Траурный эндшпиль (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 130

Он хотел на Майорку, что было мне непонятно, но Роман всё разъяснил. Оказывается, у немецких пенсов Майорка — это что-то вроде Турции и Египта для нас. Те пенсы Германии, которые могут это себе позволить, рвутся на Майорку, чтобы потусить там с такими же, как они. Основные причины — географическая близость, низкая для них цена отдыха и налаженная туристическая экосистема, в которой все говорят по-немецки и есть всё, что может понадобиться.

Роман сказал, что Майорку любят не только пенсы, но и немцы остальных возрастов, поэтому можно сказать, что для немцев Майорка — это Турция или Египет для всего СНГ.

Ещё там есть Ибица и Менорка, где тоже раньше отдыхали люди со всей Европы.

Вообще, Балеарские острова — это очень странное решение со стороны Хайнриха. Тут населения около миллиона, а может и больше, на очень стеснённой территории, то есть на пяти тысячах квадратных километрах. По данным из открытых источников, заботливо сохранённых научным отделом Коммуны, плотность населения — двести двадцать один человек на километр квадратный. Супер, который настолько долго запрягает свою сверхспособность, не имеет шансов в схватке с группой шустряков или с рамами.

Впрочем, как-то же этот ублюдок выживал на своём острове…

А ещё надо помнить, что этот говнюк хотел как-то использовать нас, по словам Романа. Возможно, шантажировал бы и заставлял зачищать остров. Но состоялся хеппи-энд и он сгорел в потустороннем пламени.

— Все готовы, капитан, — сообщил мне недовольно морщащийся Аршанин.

Покидаю мостик и выхожу на палубу, где уже собралось тридцать бойцов, экипированных в элитную броню.

— Все на шлюпки, — приказал я.

Мы погрузились на две шлюпки, спустились на воду и помчались к острову Ратонно.

На самом деле, это два острова, соединённые широким искусственным молом, делающим их единым целым, но, формально, это два острова.

Тут был полноценный причал, но мы решили не причаливать, потому что на дне искусственной бухты были замечены многочисленные остовы затопленных кораблей. Возможно, кто-то так перегораживал вход для крупных судов, а может и случился какой-то неизвестный нам катаклизм, например, налёт охреневшей в атаке военной авиации из другого мира…

Короче, гораздо разумнее было высадиться на шлюпках и проверить, что тут да как, прежде чем напрасно рисковать фрегатом. Ещё непонятно, нет ли тут мин.

По сведениям из открытых источников, тут постоянно обитало не более сотни человек, но я даже не сомневаюсь в том, что с континента сюда набежало множество беженцев, поэтому ожидаю здесь обязательное недружественное присутствие — по умолчанию у меня нет здесь никаких друзей. И я был прав, потому что из здания ресторана «Ла Грильяж» исходило какое-то тепло.

— Контакт, — произнёс я. — Ресторан на прицел.

Зомби никакой разумной деятельностью, которой и является источник тепла, исходящий из окна, заниматься не способны, поэтому я уверен, что это выжившие. Похоже, придётся общаться. Надеваю маску Наполеона, который, вот ведь удача, говорит на высококачественном французском.

— Выходите, кем бы вы ни были! — призвал я на языке Вольтера, Дюма и Бальзака.

Но никто не отреагировал.

— Сейчас я начну закидывать гранаты в каждое окно! — предупредил я. — Так или иначе, но вы выйдете! Мои намерения мирные, но мы встретились в пору, когда я испытываю по-особенному острый кризис доверия к незнакомцам!

Снова никакой видимой реакции.

— Что ж… — я демонстративно снял с пояса гранату Ф-1. — Первая…

— Стой! Я выхожу! — крикнул кто-то.

Из-за северо-западного угла ресторана выглянула блондинистая женщина в аккуратном синем платье.

— Кто ты такая и что делаешь на этом острове? — поинтересовался я.

— Меня зовут Жизель, я… я тут живу… — ответила она.

— Здесь есть кто-то ещё? — спросил я.

— Нет, — ответила Жизель.

— Ложь! — выкрикнул я.

— Правда, никого больше нет! — с отчаянием в голосе заверила меня француженка.

Если она не рассказывает нам о ребятах, что прячутся под окнами и у стен, то у меня появляются основания считать, что она задумала что-то недоброе, непосредственно связанное с таким понятием, как «засада».

— Что ж… — я извлёк из гранаты предохранительную чеку.

Нервы её не выдержали и она использовала свою сверхспособность. Она нырнула за угол, а затем из-за угла в моём направлении полетели два чёрных хлыста.

Молниеносно выхватываю топор и очень легко отбиваюсь от этих хлыстов. На самом деле, я просто разрубил один из них, что вызвало болезненный вскрик из-за ресторана.

Соратники Жизель показали себя — по нам открылась беспорядочная стрельба из автоматического оружия. Кидаю гранату во второе справа окно.

Через секунды раздаётся хлопок и из окна вылетает облачко пыли и дыма.

Абордажники рассредоточились по набережной, заняв все доступные укрытия, а я побежал вперёд, с топором наизготовку.

Ловлю грудью десяток пуль, скрываюсь от стрелков за восточной стеной ресторана, после чего забегаю за угол, где должна прятаться супер.

Не обнаруживаю за углом никого, но зато успеваю услышать, как щёлкает дверной замок. Миную мусорные баки, куда персонал ресторана раньше скидывал производственные отходы, и вскрываю замок топором.

Соблюдая все нормы приличий, я, первым делом, пропускаю в помещение гранату Ф-1, причём не сразу, а выдержав её две секунды, чтобы противник не имел почти никаких шансов выбросить её обратно.

Раздаётся очередной хлопок, после чего я влетаю в тёмное помещение, где по мне сразу же открывают огонь. Тепловизор показывает мне, что стрелок спрятался за импровизированной баррикадой из двух холодильников.

Сворачиваю из коридора в помещение слева, где обнаруживаю спальные места, а также какие-то ящики.

Тут в помещение влетает чёрный хлыст и сразу же хватает меня за ногу. Супер попыталась дёрнуть меня, чтобы сбить с ног, но не на того напала…

Наоборот, я хватаюсь за хлыст левой рукой, после чего обрубаю его топором.

Сейчас мы посмотрим, насколько сильна эта шаболда.

Наматываю истекающий чёрной жидкостью хлыст на бронированный кулак и начинаю изо всех сил тянуть.

Она оказывает сопротивление, пытается тянуть в ответ, но силы несопоставимы, поэтому я легко сбиваю её с ног, что вызывает грохот и испуганные вскрики нескольких людей, а затем в помещение врывается какой-то тип с автоматом FAMAS. Он успевает выпустить лишь одну очередь, прежде чем я кидаю в него топор. Раскалённое лезвие врезается глубоко в грудь, напрочь проигнорировав бронежилет.

Продолжаю наматывать хлыст на кулак, вытягивая эту французскую шаболду на более интимный разговор.

Она испуганно визжит, но неуклонно влачится по коридору, бесплодно пытаясь зацепиться за что-то. Спустя несколько десятков секунд, я вижу её правую руку, а затем остальное тело.

Подтягиваю её поближе, после чего бью металлическим сапогом по голове. Пока она в прострации, достаю из подсумка два хомута и связываю её по рукам и ногам.

Выдёргиваю из трупа топор и вновь активирую его накал. Жаль, что он отключается, когда я отпускаю рукоять, а то был бы практически бесконечный источник электричества — уверен, что научный отдел обязательно придумал бы, как снимать с него полезную энергию.

В принципе, и так можно поставить смены людей, которые будут 24/7 держать рукоять, но это надо оставить на более мирное будущее. Если у нас всё получится, оно обязательно наступит.

— А теперь ваша очередь… — вышел я в коридор, прямо под град пуль.

Резкими рывками, полностью игнорируя попадания, сокращаю дистанцию с ближайшим стрелком и бью его обухом топора прямо по каске. Бедолага рухнул, как подкошенный, а я метнулся к следующей цели.

На фоне грохотали автоматы, хлопали гранаты — абордажники знали своё дело, поэтому я даже не сомневался, что французам крышка.

Последовательно, одного за другим, вырубаю всех, кто посмел бросить мне вызов, после чего выхожу в основной зал ресторана.