Дом Крови (СИ) - Кин Михаил - Страница 39

Нестор ревел от ярости вызывая тварей на честный бой и спалил небольшую рощу. У меня сердце в пятки провалилось, когда он первый раз взял и сжег небольшую рощицу из которой моя подруга завывала. Но услышав ее завывания снова я успокоился.

Но тем не менее она делала свое дело. После ночной схватки все были уставшие, раненые и на взводе. А сейчас, останавливаясь каждую милю. Вставая в круговую оборону, поднимая щит. Многие были просто без сил. А Нестора уже трясло от ярости. После раза седьмого он понял, что с ним играют. Не давая уйти. Но сделать ничего не мог. Вынужденно каждый раз занимая оборону.

Солнце уже начало клониться к закату, где земля тщилась прильнуть к небосводу. Когда он в сердцах выругался, объявив привал. Я первый раз слышал, чтобы он ругался. Оказалось, что ругаться экзекутор умел так же как и сжигать врагов — со всей яростью. За этот день мы прошли с десяток миль, не больше. Я чувствовал Полночь неподалеку, как она танцует в тенях вокруг лагеря.

Нестор приказал ставить охранные ритуалы всем одаренным, кто хоть как-то но был на ногах. И они начали чертить большие тройной рунный круг для защиты вокруг нашего лагеря. Тратя силы которых и так не было. Заодно послал за хворостом братьев приказав готовить ужин. И когда вернулись они с охапками хвороста, с ними вернулась и моя шальная императрица. Обдав волной бодрящих мурашек, мягких словно бархат.

—…Ну как тебе мое выступление, я ведь молодец…? — Шепот не громче ветра, предназначенный только для моих ушей.

— Ты просто умница Полночь, мне очень понравилось, а вот доброму брату Нестору не очень. У меня сердце чуть не выскочило, когда он сжег ту рощу, не рискуй так больше.

–…Больше не буду, обещаю. Там была старая кроличья нора, я в ней и спряталась, но должна признать, его огонь действительно странный, его ощущаю даже я…

— Потому что его огонь это не совсем магия, это вера. Он как проводник веры.

—…И какие наши дальнейшие действия с этим проводником веры…?

— Видишь добрых братьев, — я кивнул в сторону кашеваров, что по обыкновению готовили кашу в котелке на всех сразу. А потом в сторону молодой целительницы, что колдовала над ранеными, меняя повязки, накладывая мазь.

— Там у них толченые травы для ран вроде завалялись, кажется они хотят, чтобы в кашу добавили специй. Это конечно не «курьез», что мы подсыпали в той гарнизонной башне, но если вместо наружного применения их случайно съесть. Тоже будут маяться животом.

—…Ну допустим стянуть травы не проблема, как я смогу их подсыпать? Там же этот кашевар прям возле котелка сидит в центре лагеря…

— Напугай лошадей, когда они тебя почувствуют, то поднимут панику, а я что-нибудь еще придумаю. У тебя будет немного времени.

—…Хорошо, но если я не вернусь к утру, передай моим родителям, что я люблю их…

Я фыркнул, глядя как моя тень зашевелилась и вытянулась, иллюзорной змеей потекла от кочки к широкой тени телеги, просто акварельное пятно на холсте мира. Возле телеги сидела целительница, разложив на земле все свои скромные запасы трав и мазей. Она была еще совсем молодая девушка, чуть старше меня, с непослушными каштановыми кудряшками и добрыми, сочувствующими глазами.

— Простите, — окликнул я ее показав опухшую, сломанную руку, — у меня сильно болит рука и внутренности с ребрами после того как меня пнула та тварь. Можете мне тоже помочь? Хотя бы просто снять боль.

Целительница оглянулась на меня, и в ее глазах стояло то, чего были лишены все остальные в этом отряде полоумных фанатиков — сострадание. Она явно переживала за всех своих братьев и сестер, это было видно. У нее были мешки под глазами, осунулось лицо и ее заметно шатало — признаки истощения на лицо. Она высушивала себя до донышка, до капли, пытаясь помочь своему отряду.

— Перетерпишь еретик, — тут же вскочила между нами инквизиторша, одна из моих охранниц, зашипев змеей. — Мы не станем тратить драгоценные силы на еретика, когда наши братья умирают.

— Но я же помог вам в конце концов, — взмолился я краем глаза наблюдая, как тонет в тенях баночка с травами.

— Ты шкуру свою спасал, а не нам помогал. Лживый еретик. Лучше помолчи, иначе я тебе вторую руку сломаю, дойти ты сможешь и со сломанными руками. Так даже будет надежней.

Я зло глянул на это сволочь с арбалетом нависшую надо мной.

— Мне не сложно, — подала мелодичный голосок целительница. — У меня осталось немного сил, боль снять ненадолго смогу.

— Не обращай на него внимания Иветт. — Даже не поворачиваясь к ней ответила инквизиторша. Прожигая меня взглядом. — Этот еретик опасный некромант и убийца. Его надо сжечь, а не лечить.

Я скрипнул зубами замолкнув. И глянул на нее многозначительно, баюкая сломанную руку. Выберусь, прибью тварину. Она сплюнула на землю передо мной, одарив меня полностью взаимным взором.

Целительница Иветт кинула на меня полный сочувствия взор и вернулась к перевязке бредящего в бессознательной горячке бойца со страшной рваной раной от когтей через пол лица и грудины.

Половина было сделано. Осталось теперь закинуть их котелок. Полночь все так же сидела под телегой, расплывшись темным пятном. Ожидая момента. Но вот поймав момент она скользнула еще ближе и лошади стоявшие неподалеку зафыркали взволнованно, почувствовав ее.

Увидев это я поднял голову и стал шумно принюхиваться словно собака, а затем начал оглядываться на ближайший жидкий лесок, на границе которого мы и разбили лагерь, создавая вид, что что-то почувствовал. Там в деревне, я ведь первый ощутил вампиров. До того как они явили себя, соткавшись из окружающего тумана и тьмы.

— Брат Нестор, — громко позвала чуть повернув голову инквизиторша, переведя взгляд с заметавшихся, фыркающих лошадей на мои трепыхания.

Глава 15

Услышав ее окрик Нестор поднял голову, оглянувшись. Он по своему обыкновению молился каждую свободную минуту. Перевел взгляд с инквизиторши на меня. Глянув, что я как собака втягиваю воздух и вытягиваю шею смотря на ближайший лес. Затем перевел взгляд на переступающих на месте, фыркающих лошадей. Мгновенно все сообразив. И над нашим лагерем вспыхнул купол огненного щита.

Люди были перепуганы, хоть старались и не показывать это. Но я чувствовал этот сладковато-липкий запах страха. Аромат, который невозможно спрятать. Он словно вонь подгнившей туши будет смердеть, как бы ты его не прятал, как бы не укрывал, заворачивая в слои бравады и громких слов.

Кроме того они были все измотанные, даже изможденные, они ведь не железные. Они прямо с марша въехали в Велэнс. Но не успели даже расседлать лошадей как их снова погнали вперед. И после трех дней бешеной скачки, когда им перепадали лишь малые урывки беспокойного сна на холодной земле они угодили прямо в развернувшуюся бездну.

Тяжелейшую бойню в ночи где полегли две трети их отряда. Полной предсмертных криков, крови и размазанных в ночи ужасов, пришедших из глубины темных веков. Ожившие ужасы о которых многие только слышали краем уха, переговариваясь шепотом.

И как итог они оказались не готовы, просто чудом выжив в той мясорубке. Не готов оказался даже экзекутор Нестор и верховный инквизитор сестра Элиз, их сильнейшие одаренные. Их командиры, на которых они все равнялись. И сейчас, когда после тяжелого дня, когда их всю дорогу преследовала непонятная тварь. Каждый боец буквально валился с ног от усталости. Их оставшиеся кони заволновались, а еретик, что первый почувствовал тех кровожадных тварей снова начал пялиться в сгущающийся мрак шумно втягивая воздух, и лагерь затопил леденящий жилы страх.

— Явились, ничтожества. — Сказал Нестор встав недалеко от меня и пылающим взором оглядывая пустой лес пока остальные бросив все дела занимали круговую оборону. — Чувствуешь их?

— Да, они там, — я кивнул в пустой лес. — Наблюдают.

— Ничего не вижу, — озвучил он очевидное, — много их?

— Не знаю, но вроде не много, точнее не могу сказать.