Я вам не Сталин… Я хуже! Часть вторая: Генеральный апгрейд (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 245

Сперва полюбовавшись внушительным размерами самолёта и, пропитываясь внушаемой ими впечатлением мощи, озадачиваю:

- Про авиадизели приказываю немедленно забыть! Впредь ставить на этот самолёт только высотный «АМ-35А» и, иметь в виду «М-71» мощностью в две тысячи сил воздушного охлаждения.

Последний, как известно, уже завершает цикл сточасовых государственных испытаний, после чего придёт черёд мучительно-продолжительной мудотни с его постановкой в серию.

Но к осени он обязательно должен быть, в том числе и в высотной версии.

Далее:

- Усилить оборонительное вооружение: никаких «ШКАСов» и «ШВАКов» - только спаренные «УБТ» с увеличенными секторами обстрела. Бомболюк переделать под проектируемую авиабомбу «ФАБ-5000», в том числе и в управляемой версии. В связи с последним обстоятельством, на бомбардировщике должно быть рабочее место оператора в удобном для него месте.

Подумав:

- План выпуска «ТБ-7» на этот год – пока семьдесят пять машин. Дальше видно будет.

На первое время дивизии «стратегов» расположенных в Крыму, мне хватит за глаза.

Так, так, так…

Осталось придумать имя собственное.

На мгновение закрыв глаза, оповещаю народ:

- Товарищи! Если никто не возражает, конечно, предлагаю назвать этот самолёт «Возмездием».

Никто не возразил, а кто-то из военных лётчиков даже восхищённо воскликнул:

- Это название тяжёлого бомбардировщика, очень точно отражает суть этого вида авиации: именно – возмездие врагам нашего социалистического Отечества!

Петляков уточняет:

- Самолёт должен быть с «аппаратом центрального наддува» «АПЦ»?

Подойдя вплотную, глядя ему в глаза, негромко отвечаю:

- Только его разведывательный вариант, про который у нас с Вами - разговор будет отдельный и в отдельном месте.

Услышав последнее, Петляков вздрогнул, а в глазах его вспыхнула паника.

Но я успокаивающе похлопав по плечу, уточнил тем же приглушённым голосом:

- Сегодня вечером в Генштабе. Ибо… Тссс… Секрет!

***

Пройдя мимо невообразимого количества экспериментальных моделей штурмовиков: покойного Микояна «ПБШ-1» с двигателем «АМ-38», ныне здравствующих Сухого «ОБШ» с «М-71» и Кочеригина «ПБ» с «М-90» и «МПБ» с «М-81» и, прочая, прочая, проча, не удержался и остановился возле последнего…

Или – первого, это смотря откуда считать.

…Был бы я кобелём – в смысле собакою, ногу бы задрал и обосцал. Но к сожалению, пришлось просто остановиться.

«В прошлой жизни», вплоть до определённого момента - я был «как все».

Потом вышел на пенсию, дети выросли и перестали нуждаться в моих нравоучениях, а внуки ещё не появились. И от нечего делать, чисто от скуки и безделья - в промежутках охотами, рыбалками и грыбалками - я начал игроманить по-беспределу.

Танчики, тетрисы, стрелялки, бродилки, стратегии… И наконец, авиационный симулятор «Ил-2 Штурмовик».

Ну счас думаю, я полетаю…

На бреющем!

Прошёл полный курс обучения, поставил настройки на максимальный реализм и, вскоре…

Кто бы знал, как я люто возненавидел этот самолёт!

Я никого в жизни так не ненавидел, а ненавидеть уж поверьте, приходилось многих. Ибо, с детства мне в уши «пели» про него одно, а на поверку – «оно» оказалось совсем не то. А ничто не вызывает большую ярость - как злащённый кумир, оказавшийся всего лишь деревянным болваном с облупившейся жёлтой краской.

Создателя этого «чуда в перьях» - Сергея Ильюшина, рядом не было, он…

Впрочем, сегодня не про то разговор.

Вместо него, какой-то тип, довольно сердечно поприветствовав меня было:

- Здравствуйте, товарищ Сталин!

Но от моего, не слишком приветственного…:

- И Вам не хворать, мил человек.

…Он потух и тотчас слился куда-то подальше от глаз.

Обошёл одноместный «Ил-2» кругом и, взявши его за хвост как гадюку дохлую какую – (руль направления, точнее), злорадно думаю:

«У, падла! Наконец-то, ты попался мне в руки! Сча, я тебя…».

Какие у меня претензии к сей национальной гордости великороссов?

Ну, во-первых, это – вовсе не штурмовик, а такой же недо- бомбардировщик как положим «Су-2» - с ограниченно-минимальной полезной нагрузкой.

«Каковы будут ваши доказательства?».

Пожалуйста!

Может я не недопонимаю чего-то, конечно, всё может быть… Но в моём представлении «штурмовик» - это самолёт поля боя и, его целями являются одиночные малоразмерные объекты на нём встречающиеся: танки, артиллерийские орудия, временные и долговременные огневые сооружения, группы солдат противника и так далее.

На такие цели можно заходить с высоты три – три с половиной километра, чтоб не достала малокалиберная зенитная артиллерия (МЗА). Или на бреющем – очень низко над землёй то есть (5-50 метров), чтоб зенитчики не успевали прицелиться и не смогли сбить неожиданно возникший над их головами самолёт.

С высоты работает, например, недоброй памяти «Junkers Ju.87 Stuka» («Юнкерс 87», «Ю-87», «певун», «лаптёжник») - которого никто на моей памяти, ещё «штурмовиком» не назвал. Но, тем не менее – с полным на то обоснованием, он таковым является.

Его пилот наблюдает за полем боя в окошко в полу кабины и, заметив что-то на нём стоящее бомбы - сбрасывает газ, выпускает тормозные щитки, переворачивает самолёт на спину и начинает почти отвесно пикировать - стараясь поймать в прицел цель и удержать её в нём. Включается сирена, по которой лётчик имеет представление об скорости самолёта и может убавить или добавить «газку» – ибо, на приборы ему смотреть некогда…

А мы то фильму «про войну» насмотревшись, ничтоже сумняшеся - считали, «Певуны» таким макаром на нас жути нагоняли. Некоторые «специалисты по авиации» даже писали – сам читал, что германцы – идиоты: пикировщик мол, должен атаковать молча…

Видимо, чтоб не спугнуть «дичь».

А воно вон чё, оказывается!

Рёв издаваемый «Певуном», это всего лишь индикатор скорости для лётчика.

Тоже – только играя в авиасимулятор про такое узнал. В книжках «про авиацию» и «про войну» такого не писали.

…Выпущенные тормозные щитки не дают «Штуке» развить слишком большую скорость, а автоматика выхода из пикирования - сама сбрасывает в нужный момент бомбу и выводит самолёт из пикирования. Хотя, конечно, были и любители ручного управления - как небезызвестный Ганс-Ульрих Рудель.

Вот как это происходило глазами наших солдат и командиров, попавших под раздачу «Штук»:

«Я перевел взгляд на группу, которая приближалась к бугру. Передний пикировщик вскинулся вверх, перевернулся через крыло и включил сирену. Он целился в гребень бугра.

Один за другим пикировщики срывались к земле, включали сирены и неслись на бугор со страшным рёвом. Взрывы следовали один за другим. Фонтаны земли и пыли поднимались вверх. Рыжее облако росло, нависло над бугром, оно окутало землю, земля гудела и дрожала. Страшный грохот и вой сирен стоял над болотом. Там, где когда-то стояли наши пулемёты, бушевало пламя взрывов и летела земля. Человек не мог бы выдержать такого грохота, если и сидел |бы| под землёй…!»135.

Прицельность бомбометания была такова, что «Лаптёжник» мог положить бомбу точно в пулемётное гнездо, о чём тоже неоднократно рассказывали в своих мемуарах бывалые солдаты – ветераны Великой отечественной войны:

«Когда мы подбежали к пулемётному окопу, я увидел развороченные края глубокой бесформенной воронки. На кустах и деревьях около дороги висели кровавые обрывки солдатской одежда, куски мяса валялись в пыли. Около поваленной берёзы стоял кирзовый сапог, наполнений кровавым месивом, поверх него торчала белая кость. Вот собственно всё, что осталось от пулемётного расчета и младшего лейтенанта Лени Пискуна. Все они погибли от взрыва бомбы в одно короткое мгновение»136.