Вавилон - Фигули Маргита - Страница 142

Валтасар стоял каменным изваянием, до боли напрягая слух и устремив неподвижный взгляд на подступы к

Вавилону, где, словно из бездны преисподней, как совсем недавно — из-за гребня Холмов, неудержимо надвигалось персидское войско.

Ветер уносил облака пыли, вздымаемые персидской конницей, мчавшейся к стенам Вавилона. Вихреподобная конница варваров, словно разгневанная орлица, неслась над полями. Тучей надвигались несметные полчища наемников, казалось, эта туча застилает не только землю, но и небо. Не было числа персидскому воинству. Нескончаемая лавина утомляла зрение, будоражила мысли, вселяла страх в сердца.

Обитатели цитадели, — от верховного писца до последнего слуги, высыпали на террасы садов, чтобы видеть зловещий ураган, бушевавший у стен Вечного Города.

Оправившись от первого потрясения, Валтасар подобрал полы одежды и выбежал из зала на верхнюю террасу. Тяжело дыша, смотрел он потухшим взглядом на север, на восток. Там разверзлась земная твердь, оттуда надвигался мираж, обернувшийся потопом. Вражеская конница неслась к стенам Бабилу. Воинственный рев вырывался из глоток победителей. Грохот сотен тысяч копыт сотрясали основания домов. Оглушительные звуки труб и дробь барабанов колебали стены дворцов.

Но даже с крыш царского дворца трудно было разглядеть что-либо в этой лавине. А Валтасару не терпелось увидеть псоглавого Кира, стоящего в боевой колеснице. Отчаяние побуждало царя рассмотреть это наглое лицо. Но, как ни жалуйся богу Ану из Урука, а на таком расстоянии все равно ничего не увидишь.

Вдруг царя осенило. Когда-то фараон Амазис в знак вечной дружбы преподнес ему стекло, в которое было видно далеко вокруг. Теперь выдумка египетского мудреца может пригодиться, да благословят боги фараона Амазиса!

Валтасар нетерпеливо кликнул советника:

— Принеси мне трубу, ту, фараонову! Да лицезреет властелин… — горькая усмешка тронула его губы, — да лицезреет властелин властелина!

Когда трубу принесли, царь в судорожном нетерпении подносил ее то к правому, то к левому глазу. Картина происходившего на подступах к городу виделась смутно. Все сливалось в близкий, бесформенный поток. Можно было лишь заметить движение стремительно катившейся лавины персидского войска.

— О, — сокрушенно воскликнул Валтасар, — кто-то заменил в трубе драгоценное стекло простым! — Царь рассвирепел от досады. — Кто из вас это сделал, отвечайте! Кто посмел?

— Быть может, со временем стекло само потеряло свое чудесное свойство приближать далекое? — нашелся один из приближенных.

— Гм! — подивился царь. — Само потеряло чудесное свойство приближать далеко…

— Или, — многозначительно заметил Набусардар, — это — таинственное явление природы, и его надлежит истолковать как предостережение владыке Вавилона: фараоны страны Мусури столь же непостоянны, как и это новшество их ученых мужей.

— Ты полагаешь, это чудо?

— В чудеса я не верю, просто я пользуюсь случаем лишний раз остеречь ваше величество — не следует полагаться на помощь Египта!

— Фараон поклялся мне богом Амоном, что нападет на персов с тыла. Ведь Кир угрожает и Египту.

— Именно поэтому, царь!

— Я не понимаю тебя, Набусардар. Ты всегда думаешь иначе, не так, как я. А что посольство к фараону?

— Кир кольцом окружил город. Послы не могут из него выбраться. Мы заперты со всех сторон. Кир расположился на подступах к Вавилону. Но мы и сами этого хотели, так как для нас выгоднее сражаться под прикрытием стен. Ваше величество было согласно с этим планом.

— Да, но у меня к фараону особое дело. Я нуждаюсь в мудрости его чародея-лекаря. Набусардар, мой род…

— Положись на меня, царь царей, я столько раз просил тебя об этом. Клянусь Нинибом, подателем силы, клянусь воительницей Иштар из Арбелы, я не сложу оружия, пока не смогу поднести тебе отсеченную руку Кира вместе с его мечом. Да пребудут в спокойствии твои дни и ночи. Никому не дано сокрушить и уничтожить Вавилон.

Валтасар смахнул ладонью пот со лба, закрыл глаза, кончиками пальцев потер веки и сжал виски, думая свою нелегкую думу. Набусардару неведомо, что терзает душу царя. Последний в роду, последний… ибо демоны превращает плодородное лоно жен в пустыню и пепел… Кир у стен Вавилона, а он, царь, оставшийся без потомка, стоит на террасе дворца и прислушивается к реву войска, чей предводитель не обойден ни потомством, ни могуществом, ни славой.

— Я, — начал Валтасар, но слезы застлали ему глаза.

Никто не должен видеть их. Никто не должен видеть слабости великого властелина.

Он еще боролся с собой, когда кто-то крикнул:

— Колесница бога Солнца, а за нею — Кир! Колесница бога Солнца, а за нею — Кир… Валтасар протер глаза, но ничего не увидел. Ничего. До него доносились только звуки чужеземных горнов, возвещавших о приближении персидского царя и его свиты. Громогласные, мощные, они наполняли душу Валтасара растущей тревогой. Валтасар украдкой оглянулся. Может, подняться повыше, на башню звездочетов, опустевшую со времени его вступления на престол?.. Но тотчас его мысленному взору представилось распростертое на полу тело звездочета. В припадке гнева Валтасар велел убить ученого мужа: по сиянию небесных светил тот предсказал ему, что он погубит свое царство. А теперь звездочет призывает его наверх, чтобы повторить свое пророчество. Мертвые возвращаются к живым. Мертвые предостерегают.

— Нет, не пойду, — вырвалось у него.

— Куда, ваше величество? — осведомился Набусардар.

— Туда, наверх. — Царь искоса взглянул на башню. — Оттуда виден Кир…

— Ты скоро увидишь его вблизи, царь и господин Бабилу. Мои воины на копьях принесут тебе его бездыханное тело. Теперь же пора вернуться к нашим обязанностям. Я прошу отпустить меня, государь. Моя армия нуждается во мне, хотя военачальники давно получили приказания на случай опасности. Хвала человеческой мудрости! Я не ошибся, назначив преемником Наби-Иллабрата начальника лучников Исма-Эля. Окажи ему милость, государь, разреши лично воздать почести царю Вавилона. Он заслужил это, Исма-Эль — искусный воин.

— Хорошо, — кивнул царь. — Поспеши же к своему войску.

— Будь благословен и помни — при первой же атаке на наши укрепления мы засыплем врага стрелами, как засыпает путников песчаная буря. Если ты еще немного побудешь здесь, то сможешь увидеть, как рвы и волчьи ямы поглотят конницу Кира. Персы еще узнают, каков царь Вавилона, и испытают на себе, сколь мужественны его воины.

— О, это так! — просиял Валтасар. — Когда ты рядом, я чувствую себя могучим и бессмертным.

— Ты и в самом деле могуч и бессмертен, царь царей.

— О да, да, Набусардар… Ступай же, ступай к своим воинам. Я чувствую себя в силах дать отпор не только персам, но и всему миру! Да, да, я могуч и бессмертен… Мне ли бояться вражеских стрел? Не ведай страха и будь опорой своему войску, как я буду опорой своим подданным.

Набусардар вместе с другими почтительно поклонился и в сопровождении военачальников оставил дворец. Царь обернулся к приближенным. На их лицах были написаны страх и нетерпение. Все думали о своих домах, о своих семьях, и Валтасар, понял, что они ждут не дождутся, когда он их отпустит.

— Малодушные! О чем вы тревожитесь? Ведь с вами царь! — сказал Валтасар.

— А наше имущество, жены, дети! — вскричал наместник Борсиппы.

Царь неодобрительно усмехнулся:

— Ваше имущество, ваши жены и дети под защитой моих воинов и неприступных стен. Вам не о чем беспокоиться. Кир скоро поймет свою ошибку и тщетность этого похода. Я верю Набусардару.

Откуда-то сбоку послышался возглас:

— Всадники застряли во рвах! Латники проваливаются сквозь землю вместе с лошадьми!

— Пращники напоролись на колья в волчьих ямах! Людей, стоявших на террасах Эсигиши, охватил буйный восторг.

— Благословен Мардук!

— Да осенит слава царя!

— Да живет вечно непобедимый Набусардар! — кричали они.

Валтасар подошел к краю террасы, где росли катальпы и форзиции, и, в волнении обрывая листву, кричал как одержимый: