Я вам не Сталин… Я хуже! Часть вторая: Генеральный апгрейд (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 277

Не без злорадства думаю:

«И чтоб вы без меня делали, олени краснозвёздные?!».

Приободряющее подмигнув своему главному десантнику, хлопаю его по плечу:

- Рано впадать в отчаяние, товарищ маршал! Пойдёмте, я Вам кое-что покажу-подскажу… И Вы, товарищ Антонов тоже следуйте за нами. Без Вас, мой показ-рассказ будет бесполезен.

***

Подвожу этих двоих и ещё кучу народа к аэросаням ОСГА-6 и, торжественно говорю:

- Вот полюбуйтесь, товарищи – перед вами решение проблемы!

Будённый дико таращит глаза и щетинит то, что осталось от былого великолепия знаменитых когда-то на весь мир усов:

- Оно ж не летает!

Антонов был куда более сообразителен:

- Вы хотите, товарищ Сталин, чтоб я к этим аэросаням приделал крылья и хвост от планера - получив таким образом мотопланер? Взлетает с помощью самолёта-буксировщика, дальше летит на собственном моторе? После приземления крылья и хвост отделяются и после этого, аэросани с десантом на борту - действуют как наземная техника?

Хоть и не одессит ни разу, но отвечаю вопросом на вопрос:

- А Вы разве не хотите? Ведь такого, ещё нигде и никогда не было. И Вы – будете первым!

Тот постояв, подумав, прикинув стоит ли заниматься, восклицает:

- Уже хочу!

Сообразив что к чему, Будённый пришёл в восторженное неистовство:

- Так это я со своими ребятами чёрт его знает куда могу улететь на моторах хоть в самый Берлин в гости к Гитлеру! И хрен нас кто поймает по снегу…

Вдруг тёмная тень вновь омрачила его выглядывающее из-под папахи высокое чело:

- А летом? А как же летом будем высаживаться, товарищ Сталин? Ведь летом снега нет?

Сперва с серьёзным лицом шучу:

- С собой снег привезём.

Затем, мне так стало его жалко, что я тут же нашёл выход из положения:

- Летом будем высаживать десант на летающих аэролодках, товарищ Главком ВДВ! Это если Вы не в теме - плоскодонное судно, приводимое в движение винтом самолетного типа. Такие, на любое озеро или речушку сядут, по любому болоту пройдут. А рек, озёр и болот в Европе много.

Того, аж колотить стало от переизбытка чувств:

- Товарищ Сталин! Вы, Вы… Как хорошо, что Вы у нас есть!

***

Слава Марксу, «экспонаты» закончились!

Последним стоял гофрированный как шиферная крыша сарая, четырёхмоторный бомбардировщик ТБ-3. Сей аппарат устарел ещё на чертёжной доске…

Зачем он здесь?

Ой, а что это на нём?!

Самолёт стоял поодаль, был оцеплен бойцами «Отдельной мотомеханизированной дивизии особого назначения имени Ф. Э. Дзержинского». Но меня с Косынкиным и «прикреплёнными», естественно пропустили. Как и высшее руководство Наркомата авиапромышленности, Военно-воздушных сил и Противовоздушной обороны страны.

Возле ТБ-3 нас поджидала группа товарищей в штатском во главе с Наркомом радиопромышленности Абрамом Фёдоровичем Иоффе и Председателем «Научно-технического комитета при Совете Народных Комиссаров СССР» (НТК СНК СССР) Глебом Максимилиановичем Кржижановским.

Последний при моём приближении, шутливо поднёс ладонь к шапке «пирожком»:

- Товарищ Сталин сказал «надо», советские учёные ответили «есть!».

Смутно чём-то начиная подозревать, ещё раз глянув на сооружение из стальных труб и медной проволоки сверху машины:

- И что же в данном случае, от товарищей учёных надо было товарищу Сталину?

- Самолёт дальнего радиолокационного обнаружения.

В страшном афуе восклицаю:

- Да, идите Вы… Когда я такое сказал?

Кржижановский приблизившись вплотную, зашептал на ушко:

- Когда болели. Вы тогда как-то под вечер звонили и всех нас признаться – просто зае… Эээ… Вашим языком говоря - «задолбали» нас всех. «Не сделаете мне самолёт «ДРЛО», уволюсь на хер и уеду к маме в Гори, а вы тут сами разгребайте».

С огромным трудом подобрав челюсть и сделав нормальные глаза:

- Вы это серьёзно, Глеб Максимилианович?

Тот, грустно на меня глядя:

- Хотите я перекрещусь, Иосиф Виссарионович?

- Не надо. Я Вам верю.

Наконец, меня озаряет:

«Должно быть, это я в горячечном бреду такое учудил. Был бы в памяти – в голову бы не пришло!».

Уже другими глазами глядя на апгрейд старого, тихоходного бомбардировщика – которого так играючи сбивали «Мессеры» в фильме «Живые и мёртвые», спрашиваю у Иоффе:

- Так стало быть это Вы скрестили «ужа и ежа» - ТБ-3 с радиолокационной станцией РУС-2?

Тот, с чёрными кругами вокруг глаз:

- Совершенно верно, товарищ Сталин. Антенны Вы имеете удовольствие наблюдать сверху фюзеляжа самолёта, радиоаппаратуру, место оператора и радиста оборудовано в бомболюке.

С нетерпеливым любопытством:

- Ну, и…? Получилось, что? Испытания хоть проводили? Или это – всего лишь макет?!

- Хотя цикл испытаний не завершён, но…

Теряя терпение:

- Да переходите уже «к телу», хватит «прелюдии», товарищ Нарком!

- По сравнению с наземным расположением радиоулавливающей станции, дальность обнаружения одиночной цели размером с двухмоторный самолёт - увеличилась в два с половиной раза: со ста пятидесяти до трёхсот семидесяти пяти километров. Группы самолётов – в три и более раз. От высоты цели зависит и погодных условий.

На пару мгновений закрыв глаза:

«Так, так, так… Сколько у нас всего этих «небесных тихоходов»? Пятьсот с лишним? Если переоборудовать в самолёты дальнего радиолокационного обнаружения хотя бы половину, можно будет закрыть всю западную границу».

Посмотрев поочерёдно на Крижановского и Иоффе:

- Готовьте список для награждения, товарищи. Всех причастных до одного.

Затем, Наркому Противовоздушной обороны СССР (ПВО СССР) генералу-армии Хруничеву:

- Вот Вам и решение проблемы! Каждая региональная система ПВО должна включать в себя по три-четыре самолёта ДРЛО, круглосуточно поочерёдно барражирующих в воздухе и полк (или даже дивизию) истребителей-перехватчиков, которые они будут наводить на цели.

На первых порах это будет хорошим подспорьем в борьбе против Люфтваффе, а там глядишь и «вундерваффли» подоспеют в виде реактивных перехватчиков с бортовыми РЛС и управляемыми ракетами класса «поверхность-воздух».

Как бы подводя черту под правильным ответом к сложной математической задаче, махнул рукой:

- И любые неожиданности исключены!

***

Однако главное события дня состоялось вовсе не днём на Чкаловском аэродроме, а поздним вечером в Генштабе Вооружённых Сил СССР. Там меня уже поджидал мой Заместитель на должности Верховного Главнокомандующего - маршал Бонч-Бруевич с ехидным вопросом:

- Что в этот раз выдумали, Иосиф Виссарионович?

Посмотрев на часы:

- Дождёмся кворума, тогда и скажу. Ну а пока Вы меня чем-нибудь развлеките-порадуйте, Дмитрий Михайлович…

Тот вкратце поведал мне про то, как под его чутким руководством пишутся уставы, формируются формирования и делаются назначения и, пишутся планы отражения «внезапного и вероломного»…

Наконец «кворум» собрался.

Кроме меня и Бонч-Бруевича старшего здесь присутствовали мой личный референт Меркулов и глава «Главного промышленно-экономического отдела при Совнаркоме СССР» (ГПЭО СНК СССР) Кобулов.

Ещё, Начальник Генерального штаба Вооружённых Сил СССР - генерал-лейтенант Захаров, Начальник Первого (оперативного) управления - полковник Иссерсон, Начальник Разведывательного отдела Первого (Оперативного) управления – полковник Штеменко…

Ну и Командир «Особой авиационной группы при Генштабе ВС СССР» - генерал-майор Ивашутин, который был главным «виновником» торжества.

Обращаясь к вышеназванным, говорю: