Восхождение Примарха 4 (СИ) - Дубов Дмитрий - Страница 45

— Не совсем, — ответил Романов и встал по стойке смирно. — В дополнение к вышеуказанному хочу отметить флотилию из сорока двух кораблей в акватории Чёрного моря. Судя по всему, они готовятся ударить по Крыму и остальному черноморскому побережью.

— Чьи суда? — коротко спросил монарх.

— Всё те же — объединённая Европа, — он открыл какие-то данные, чтобы свериться с ними.

— То есть Османская империя не за них? — с воодушевлением спросил Ярослав Иванович.

— Османская империя весьма принципиальна, — со звериным оскалом произнёс Пётр Алексеевич. — Она за тех, кто выиграет. Что, впрочем, ей не мешает брать деньги за проход боевых судов в акваторию Чёрного моря.

— Понятно, — император пожевал губу и оглянулся в поисках Державина.

Игорь Всеволодович увидел, что его ищут, и подошёл ближе к монарху.

— Ты говорил, что твой внук отправился в Крым к моей дочери? — слишком громко по мнению Державина произнёс император. — Пускай сейчас же собираются, и пусть он сопроводит её в столицу. Негоже принцессе под ударом целой флотилии находиться, — и уже гораздо тише добавил: И пусть воспитанницу Донатовой не забудет прихватить по дороге.

Именно эта неосторожность Ярослава Ивановича и спровоцировала дальнейшую катастрофу.

Следующие полчаса ушли у императора, его пресс-секретаря Пескоструева, окружающих монарха абсолютов и некоторых министров, включая и Державина с Романовым, на то, чтобы составить короткое, но ёмкое обращение к нации.

Наверняка, люди уже чувствовали в воздухе надвигающуюся беду, а значит, молчать и делать вид, что ничего не происходит, нельзя.

Обращение прервало передачи на всех без исключения каналах и звучало весьма тревожно.

'Дорогие россияне!

Сегодня мы с вами оказались перед лицом серьёзных испытаний и тяжёлых вызовов судьбы. Дело в том, что народы Европы, руководствуясь ошибочными, а зачастую и просто лживыми соображениями, решили объединиться против Российской империи. Против нас с вами.

Надо немного сказать, почему они это сделали. Дело в том, что в последнее время монаршие дома Европы постигла так называемая магическая чума, выражающаяся в отмирании клеток тела, начиная с кончиков пальцев. И вину за появление этой так называемой болезни хотят полностью переложить на Российскую империю. Однако вы должны знать, что это есть ни что иное, как перекладывание ответственности за собственные промахи.

Так называемая магическая чума появилась только после того, как наши западные партнёры решили внедрить у себя в странах систему телепортов, не удосужившись полностью ознакомиться со всеми побочными явлениями. Одним из которых как раз и является болезнь, принятая ошибочно за магическую чуму.

Нас эта напасть не затронула по одной-единственной причине, что мы вовремя отказались от опасной технологии, посчитав её недоработанной и потенциально опасной, за что на меня и мою семью был совершён ряд покушений, но теперь именно это нам ставят в вину.

Сегодня на коленке сформированный Единый Европейский Союз Сопротивления выставил нам ультиматум. Мы должны в течение сорока восьми часов предоставить им лекарство от магической чумы. В противном случае нам будет объявлена война.

Просто прочувствуйте: из-за того, что у нас нет заболевших, нас считают виновными в появлении болезни. Кроме как горячечным бредом такое заявление назвать сложно.

В заключение сообщаю, что никакого лекарства или же противоядия против так называемой магической чумы у нас нет и быть не может, так как никакого отношения к ней мы не имеем. Пусть спрашивают у тех, кто устанавливал им телепорты.

Вас же, народ России, я прошу сплотиться. Вдоль всей границы с Европой возможны боестолкновения. Наша армия готова, и нет никаких причин поддаваться панике. Однако же я прошу всех, кто живёт в непосредственной близости от границы, во избежание лишних жертв покинуть свои дома и переместиться вглубь страны. Вся необходимая помощь по временной эвакуации будет оказана в полном объёме каждому.

И помните, мы — русские! С нами боги! Кто к нам с мечом придёт, тот от огня и погибнет!'

Варвара ждала меня в комнате с приглушённым светом. Она стояла у окна и смотрела вдаль, на море. Пригласив меня войти, она по-прежнему стояла так, отвернувшись от двери.

Я же решил, что сейчас не самое время для всяческих выяснений отношений, поэтому надо быстренько привести всё к какому-то знаменателю и плыть дальше.

— Я тебя слушаю, — сказал я, присев на кресло у стола.

Старинные письменные приборы и подсвечники делали его убранство старомодным, но достаточно стильным.

Принцесса ещё постояла для острастки у окна, а затем повернулась ко мне.

— Я тебе стала безразлична? — спросила она через половину комнаты.

А на меня почему-то нашло весёлое и даже немного саркастическое настроение.

— Нет, — ответил я совершенно искренне. — С чего ты это вдруг решила?

— Ты не обнял меня толком, когда приехал, — она прошла от окна к столу и села напротив меня. — Не поцеловал… Как будто я стала тебе неприятна.

— Сказать ей или нет? — проговорил я вслух, словно обращался к кому-то третьему находящемуся в комнате.

— Что сказать⁈ — встрепенулась Варвара, озираясь по сторонам. — О чём? Ты с кем вообще?

— Ну, как бы… — сначала я пытался подобрать слова, чтобы не обидеть принцессу, а потом плюнул. В конце концов, мы понимали раньше друг друга с полуслова, и, если вдруг это время ушло безвозвратно, то зачем тогда это всё? — Ты в зеркало-то давно смотрелась?

— Стараюсь туда не заглядывать без лишней нужды, — скривилась принцесса, потому что…

И тут до неё, судя по всему, дошло, почему у меня была такая реакция.

— А ты же тоже… — лицо её просветлело, и я, наконец, увидел знакомые реакции на чужом лице. — Я всё время забываю, что выгляжу не так и поэтому расстраиваюсь, что эмоции моих близких отличаются от тех, к которым я привыкла.

— Нет, но допустим, — я сделал вид, что пропустил мимо ушей её речь, — я тебя и обнял, и поцеловал, и остальное. А потом вернут тебе обычный облик, и начнётся: «Что о рыжей своей думаешь?», и я такой: «Рыжая моя, рыжая». Ну, конечно. Нет уж! Для меня ты сейчас незнакомый пирожок с любимой начинкой.

— Пирожок⁈ — она умилилась моим словам, хотя я ожидал совсем иной реакции. — Скажешь тоже. Ладно, я поняла. Извини, была не права.

И тут уже у меня челюсть отвисла. Принцесса признала свою неправоту? Да ладно, быть такого не может!

— Ну что, мир? — спросил я, пытаясь сделать вид, что ничего особенного для меня не произошло. — Нам столько всего предстоит преодолеть вместе, что ссоры внутри грозят успеху всего предприятия.

— Тут соглашусь, — кивнула Варвара. — Но ты мне потом обещаешь рассказать всё-всё о происходящем?

— Как только это станет возможным, так сразу расскажу, — кивнул я, поднимаясь с кресла. — Обещаю.

— Тогда — мир, конечно. Извини, что встретила тебя так, — она тоже встала, положила мне одну руку на плечо, но обнимать не стала. — Просто очень по-дурацки чувствую себя под этой иллюзией. Валя сейчас на принцессу и то больше похожа.

— Но ведь в этом и был смысл, а? — улыбнулся я, беря её за руку.

В этот момент в дверь постучали.

— Дети, — раздался голос Беллы. — Император со срочным заявлением, идите смотреть!

Мы переглянулись и двинулись к выходу из комнаты.

Император, выступавший с трибуны в Зимнем, как будто бы сильно постарел. Варвара смотрела обращение со слезами на глазах, но, кажется, не слышала ни единого слова. Её больше заботил нездоровый цвет лица и мешки под глазами.

Мы слушали обращение, вылавливая смысл между строк. Мне было совершенно ясно, что нас с Европой стравливают между собой. Но, как это предотвратить, я не знал. Не знал и император, поэтому посылал сигнал всем разумным силам на Западе, если таковые ещё остались.