Зона Пси (СИ) - Рунин Артур - Страница 31

– Тварь, понавключал им фонарей всевидящих, – прорычал Солдат в адрес «чёрного дайвера». – Руководит.

В дверь ударили так, что Виктор едва не отлетел вглубь холла. В образовавшуюся щель он махнул лопаткой, успел увидеть раздвоившееся лицо мёртвой бабы. Думать было некогда, ринулся к деревянной лестнице на второй этаж. Уже на самом верху он споткнулся, сапёрная лопатка вылетела из руки и громыхая отлетела в самый низ – улеглась под первой ступенькой. Солдат хотел махнуть рукой, бежать дальше, но у него нет другого оружия. Он развернулся, чтобы спуститься и поднять лопатку. На него с воплем мчался «мертвяк», который первым заскочил в окно, но он столкнулся с влетевшей во входную дверь «утопленницей» с раскроенным лицом. Мёртвая баба чуть отлетела назад, на время преградив путь тем, кто был за её спиной. Из первой правой комнаты высыпали в холл новые «утопленники», влезшие в окно.

«Мертвяк», который столкнулся с вопящей бабой, подбежал к лестнице и остановился, упёр ладони в стены. Солдат не ожидал такого; он думал, что сейчас на него набросятся, но у мёртвого на мгновение сошёл с глаз красный свет и осталось лишь весёлое безумие. «Мертвяк» опустил взгляд на сапёрную лопатку, потом поднял на Виктора; широкая улыбка медленно оголила наполовину почерневшие зубы.

– А, первопроходец, – воскликнул Солдат, – так ты ещё и улыбаться можешь?! – Он подпрыгнул левой ногой в пустоту, а правой нанёс удар куда-то в область челюсти. С мерзко чмокающим звуком раздался хруст шейных позвонков, затылок «мертвяка» упал на лопатки спины, и всё тело грохнулось на пол. Улучив момент, Виктор схватил свою – уже любимую – сапёрную лопатку и, успев увернуться от тянувшихся к нему сине-багровых ладоней, взметнулся на второй этаж.

Глава 12

1

Перед самой дверью Виктор обернулся. «Мертвяк», которому он, кажется, только что сломал шею, уже стоял на ногах и поддерживая затылок ладонью, крутил головой, будто сканером, рыскал горящими глазами по холлу.

– С Лизкой тоже так было, – произнёс Солдат и заскочил в комнату, закрыл дверь. Но и здесь не оказалось, чем закрыть. Когда-то бывавший накладной замок над дверной ручкой – вырван и валялся под ногами. Виктор с досады пнул никчёмный механизм, быстро осмотрел комнату. В глаза сразу бросилась широкая кровать, где на грязной простыне – в обнимку с куклой лежал высохший мёртвый ребёнок, похожий на мумию. Над его головой висел на верёвке перевёрнутый массивный крест.

«Дьявольская погремушка!» – мысленно воскликнул Виктор. Дальше осмотреть комнату ему не дали. В дверь шибанули, притихли и в следующий момент его вместе с дверью снесли к самому окну. Солдат еле удержал сапёрную лопатку, чтобы вновь с ней не расстаться. В комнату ввалилась орущая толпа мёртвых. Из-за давления задних «утопленники» повалились, создав кучу. Виктор оттолкнул дверь, вскочил на ноги. Нескольким особо ретивым обрубил кисти рук, чтобы не шаркали расслоёнными ногтями по его берцам, когда он лежал придавленный дверью. Одному он со злостью насадил носком ботинка в лицо и потом пожалел об этом. Пришлось вытаскивать ногу, застрявшую в черепушке как в капкане. Распихав всех в проходе и забравшись на спины остальных, перед Солдатом возвышался «первопроходец». Одной ладонью продолжал поддерживать свою голову за затылок, в другой руке держал какой-то замысловатый серп, очень похожий на косу в сильно уменьшенном размере. «Мертвяк» поднёс лицо ближе к Солдату и вновь натянул черногубую ухмылку. Дохнуло смрадом; Виктора едва не выворотило наизнанку, промчалась мысль: «Мёртвый-мёртвый, а дышит».

– А, ты ещё мести жаждешь?! – сквозь рычание и злость прокричал Солдат и двумя взмахами лопаткой снёс голову «первопроходцу».

Ещё далёкий, но нарастающий вопль толпы неумолимо приближался. Виктор подбежал к окну и добил торчавшие из рам стёкла, выглянул вниз. Всё пространство от стены дома до забора кишело «утопленниками». Они подняли головы на звук разбиваемого стекла, увидели Солдата. Поднялся невообразимый вой. Мертвецы начали быстро двигаться, создалось ощущение, что они замыслили какую-то пертурбацию. Сначала они колыхались, создавали волну и бились в стену, будто хотели проломить и обрушить дом. Но в следующий момент задние стали давить передних, подминать, забираться на их спины, не переставая тянуть руки к Виктору. А в следующий момент волна мёртвых голов колыхнулась назад и с новой силой надвинулась на дом, создав гору из собственных тел. Ещё немного и они дотянут до оконного проёма и начнут перелезать в комнату.

Солдат с надеждой посмотрел на далёкие окна каланчи. Снайпер пока молчал.

Шум со стороны двери нарастал лавинообразно. Виктор не верил глазам. «Первопроходец» нашёл свою голову и теперь держал её за волосы в левом кулаке на уровне плеча, направляя глазами на него; за спиной колыхалась масса «утопленников», не производящая каких-либо действий. Все их глаза потускнели.

– Э-э, народ, что за правила у вас? – спросил Виктор, занеся лопатку над своей головой. Сильная усталость как физическая, так и эмоциональная всё больше одолевала. Ему уже не хотелось никого бить или рубить. Он усмехнулся и указал указательным пальцем на голову в руке «утопленника». – Ты теперь не первопроходец, ты теперь медуза-горгона.

«Первопроходец» неожиданно широко махнул серпом. Солдат успел отклонить затылок, остальная масса мёртвых издала негромкий гул. Они надвигались, а звук, нарастающий со стороны кострища, казалось, сейчас ворвётся в дом и звуковой волной разнесёт его в щепки. За окном творилось что-то невообразимое. «Первопроходец» широко отставил руку с серпом и махнул, сделав широкий шаг.

– Ты достал уже меня. – Виктор махнул перед собой сапёрной лопаткой по горизонтали, надеясь попасть по глазам отрубленной головы. Лезвие разбило скуловую кость, выбило глаз, взборонило переносицу и вошло во второй глаз. Голову выбило из руки «первопроходца», оставив в кулаке пук волос. Тело немного постояло, прошаталось и осело. Остальные мёртвые будто очнулись после спячки, накинулись на Солдата. Резко нарастающий вопль ворвался в холл, пронёсся по лестнице и снёс медлительных «мертвяков». Солдат удивился своей прыти, с какой выскочил из окна, уцепился за водоотлив крыши, надеясь, что не рухнет, и подтянул ноги, чтобы не дать за них ухватиться вновь прибывшим. Особо истовый «мертвяк», не успевший его схватить, вылетел из окна и исчез в пучине своих. Виктор пролез к шпалере, тянущейся от земли и увитой плющом, пару секунд передохнул и забрался на крышу. Он ещё раз с надеждой взглянул на каланчу, надеясь, что снайпер его поддержит. Ведь то, как действуют «утопленники», говорит, что долго мечтать о «счастливой жизни до дряхлой старости» ему не дадут. Но мертвяки даже не дали время на чуть-чуть. Солдат подошёл к центру крыши. На дальнем левом углу появился торс первого «мертвяка». Ходячий полуразложившийся труп забрался, вытянулся в полный рост и медленно направился к Виктору. С этого же угла залезли ещё двое. Они были шустрее первого и, спотыкаясь о собственные ноги, опередили его, будто соревнуясь – кто первый порвёт живого человека, уже почти бежали. А ещё через секунду «мертвяки» полезли со всех сторон.

Снайпер не стрелял.

Солдат быстро осмотрел посёлок, побежал к левому краю крыши. Недалеко от левого угла рос тополь. Оставаться на крыше – не проживёшь больше пяти минут. Придётся прыгать. Несколькими пинками он отправил троих «утопленников» к земле, пока ещё полностью не забрались. Двоим разнёс головы сапёрной лопаткой. Когда подбежал к краю и посмотрел вниз – вся движущаяся масса замерла, подняла головы. Сотни глаз смотрели красными огоньками, в которых кипела кровожадная ярость. А ещё Солдат уловил в них неистовую ненависть, исступление, остервенение лично к нему, словно кто-то живой через чужие мёртвые глаза транслировал свои эмоции.

Мёртвые отошли от стены дома, вдавливая задних в забор. По головам прошлась волна от передних к задним, за ней прокатилась ещё одна. Виктор почувствовал в воздухе напряжение, даже волоски на всём теле приподнялись, и он понял, если промедлит, то через несколько мгновений вся эта мёртвая масса поглотит дом вместе с крышей, как было пару минут назад перед окном. Он даже представил себя крохотным червячком в глубине злобного муравейника.