Назад в СССР (СИ) - Хлебов Адам - Страница 33

— Ты видела того, кто меня ударил?

— Конечно.

— Мы приходили с Тёмой к тебе домой, чтобы спросить, но ты уехала к бабушке.

— Меня родители заставили. Не хотели, чтобы меня таскали по милициям из-за того, что ты в больницу загремел.

— Да ладно? Правда? Кто же это был? Кто ударил?

Вика пару секунд помолчала, как бы раздумывая стоит ли мне говорить об этом. А потом набралась смелости и выпалила:

— Миша Корольков, наш комсорг.

Я подскочил на месте.

— Да не может быть!

— Думаешь, я стану тебе врать? — она обиженно повела плечами и отвернулась в сторону.

— Что ты? Я тебе верю, Вик! Просто я удивился такому совпадению! Так не бывает, я тебе потом кое-что расскажу.

Я и вправду не ожидал, что тот, кого мы вчера с Михалычем задержали, оказался тем самым козлом, который подло вырубил Макса Бодрова ударом по затылку.

— Расскажи сейчас!

— Сейчас не могу. Это не моя тайна, но как только кое-что прояснится, я тебе обязательно объясню почему я так удивился. Скажи, Вик, а ты видела, чем он бил?

— Ну да, — она уверенно подтвердила, повернулась ко мне корпусом и удивленно спросила, — ты разве не знаешь?

Я просто промолчал, ожидая ее ответа.

— Битой.

— Битой? Странный выбор, — меня очень удивил предмет, которым бил Корольков, до массового применения бейсбольных бит еще целых десять лет.

— Битой для игры в лапту.

Ах вот оно что. Это была не плоская доска и не кирпич. Бита для игры в лапту, с рукояткой.

— Можешь показать, как?

Вика сложила руки будто держала рукоять биты двумя руками и продемонстрировала удар сбоку. Все сходилось с моими ощущениями.

— А куда они потом делись?

— Когда ты упал, Корольков показал мне жест большим пальцем от уха до уха по горлу, приказал молчать, выбросил биту в кусты возле старого дуба и они все убежали.

— Вот, тварь! — меня возмутило не позорное бегство, а угроза однокласснице, — ладно, он еще очень об этом пожалеет.

— Макс, я не для этого тебе это все рассказала. Не нужно никому мстить. К тому же мои родители в курсе. Отец звонил его отцу или кому-то там.

— Хорошо, слово красавицы для меня закон. Никому мстить не будем.

Такой ответ явно ее успокоил.

— Пойдем бросать монетки, на счастье. Вон ребята уже собираются. Надо загадать желание. Говорят — исполняются.

Я быстро осмысливал сказанное Викторией Рерих:

«Дорогая ты моя Вика, комсомолка, спортсменка, умница, и, наконец, красавица. Мало того, что эта мразь, Миша Корольков тебе угрожал, так он же и собрание провел и проголосовал за мое исключение из комсомола.»

К нам подошел Тёма, он был в отличном настроении немного покачивался. То ли от выпитого, то ли от усталости

— Не хотел вас отвлекать, голубки. Вы красиво смотритесь, когда воркуете.

Мне резануло слух, но я тут же успокоился. Я вспомнил, что в восьмидесятом слово «голубки» не имело отрицательного окраса и использовалось, для обозначения обычной влюбленной парочки.

— Перестань, Тём, — мне показалось, что Вика покраснела

— А что я такого сказал? — невинно ответил мой друг, — мне было видение, что вы поженитесь.

— Пошли загадывать желания, Нострадамус, — я встал и подал руку Вике, заметив на себе пристальный взгляд. Маша Баландина отреагировала на Тёмино «поженитесь».

Она выделялась в толпе одноклассников. После нашего танца Маша переоделась в белое обтягивающее платье, которое светилось ярким пятном. Моя партнерша по танцам отвернулась, примитив, что мы на нее смотрим и притворно засмеялась чей-то шутке.

«Мне нужно быть осторожным. С огнем играешь, Макс!», — подумал я про себя.

— Кто? Какой Нос-страдай-мос?

— Нострадамус, дерёвня! Это такой средневековый французский предсказатель.

— Деревня, не деревня, а ты знаешь, что твой Нострадамус выяснил про нашего дорогого Королькова?

— Что?

— Угадай, кто в родне по материнской линии?

— Смоктуновский?

— Неа!

— Караченцев?

Тёма отрицательно качал головой.

— Ну не знаю, не томи: Кастро, Хоннекер, Громыко?

Тема встал, сложил руки на груди и задрав нос продекламировал.

— Солдатенко.

Я снова встал, как вкопанный.

— Откуда ты знаешь?

Тёма кивнул в сторону Наташки-белой блузки и чуть наклонившись ко мне заговорщицки произнес:

— Натали, сказала, что Мишеньку дядька по материнской линии не пустил на выпускной. А когда я спросил, какой-такой дядька? Кто он такой чтобы запрещать комсоргу ходить на выпускной? она ответила — сам Солдатенко.

Тёма посмотрел на меня многозначительно. Теперь пазл начал понемногу складываться. Было еще очень много белых пятен в этой картине, но уже стало понятно, что история начинает принимать интересный оборот.

За горизонтом занималась заря. Мы бросали монеты и загадывали желание вглядываясь в небо. Жизнь казалась такой же бесконечной и прекрасной.

Одноклассники начали разбредаться по интересам. Кто-то садился парами на лежаки и лавочки, кто-то пел и играл на гитаре.

— Проводи меня, пожалуйста, домой Макс, — обратилась ко мне Вика.

— Пожалуйста, с удовольствием, — я улыбнулся и оттопырил локоть, жестом приглашая её взять меня под ручку.

Она очень уютно просунула свою руку, зацепилась второй, и мы пошли, не прощаясь ни с кем.

Мы брели по спящим ночным улицам прибрежного города и болтали о будущем.

— Как думаешь, коммунизм наступит когда-нибудь? — она поставила меня неожиданным вопросом в тупик.

— Я не знаю. Я больше понимаю, какие в будущем будут технологии.

— И какие? — ее глаза загорелись интересом, — Давай, пофантазируй, мне жутко интересно.

— Ну хорошо. Представь, что появятся беспроводные телефоны.

— Они и сейчас есть, вон в кино с тобой видели.

— Да, но не такие. У телефона будет экран и я смогу позвонить тебе из любой точки мира по видеосвязи. Ты сможешь показать мне, где ты находишься и что сейчас делаешь. Поедешь, например, в Москву и покажешь мне Красную площадь по телефону.

— Ух ты здорово, давай еще!

— Будет использоваться много пластика, в одежде, посуде, в мебели, в машинах, в оборудовании.

— Ой, мне бы не хотелось жить в пластмассовом мире.

Я посмеялся. Дальше рассказывал ей про компьютеры, плоские телевизоры, интернет. Скоростные поезда, про новые технологии в медицине, МРТ и УЗИ. Но очень скоро мой список исчерпался.

Да, мы заменили в будущем бумажные деньги и документы на электронные. Да, у нас в телефонах появились соцсети и переводчики на другие языки. И что с того? На что потратило человечество эти сорок с чем-то лет? Победили на Земле болезни? Голод? Прекратили войны? Научились летать на другие планеты?

Создали всем достойные рабочие места? Мне стало стыдно перед этой красивой девушкой. Мне было сложно выразить свои чувства.

Прямой вины в перечисленных бедах человечества за мной нет. Но язык как-то не поворачивался называть время, из которого я вернулся — «прекрасным будущим».

Оно не было ужасным, мое настоящее в прошлой жизни. Но оно было явно не тем, о чем мечтали и что загадывали себе и близким мои одноклассники у моря.

— Почему ты замолчал?

— Я понял, что тоже не хотел бы жить в пластмассовом мире.

Я развернул ее к себе и поцеловал в губы. Сначала она сопротивлялась мягко стуча меня кулачками в грудь, а потом прильнула всем телом. Пиджак с ее плеч упал на тротуар. Я не позволил себе ничего лишнего.

Когда мы закончили целоваться, она со смешинкой в голосе сказала, что не давала разрешения себя целовать.

Я разглядывал ее красоту и понимал, что такие мгновения юности бывают всего один раз в жизни.

Мы попрощались с ней у ее подъезда. Я дождался пока Вика поднялась. Она выглянула с балкона и помахала мне ручкой на прощание и послала воздушный поцелуй.

Развернувшись на каблуках, я стал спускаться вниз по просыпающейся улице. Уже вовсю рассвело.

Я шел и был счастлив, каким-то особым легким пацанским счастьем. Думая о новой жизни, я заметил впереди большой платан. До него было шагов семьдесят-восемьдесят. Моя интуиция настойчиво подсказывала, что за стволом кто-то стоит.