Сопряжение. Чернильный маг 5 (СИ) - Поляков Эдуард Павлович - Страница 69

Вспомнив о пленнице, горбун дёрнул за грубую джутовую верёвку. Та, безвольной куклой потянулась вместе с верёвкой, но не проронила ни слова. По её щекам текли слёзы, длинные русые волосы волочились по ржавому песку, набухающий живот тянуло так, будто копошащийся в нём малыш хочет защитить мать!

Но она не проронила ни слова.

Подойдя к вратам заветного дома, горбун замер в нерешительности. Будто хотел постучать, но не был уверен, что его там ждут. Будто ища ответа, старец поднял взгляд вверх, заглянув в лица двух терракотовых львов.

Вдруг правая статуя льва ожила! Совсем по-кошачьи, статуя встряхнулась, сбрасывая себя бурый глинистый песок, который за много веков осел на льва ржавой пылью.

— Хирам! — человеческим языком заговорила статуя, на деле оказавшаяся львом с чёрной, как смоль, гривой. — Тут заблудшая душа сбежала, миновав очистные сооружения!

— Тебе здесь не рады, Мефисто! — произнесла вторая терракотовая статуя.

Левая оказалось копией своего брата. Разве что белая, как саван, грива отличала его от Шахара.

— Шахар, — горбун поклонился черногривому льву.

— Хирам, — повторил поклон он, уже к белому.

— Тебя изгнали!!! — импульсивно взмахнув когтистой лапой, проревел черногривый Шахар. — Прочь!!!

Острые когти прошли буквально в миллиметре от его носа, но горбун даже не отшатнулся.

— Меня не изгнали! — без нот раболепия, с холодной сталью в голосе возразил он. — Я выполнял наказ матери! И я его выполнил!

— Тебя изгнали! — в тон ему, с яростью прошипел Шахар.

— Но если он и вправду выполнил наказ Матери⁉

Вслух рассудил более сдержанный и рассудительный Хирам, и снова обратился к Мефисто.

— Шахар не посмеет тебя остановить, если ты предъявишь нам Дитя, — то ли рассуждая, то ли приказывая, пророкотал белогривый Хирам.

На это требование горбун ещё раз дёрнул за верёвку, указывая тем самым на пленницу.

— Она не Дитя, — сделал вывод Хирам.

— Она мать будущего Дитя! — не сдержал крика Мефистофель. — Ты же мудрейший из всех, Хирам! Взгляни на её живот! Она беременна!

— Пусть так, — неопределённо прорычал белогривый.

— Ты хочешь его пропустить⁉ — удивился этому черногривый брат-близнец.

— Мефисто вернулся из изгнания и привёл Дитя, — снова рассуждая произнёс Хирам. — А решать, то ли это Дитя — уже не нам, Шахар.

— А ты не торопился, — нависая над гончарным кругом произнесла совсем молодая девушка, даже не подняв взгляд.

Вместо неё это сделала сова. Та самая, которую сгорбленный Мефистофель видел на подходе к вратам Дома. Её перья отливали синевой перекаленного металла, а немигающий взгляд видел самое дно человеческой души!

К счастью, Мефистофель не был человеком. И души у него не было.

— Матерь Лилит! — рухнув на одно колено, с почтением произнёс Мефистофель.

— Филипа, — поклон почтения достался и сове.

В ответ, та лишь вывернула голову, будто поменяв местами глаза.

— Я привел… — почти скороговоркой, хрипя от нервов, попытался выпалить горбун.

— Что с твоим лицом, мальчик? — всё так же не отрываясь от гончарного круга, на котором крутился кусок сырой глины, перебила его девушка.

— Проклятие… — цедя ядом, горбун бросил взгляд на Настю.

Та по-прежнему молчала.

— Что-что? — подняв голову, Матерь Лилит вздернула бровь.

— Проклинательница, — обжигая Настю взглядом, сквозь поджатые губы прошипел Мефистофель. — Она сопротивлялась, а я не мог ответить.

— И куда делась та отцовская красота, которой ты так гордился⁉ — осмотрев лопающиеся гноем чирии, прошлась по больному Лилит. — А она талантлива! И строптива.

— Это неважно, — сгорая от нетерпения похвалы, зачастил Мефистофель. — Она носит под сердцем Дитя!

Несколько секунд мать всех демонов вглядывалась в девушку, а затемеё аристократичные черты лица вдруг стали острыми. А комната наполнилась холодом.

— Ты смеешь меня обманывать? — острая бровь матери всех демонов опасно изогнулась.

Мефистофель знал этот изгиб. И понимал — терпение Лилит на исходе.

— В ней нет крови демона, Меф, — совсем как в детстве, назвала его Лилит. — Что за глупый подлог? На что ты надеялся? На прощение⁉

— В дитя нет демонической крови, это так, — ещё больше сбиваясь, заторопился Мефистофель. — Но её…

— Ты предлагаешь возвести на Трон Инферно даже не полукровку, а… Человека⁉ — распалялась она от наглости блудного сына. — Настолько ты любишь людей, да⁉

— Я… Постой… Нет… Дай объяснить… — чувствуя на плечах дыхание Шахара и Хирама зачастил прокажённый горбун.

— Говори, — то ли позволила, то ли приказала великая Матерь.

— Как мы рассчитывали. Отец, как мы и рассчитывали… — пытаюсь говорить по сути, Мефистофель то и дело срывался.

Один из древнейших демонов ада, привыкший сам источать ужас, трясся как обоссавшийся щенок. Ещё никогда, за всю свою долгую жизнь, он не чувствовал такого унижения и страха.

— Его отец — Искажающий Реальность, Чернильный Маг с Аспектом Эфира! Мать — одарённая проклинательница, а бабка…

Лилит сделала жест, приказывая сыну заткнуться. И потянула носом, будто хотелаугадать аромат Настиного парфюма.

— Марана… — улыбнувшись чему-то своему, одними губами прошептала Лилит.

— Ты довольна? — едва дыша, спросил Мефистофель.

— И да, и нет, — уклонилась она от прямого ответа. — Ты привёл внучку и правнучек Жницы Судеб, поэтому да — я довольна. У меня к ней давние счёты… И — нет, никчёмный ты любитель людишек! Какого Короля Ада я смогу воспитать из этого дитя, если оба ребёнка — девочки?

— Оба ребёнка⁉ — неверяще повторил Мефисто. — Девочки⁉

— А ты не знал⁉ — удивилась этому Лилит, и заглянула в глаза Насти.

Где-то там, на глубине её бездонных омутов, она прочла злорадный смех. Девушка оказалась истинной внучкой своей бабушки, и смогла не только проклясть древнего демона, но и обвести его вокруг пальца!

Учитывая, что Мефистофель тщеславно считал себя знатоком людских душ, была в этом какая-то особенная ирония.

— У неё двойня! И обе — девочки! — прогремела Лилит.

И тут же смягчилась, обозначив уголками рта улыбку.

— Я придумаю, куда их пристроить.

— А проклятие? Когда ты уже снимешь с меня это проклятие? — расчесывая на лице россыпь гнойных чирьев, взмолился Мефистофель.

— Извини, я могу тебя только простить. Проклятие семи смертных грехов мне не подвластно.

конец пятой книги.

19.01.2024.