Звездная ночь, звездное море - Хуа Тун - Страница 72

– Постарайся максимально сократить телодвижения, чтобы не терять тепло. И продолжай со мной разговаривать, чтобы не потерять сознание.

Поняв всю серьезность ситуации, я пыталась сжаться в его объятиях, как младенец, и с тревогой спросила:

– Виолетта быстро прилетит?

– Все будет хорошо! – Он не ответил прямо, а мне не хотелось наседать.

– А как нас найдут?

– Функция геолокации в мобильном телефоне. Пока она включена, наше местоположение легко определить. Ты не читала инструкцию?

– Ах, вот оно что!

У меня это просто вылетело из головы. Никто ведь не может полностью запомнить инструкции к сотовым, телевизорам и рисоваркам.

– Разве не ты говорил, что нужно двигаться, чтобы разогреться. Почему же сказал мне не шевелиться?

– На суше тело разогревается во время упражнений, а материал одежды удерживает это тепло. Но в море вся одежда мокрая, и тепло не задерживается в теле: его уносит потоком воды. И температура падает быстрее, как если бы ты положила на лоб холодное полотенце во время лихорадки.

– О, вот как… Тогда понятно, почему Джек попросил Розу залезть на доску, вместо того чтобы плыть…

Мое тело немело, но я держала в голове слова Цзюйланя о том, что надо разговаривать и оставаться в сознании. Казалось, будто не только мышцы застыли, но и мозг. Говорить не то чтобы не хотелось, но не было идей, что сказать.

– Сяо-Ло, не молчи. – Он слегка потянул мою губу зубами.

– Ну, вот думала… думала, что… – И я закрыла рот.

– Зачем ты прыгнула в море? На корабле было все спокойно, сам видел. И хотел дождаться Виолетты, чтобы начать действовать.

Я вдруг очнулась и вспомнила, что так и не рассказала ему о самом важном.

– Дедушка Бувэня ищет лекарство, способное вернуть мертвых к жизни. Старик сказал, что мой прапрадед повстречал тритона… что завел с ними дружбу. В бронзовом зеркале моей семьи он нашел карту, сделанную русалками, и поверил, что водный народ может жить вечно, поэтому в силах вылечить его болезнь и вернуть к жизни.

– Ты поэтому прыгнула в море?

– Хм… чтобы не дать им найти тебя.

– Говорил же, что можешь обменять мою свободу на свою безопасность.

Это меня разозлило.

– Цзюйлань, ты в своем уме? Думай, что говоришь. Можно обменять деньги или другие вещи на свою безопасность, но не чувства и сердце.

Он на миг замолчал, опустил голову и прижался своим лбом к моему.

– Ничто из этого к тебе само не вернется, но я могу. Обещаю.

У меня не было сил даже посмотреть на него.

– Повторишь это еще раз – укушу! – злобно пригрозила я.

Мужчина рассмеялся и чмокнул меня в губы.

– Искушаешь! Не говори таких вещей, иначе не смогу удержаться.

– Хорошо!

Мои глаза закрылись, и в голове помутнело. Цзюйлань сильно ущипнул меня, заставив вернуться в реальность.

– Потерпи немного, и скоро окажешься под теплым одеялом.

– Виолетта где-то рядом? – Я немного оживилась.

Вместо того чтобы ответить, он решил меня подразнить:

– Почему ты отдала кольцо? Оно ведь обручальное!

– Кольцо… его можно обменять. Ты можешь подарить мне другое, побольше.

– Хорошо, будет тебе кольцо побольше. Как думаешь, тот человек рассказал Бувэню, что ты прыгнула в море?

– Нет-нет.

– В любом случае твое исчезновение заметили: к нам гости с одеялом и алкоголем.

Хотелось спать, мозг соображал не очень хорошо, поэтому я просто кивнула.

Послышался рев мотора. Подумав, что это вертолет Виолетты, я воспряла духом, но разглядела только катер Бувэня.

Ничего не понимаю… Учитывая русалочий слух, не верится, что он только сейчас узнал про судно. Почему же тогда мы не уплыли? Точно! Все дело во мне. Температура моего тела уже была близка к критической отметке, и я не продержалась бы до прибытия Виолетты. Уже скоро может случиться обморожение. Цзюйлань ради моего спасения использует наших врагов, но…

Прожекторы на борту освещали все вокруг, не давая возможности спрятаться. Вокруг нас кружили два катера, где люди в полном боевом обмундировании ожидали указаний. Из громкоговорителя на корабле раздался голос старика Чжоу:

– Шэнь Ло, я понял! Понял! Твой парень – У Цзюйлань! Ха-ха-ха! Ему наверняка известен секрет вечной жизни!

Сердце замерло: откуда он узнал? Может, я где-то проговорилась? Тритон уловил ход моих мыслей и прошептал:

– Ты ни при чем. Бувэнь давно подозревал меня, просто ничего не предпринимал и слушался приказов старика.

Вот как! То видео с нарезкой рыбы, табличка в гостинице, его боевые навыки, загадочная личность… Адвокат обо всем знал. Старший Чжоу ходил туда-сюда по палубе, пританцовывая от волнения, совсем не похожий на неизлечимо больного.

– Шэнь Ло, У Цзюйлань, покажитесь, нам есть что обсудить. Не волнуйтесь, я не причиню вам вреда.

Цзюйлань не пошевелился и взглянул на людей в лодке.

– Прибор у них в руках – это радар для поиска людей, оставшихся в живых после кораблекрушения. Такой же у нас на яхте. Я прочитал руководство: они легко найдут нас, если приблизимся к ним на пятьдесят метров. Водонепроницаемый чехол, который ты купила для мобильного, выдержит глубину в двадцать метров, но дальше потеряет сигнал.

Видя, как они рыщут по округе с радаром, я почти заплакала, слабо похлопывая Цзюйланя по груди:

– Неважно! Неважно, насколько глубоко, погружайся скорее! Я все равно не могу уплыть с тобой, иначе замерзну насмерть. Поэтому пусть они спасут меня, а ты успеешь скрыться.

Он закрыл мне рот поцелуем, затем поднял голову и холодно заметил:

– Никогда не предлагай мне отказаться от тебя. Я выбираю спутника один раз и на всю жизнь!

У меня из глаз потекли слезы.

Внезапно я почувствовала вибрацию в районе груди: звонил телефон. «Ну почему именно сейчас?!» – пронеслось в голове.

– Это Шэнь Янхуэй, насчет операции, – сказал Цзюйлань.

Я посмотрела вдаль, на корабль и катера, которые неумолимо приближались. Ответить на звонок – значит просто отказаться от последнего шанса на побег! Не ответить? Но брат звонит насчет папиной операции!

– Ты ждала этого звонка, так что возьми трубку.

Дрожащими руками я нажала «Принять».

– Алло?

– Операция прошла хорошо, папа в порядке! Врач сказал, что он поправится! Сестра, спасибо твоему знакомому доктору…

Когда я услышала, что отец в порядке, то уже хотела бросить трубку, но после слова «сестра» замерла. Янхуэй, казалось, тоже смутился и торопливо отговорился:

– Меня мама зовет, все, кладу трубку. Больше с тобой не разговариваю!

Но трубку он не положил, а быстро заговорил дальше:

– Сестра, тебе не нужно приезжать в Шанхай. В любом случае, когда ты встретишь мою маму, будет ссора, а это никому не нужно. На следующих летних каникулах мы с папой поедем на остров повидать тебя и я что-нибудь сделаю, чтобы мама осталась в Шанхае. Тогда ты сможешь взять меня с собой в море. Пока-пока!

Наверное, у меня начались слуховые галлюцинации. Шэнь Янхуэй назвал меня сестрой?

С катера донеслись крики:

– Нашел! Нашел!

Когда я опомнилась, развязки было уже не избежать, поэтому мне теперь было не до «сестры».

– Вон там! Там!

Наше местоположение вычислили с помощью радара, и катер направлялся в нашу сторону. Но прибор мог засечь только меня: тритона не определит из-за его температуры. Цзюйлань еще мог запросто сбежать, однако не стал этого делать. Была не была, справимся вместе!

Два катера и корабль приблизились и окружили нас. Цзюйлань с каменным спокойствием взял свой телефон и позвонил Виолетте.

– Пока прилетать не нужно. Сначала разберусь с некоторыми делами. Позвоню, как закончу.

Повесив трубку, он обратился ко мне:

– После полной трансформации я не смогу говорить по-человечески.

Я кивнула, дрожа всем телом. Его тело менялось стремительно – это было похоже на перемотку кинопленки. Чешуя, похожая на ледяную корку, быстро поднималась по телу от поясницы вверх, покрывая плечи и заднюю часть шеи. Цвет ее менялся от темно-синего, похожего на кашмирский сапфир, к светло-голубому, как у кристалла. Затем чешуя распространилась от плеч вниз по рукам, постепенно покрыв их полностью, а оттенок переходил от кристально-голубого к темно-сапфировому на запястьях. По мере того как чешуя проступала на тыльной стороне ладоней, изменялись кисти рук со вздувшимися венами: пальцы становились длиннее, а между ними появлялись перепонки. Я чувствовала, что руки существа стали словно каменными и еще крепче сжали меня в объятиях.