говорили, что три эти расы олицетворяли собой три яда рода людского: алчность, гнев и глупость.

— Люди всегда были слишком высокого мнения о себе, — мягко усмехнулся Шэн Линъюань.

— Дело не в этом, это всего лишь слухи, — поспешно ответил Сюань Цзи, «уводя» Его Величество от края опасных изречений. Порывшись в памяти, он обратился к своему наследию и, не отклоняясь от текста, попытался объяснить всем присутствующим, какие три категории человекоподобных существ населяли древний мир. — Люди и им подобные расы — вместе всего четыре, так что в мире может быть не больше четырех Бедствий. Наши противники уже провалили три жертвоприношения. Одним словом, теперь осталась только  «тень».