Назад в СССР (СИ) - Хлебов Адам - Страница 27

Глядя на море, я пытался собраться с мыслями и понять, стоит ли мне пробовать восстанавливаться в ВЛКСМ, как щелкнуть по носу Солдатенко и с какой профессией мне хочется связать свою жизнь.

Кроме прочего, я хотел понять, как избежать частых дежурств «дружинником», как найти на лето интересную работу, при этом имея возможность готовиться к поступлению.

Что касается профессии, то я узнал, что на нашем побережье разрабатывается научная программа и планируется построить подводный город, в котором будут жить водолазы.

Мне безумно захотелось быть среди тех, кто станет участником эксперимента в результате отбора. Я не знал пока, как попаду в число претендентов, но был абсолютно уверен, что мне это удастся.

Мысли роились в голове до тех пор, пока у меня не созрел некий план. Он был еще сыроватым, но уже выстраивался в цепочку событий, которые должны были помочь мне решить мои текущие проблемы.

Почувствовав, что солнце уже высоко и оно начинает порядочно припекать, я, так и не наглядевшись красотою моря, отправился в обратный путь.

Я знал, где находится двор, в котором живет Сухишвили. Это были пятиэтажки, расположенные недалеко от «дальняка».

Узнать подъезд и номер квартиры, не составило особого труда. Я просто спросил у семи-восьмилетних мальчишек, играющих в футбол во дворе.

Я оставил велик в подъезде на первом, этаже. Сам поднялся пешком на нужный и позвонил в квартиру Сухишвили.

Глава 13

Я знал, где находится двор, в котором живет Сухишвили. Это были пятиэтажки, расположенные недалеко от «дальняка».

Узнать подъезд и номер квартиры, не составило особого труда. Я просто спросил у семи-восьмилетних мальчишек, играющих в футбол во дворе.

Я оставил велик в подъезде на первом, этаже. Сам поднялся пешком на нужный и позвонил в квартиру Сухишвили.

Дверь отворилась на пороге стояла темноволосая женщина средних лет, видимо, мама Сушихвили.

Я вежливо поздоровался.

— Тамаз, это к тебе, проходи. — женщина отступила в сторону, пропуская меня в квартиру.

— Нет, спасибо я только на минутку, — ответил я твердо давая понять, что подожду его здесь.

— Хорошо, — мать Сухишвили оставила дверь приоткрытой и удалилась на кухню.

Через несколько секунд появился Тамаз. Он молча обулся, вышел в коридор и, не поздоровавшись, с вызовом спросил:

— Ну. Чего пришел? Что надо?

— Пришел поблагодарить тебя

— За что?

— За поддержку.

— Я тебя не поддерживал.

— Ну хорошо, за то, что не стал меня говном поливать, за то что воздержался во время голосования.

— Это всё?

— Почти

Уходил я от Сухишвили с хорошим настроением. Мы, конечно, расстались не друзьями, но точно уже не врагами. Нет, я не простил, ему нападения со спины и не попросил прощения за поставленный бланш.

Но теперь точно знал, что причиной было то, что меня оговорили. Ему сказали, что я грязно выражался в адрес его семьи и матери.

Он понимал, что нападать толпой не по-мужски, но не мог совладать со своими эмоциями.

Я привел ему настолько железобетонные аргументы опровергающие наговор на меня, что он в бешенстве бросился звонить своим друзьям по телефону и убедившись, что я прав, через некоторое время просил прощения сам.

Единственное, чего я не сумел от его добиться так это рассказа о том, кто бил меня сзади. Но время терпит и эта информация может многое поменять. Не зря на комсомольском собрании все ужом извивались, когда я задал вопрос про четвертого.

Вскочив на дедовский велосипед, я решил изучить окрестности своего будущего поста в парке у гостиницы Интурист. И как оказалось не зря. Я никогда не катался тут раньше на велике, да и гулял я в парке довольно редко. Он был далеко от моего дома и не входил в места особого притяжения местных мальчишек. Для подростков здесь мало интересного.

Уединенные лавочки для сбора друзей, игры на гитаре и прочего молодежного досуга можно было найти в нижней части города, намного ближе к дому.

Я купил карту в киоске у входа и стал методично изучать его квадрат за квадратом, делая пометки прямо на карте.

Парк был разбит в девятнадцатом веке, каким-то знаменитым немецким садоводом. В парке был много клумб, скульптур, прудиков, экзотический растений, требующих постоянного ухода. Повсюду сновали смотрители, садовники, научные работники, проводившие тут исследования.

Зная подростковую тягу к разрушению в определенном возрасте, местной молодежи не давали особо разгуляться. Именно поэтому местные подростки тут практически не собиралась.

Как ни странно, после революции парк не только не был заброшен, но и стал более облагороженным и ухоженным.

Молодое Советское правительство национализировало его в двадцатых годах и постаралось превратить парковую зону в монументальный оазис, прибрежную жемчужину для рабочих и крестьян.

За три часа я объездил парк вдоль и поперек.Теперь я знал парк, как свои пять пальцев. Даже лучше. Я знал все лазы сквозь ограду, здания и сооружения, гроты и пещеры, садовые лабиринты, в которых можно было спрятаться или прятать предметы.

Сомневаюсь, что теперь даже патрульные ПМГшники, ответственные за район парка знали о нем больше чем я. День был прожит не зря и я отправился домой.

До пятницы я занимался поисками подходящего вуза.

По косвенным разговорам и рассказам педагогов можно было узнать проходные баллы для поступления.

Репетицию с Машей мы перенесли на субботнее утро, посчитав, что так даже лучше запомнятся движения и ошибки перед выступлением.

Еще, за это время, трижды сделал ходы в шахматной партии с генералом. Я нашел отличную комбинацию угрожающую его ферзю. И технично подвел его к ней. При чем взял ее из книги про Алехина, подаренной самим генералом. Я только немного видоизменил и улучшил атаку, как мне казалось.

Общались и играли мы через его адъютанта или как там назывался его помощник в звании капитана, я не знал.

Каждое утро выходил на пробежку и тренировку на турниках. Я чувствовал небольшой прогресс. Теперь я делал подходы по десять подтягиваний, мне удавалось делать по пять подъемов-переворотов.

Я так же научил тело выполнять «выход» на две руки. Это такое сложное, на первых порах, гимнастическое упражнение когда человек сначала подтягивается на перекладине, а потом переносит грудь в положение над турником, и отжимается двумя руками, полностью их выпрямляя.

Одну тренировку в секции по боксу мне пришлось пропустить, зато на нее сходил Тема. Он целый час взахлеб рассказывал по телефону, про то как ему замечательно поставили хук левой и как нужно двигать ногами, чтобы обрести идеальную механику движения.

Встретиться мне с ним не удалось, потому что его припахали дома клеить обои. В то время это считалось святым занятием. Вся семья собиралась на это захватывающее мероприятие, будто в последний бой.

Женщины варили клейстер из муки и крахмала. Тайна технологии дозировка, пропорции и время приготовления передавались из уст в уста поколениями.

Мужчины шпателями отскабливали предыдущие обои, часто наклеенные в несколько слоев. многим не хватало терпения и они бросали шпатели и лепили новые поверх старых.

Самые педантичные сдирали старые, наклеивали газеты, которые позволяли не только скрывать дефекты и неровности, но и обеспечивали самую лучшую адгезию — прилипаемость новых обоев к стене.

Потом всей гурьбой наносили клеевую массу на подготовленные заранее и лежащие на полу, полосы обоев. Затем складывали их особым образом и приклеивали к стене.

Человек с лучшим глазомером командовал геометрией, остальные при помощи тряпок и полотенец начинали разглаживать бумагу убирая морщинки, выпуклости и складки. Это называлось «гонять пузыри».