Рыцарь из ниоткуда. Книга II. Сборник (СИ) - Бушков Александр Александрович - Страница 130

— Дрались пешими? — спросил он.

— Ну, конечно, ваше Величество. Мы ж, сами, наверное, знаете, наподобие драгун и даже более того — на коней садимся, только чтобы быстрее до боя добраться. Хоть и знаем конный бой, но не любим его, так уж исстари повелось. Нам бы ногами на земле попрочнее встать, чтобы получше размахнуться… А ведь будь я конным, мог бы ничего и не заметить… хотя и тогда, наверное, заметил бы, очень уж оно было странно. Понимаете, на нас ударила орава каких-то определенно неправильных. Не такие они были, вот что, на обычных людей не похожие. Конечно, опытных бойцов везде хватает, полно тех, кто мечом или топором виртуозит, как ребенок погремушкой, и все равно, были они какие-то не такие. Не может человек быть таким проворным и вертучим. Таким — не может. А они были вертучие, как белка, когда она по дереву носится. Да что там, никакой белке и не снилось… Думаешь, все, достал его, гада — а он ухитряется в последний миг уклониться, сам бьет, да ловко так, словно молния ударяет. Уж не знаю, как я вьюном вертелся, уцелел и даже парочку все же достал, но было это адски трудно. Они-то наших и выкосили едва не начисто — а уж как валили и обычную пехтуру, и даже гвардейцев, а Синие Мушкетеры не лопухи, меч держать умеют… и даже не эта их вертучесть пугала, как неопытную девку… ох, простите. В общем, и вертучесть пугала, конечно — как и не люди. Но вот другое… У них крови не текло, понимаете? Сам видел, как друг мой Торис — он там остался — одному вогнал в грудь топор чуть ли не до обуха на все острие — а тот просто-напросто назад отпрыгнул и словно бы с топора снялся. Видно, что грудь разрублена, обычный человек тут же завалился бы, а этот нисколечко не кровил, опять в драку кинулся и Ториса на месте положил мечом в глотку… Я махнул как следует, снес ему напрочь руку у самого плеча — а из него опять не кровинки, подхватил меч другой рукой — и на меня. Только когда я исхитрился и башку ему напополам раскроил, повалился… И он там был не один такой, их целая орава навалилась… Было их вполовину меньше нашего, при другом раскладе мы бы их завалили, но вот такие они оказались, невероятно вертучие и ни капли крови не проронившие… А больше и рассказать нечего, знамя упало, мы и кинулись кто куда. Один из ребят крикнул еще: «Оборотни!» От чего только быстрее бежалось. Уж не знаю, оборотни они там или кто, не слыхал я что-то про таких оборотней, но вот плохо верится, что это люд и. Люди так не умеют… У людей всегда кровь течет, и проворства такого нет…

— Лиц вы, конечно, не видели? — спросил Сварог.

— Конечно, ваше величество, они все в белах колпаках были, только глаза сверкают…

Сварог откинулся на спинку кресла, машинально извлек из воздуха зажженную сигарету, хотя в кармане лежал полный портсигар. Топор понятливо молчал, видя, что он погрузился в раздумья. Налил себе до половины с видом человека, которому больше нечего сказать.

Сравнение всплыло в памяти моментально.

Навьи. Это их ухватки, их способности. У них не течет кровь, они невероятно «вертучие» в бою, их можно обезвредить, лишь снеся напрочь или разрубив голову, по и тогда тело будет долго ворохаться, пытаясь вслепую, невидяще достать противника оружием, нужно в куски изрубить, чтобы унялся…

И ведь некому больше! Очень уж описание совпадает. Навьи… И Орк, считавший их своей собственностью и исчезнувший с глаз наблюдателей. Лет пятьдесят о них не было ни слуху ни духу, обнаружились совершенно неожиданно в замке великой герцогини Мораг… Стоп, стоп! Может, потому они и сжигают своих убитых? Чтобы ничего не раскрылось раньше времени? Может, потому они все поголовно напялили белые колпаки, надежно скрывающие лица? У навьев рожи специфические, от обычных людей можно отличить с первого взгляда… Вот это сюрприз… дающий, кстати, неплохие шансы на победу — если удастся доказать, что там и в самом деле навьи, можно пустить в ход и оружие Империи, опять-таки совершенно законно. Конечно, там не одни навьи, полно и примкнувших к мятежникам самых обычных людей, но это не меняет дела, главное, законы дают право пустить в ход людей, посерьезнее самых лучших гвардейцев, вооруженных тем, чего на земле не знают. Но нужно как-то убедиться, как-то доказать… Тогда, при штурме дворца Мораг, люди Гаудина взяли пленного, и никаких сомнений не оставалось. Чтобы пускать в ход на земле имперское оружие, нужны веские основания, без этого такое самовольство и Сварогу даром не пройдет, несмотря на его, скажем так, особое положение в Империи…

Дверь чуточку отошла, в щели появилось озабоченное лицо лакея — знакомого, из интагаровских. Подойдя к двери и выслушав торопливый шепоток, Сварог кивнул:

— Все правильно, сейчас иду… — и, вернувшись к столу, сказал. — Благодарю, лейтенант. Очень помогли.

— А можно узнать, что за твари такие, ваше величество? Ведь не могут это быть люди…

— Разберемся, — веско сказал Сварог.

— Понятно, — кивнул лейтенант. — Раз не положено знать, значит не положено. Благодарю, что не прогнали и выслушали, может, помог чем…

— Помогли, — сказал Сварог нетерпеливо. — И весьма. Я распорядился, вам отвели комнату. Если в чем-то нуждаетесь — скажите без стеснения лакеям, они все сделают: конь, деньги, все что понадобится. Еще раз благодарю. Меня срочно вызвали по делу…

…Ожидавший его в небольшой каминной — во дворце их имелось с дюжину, опять-таки для приватных разговоров главным образом — киларн Гилем (одетый горожанином среднего достатка, с медной бляхой гильдии градских обывателей — очень удобная гильдия, за ней много профессий кроется, можно в зависимости от личности собеседника много кем притвориться, и тебя не распознают, если сами к таковой отношения не имеют) поднялся с кресла, степенно поклонился, опять-таки без всякого подобострастия. На столе лежала трубка из плотного картона с крышкой и ручкой, в каких носят карты, картины, канцелярские бумаги нестандартного формата.

— Во дворец пропустили без скрипа? — спросил Сварог.

— В общем, да, ваше величество. Поначалу воротили рожи и не пускали, но когда я сказал пароль, помягчели и людей из тайной полиции кликнули.

— Я вам нынче же дам бляху, с которой будут пускать без ворочения рожи, — сказал Сварог. — Дел было много, руки не доходили… Да и вы никогда не являлись по собственному желанию. Хорошо хоть, пароль вам дал… Случилось что-нибудь?

— Да нет, ваше величество. Тут другое. Я кое-что обмыслил, когда вы мне дали карты, поговорил с людьми. Для чего пришлось в Каталаун слетать. Первый раз в жизни летал на самолете. Дух замирает, но быстро и удобно… Вот, посмотрите…

Он стал раскладывать на столе карты, каждую придавливая по четырем углам тяжелыми бронзовыми полушариями размером с половинку небольшого яблока — они для этого специально и лежали на краю стола в немалом количестве, и стол был просторный — в этой каминной как раз и разглядывали карты, если выпадала такая необходимость.

Насквозь знакомые карты, Сварог сам их киларну дал два дня назад — составлены в Мистериоре, на них старательно нанесены все всплески. Вообще-то это было нарушением правил, запрещавших давать в руки жителям земли какие бы то ни было имперские документы, тем более секретные, на что требовалось особое разрешение. Однако Сварог на эти правила давно втихомолку плевал, что ему всякий раз сходило с рук — документы попадали только к надежным людям, которые умрут, но не проболтаются, что однажды держали в руках…

— Так, — сказал Сварог, присаживаясь к столу. — Надо понимать, у вас появились какие-то соображения, когда изучили все как следует. Или в Каталауне что-то подсказали?

— И то и другое, ваше величество. Сначала у меня после долгих раздумий забрезжила мысль… Чтоб ее подтвердить — или от нее отказаться — полетел в Каталаун. Там поговорил с двумя… старыми знакомыми, показал им карты. Не беспокойтесь, ваше величество, люди надежные, словечка лишнего не обронят, молчать умеют, как рыбы — жизнь научила, в годах уже оба. Они мне кое-что подсказали, а потом я пошел к мэтру Антаху, он перерыл половину своей библиотеки, дал мне три старинных книги. Одолел одну, взялся за вторую и очень быстро наткнулся… Очень уж намного похоже…