Вечер медведя (ЛП) - Синклер Шериз - Страница 55

— Все в порядке. — Он поцеловал ее в макушку, как своего детеныша. — Я слышал, что вы, чертовы самки, любите шоколад. Я приготовлю тебе чашку какао.

То, как она смеялась, нанося ему символический удар, согрело его изнутри.

Глава 22

Развлекая толпу в таверне и отвечая на вопросы после выступления, Эмма расслабилась на кухне и наслаждалась легким Рислингом, который принес ей Калум. В воздухе витал аромат попкорна от последней приготовленной порции, и Вики оставила полную миску, чтобы Эмма могла полакомиться. Музыкальный автомат был перезапущен, и по коридору разносилась песня Тима Макгроу «One of Those Nights». О, как же она скучала по музыке за годы своего одиночества!

Теперь у нее было все, чего только могло желать ее сердце. Фестивали вроде Белтейна в прошлое воскресенье и эти вечера в таверне, вместе с игрой на гитаре с Райдером и Беном дома. Она улыбнулась. Она могла поклясться, что раз или два слышала, как Минетта что — то напевает.

Эмма сделала глоток из бокала. Хотя звуки переполненного бара были слышны, на кухне было тихо и пусто. У нее было время расслабиться и оценить свое выступление.

Она действительно любила вечера по четвергам. Ну, на самом деле, оба ее вечера в таверне были веселыми. По воскресеньям дети с трогательным вниманием слушали традиционные баллады и обучающие песни. По четвергам она могла быть более разносторонней, меняя свой выбор песен в зависимости от настроения толпы.

Сегодня вечером она планировала романтическую тему, но, увидев Бена и Райдера, сменила ее на менее откровенную, более историческую. Нет необходимости, чтобы все в мире знали о ее чувствах.

Когда — нибудь ей придется поделиться своими чувствами, но… пока нет. Может, она и была трусихой, но она не могла избавиться от воспоминаний о том, как выпалила матери о своей любви и получила пренебрежительный взгляд. Или, когда она обняла горничную и поняла, что ее нежное поведение было неуместным.

Если бы она сказала, что любит Бена, он не был бы жесток, но… что, если он не чувствовал того же? Нет, она не была готова к такому разоблачению. Ещё нет.

Ее губы изогнулись в улыбке, потому что… она нашла другие способы показать свою любовь. Последние несколько ночей — с тех самых пор, как они были на Собрании, — Бен брал ее к себе в постель. В первую ночь она попыталась возразить из чувства приличия, а он рассмеялся, понюхал ее запястье и поцеловал так страстно, что она забыла обо всем, кроме его тела, его вкуса, его запаха.

Самец был ненасытен, и спаривание с ним было познавательным. Иногда, будучи объектом его сильной страсти, она не могла видеть и чувствовать ничего, кроме желания. В другое время он был милым и нежным. Или игриво ласковым. Секс мог быть… забавным.

И она никогда не чувствовала себя такой защищенной и любимой, как тогда, когда он притянул ее к своему массивному телу, обнял и… просто прижал к себе.

О, она так сильно его любила. Слава Богине, она могла показать ему это физически, даже если ее язык не был готов это сказать.

А Райдер? Медленно, но верно она тонула под его чарами. Неужели она ему вообще безразлична? Он казался заинтересованным во время полнолуния, но… возможно, больше нет. Эта мысль вызвала у нее тупую боль, как будто она ранила ее сердце.

Братья часто делились своими женщинами, но, может… может, Бен и Райдер этого не делали. Она не должна делать предположений.

Возможно, Райдер не был заинтересован ею… в этом смысле.

Вздохнув, она взяла немного попкорна. Маслянистый запах заставил ее улыбнуться. Возможно, в один прекрасный день она объявит вечер кино и приготовит попкорн для Минетты.

Сегодня детеныш навещала детей Бонни и была в восторге от «традиции» навещать товарищей по играм по четвергам. После встречи с матерью во вторник она была подавлена, цеплялась за Эмму, Райдера или Бена и не хотела выходить из дома в среду. Слава Богу, она почти пришла в себя.

Эмма нахмурилась. Самцы никогда не обижали самок, но у самок не было таких ограничений. Женевьеве, безусловно, пошла бы на пользу хорошая взбучка.

Конечно, кто — то должен был указать на нее, поскольку Эмма никогда не встречалась с ней.

Мысль о мерзкой матери Минетты нарушила гармонию на кухне. Раздраженно фыркнув, Эмма допила вино и поднялась.

Взгляд на свои ноги поднял ее угрюмое настроение. Ранее ее навестил целитель и объявил, что она может отказаться от бандажа для ног и трости. Она могла даже совершать прогулки в горы. Конечно, Донал нахмурился и добавил:

— Короткие прогулки.

У него, вероятно, случился бы сердечный приступ, если бы она поцеловала его… хотя искушение было велико.

Усмехнувшись, она вошла в хаотичный, завораживающий бедлам, который слышала только в этой таверне. Люди за столиками разговаривали, перекрикивая музыку — и друг друга. Хриплый смех исходил от мужчин, стоявших в два ряда вокруг бара. Шары на бильярдном столе щелкали и глухо ударялись. Женщины хихикали, другие улюлюкали от смеха. Мужчины постарше добавляли баритональные нотки к хриплой песне.

В таверне пахло попкорном и жареным арахисом, древесным дымом и пивом, человеческими духами и одеколоном, и диким ароматом оборотней.

Возле ниши с бильярдным столом, за которым присматривала Рози, Райдер и Бен стояли с группой других мужчин. При звуке грохочущего смеха Бена сердце Эммы забилось тревожным, синкопированным барабанным боем.

В центре зала Вики принимала заказы. Крайняя правая треть зала ожидала официанта. Пора за работу. Эмма схватила поднос и подала знак, что накроет камин и все вокруг. Улыбнувшись, Вики слегка отсалютовала ей. Рози хрипло воскликнула «ура».

После нескольких походов в бар, Эмме оставалось обслуживать только секцию возле больших окон. Недолго думая, она оставила столик с молодыми женщинами — оборотнями напоследок. Когда — нибудь ей удастся преодолеть свою нервозность в присутствии женщин ее возраста.

Когда она приблизилась, путь ей преградил дородный мужчина — человек. Он с важным видом отошел от стола, застегивая кожаную куртку поверх запачканной майки.

— Привет, детка. — Он приветственно поднял руку, и свет от настенных бра отразился от ярких колец. Его взгляд опустился на ее грудь, и он ухмыльнулся. — Хочешь перепихнуться попозже вечером?

Перепихнуться. Он имел в виду спариться? Фу. Она предпочла бы спариться с мерзким, уродливым боггартом. Судя по его самоуверенной позе, он считал себя привлекательным… и, очевидно, не почувствовал отсутствия интереса с ее стороны.

— Нет, спасибо.

Обойдя его, она подошла к столику, за которым сидели женщины, все волчицы — оборотни.

— Могу я принести кому — нибудь выпить?

— Что ж, самое время. Мы ждали целую вечность, — огрызнулась Сара. Она, вероятно, все еще возмущалась песней, исполненной на обрядах Уэсли. — Мне пожалуйста бокал домашнего шардоне, если, конечно, ты сможешь принести его сюда до закрытия.

— О, не будь такой злой, — Кэндис перебросила свои красно — каштановые волосы через плечо. — Из — за того, как тесно стоят столики, трудно протиснуться, особенно кому — то… крупному.

— И медлительному, — сказал кто — то еще себе под нос.

Буть вежлива. Возможно, она должна быть благодарна матери за ее суровое воспитание — за исключением того, что мать заставляла ее чувствовать себя большой и медлительной.

— Кто — нибудь еще хочет выпить?

— Я слышала, ты живешь в доме Бена. — Брюнетка вздохнула. — Бен — кахир. А за Райдера можно умереть.

Совершенно верно.

— Хочешь чего — нибудь выпить? — спросила Эмма.

— Ты? Ты живешь с Беном и Райдером? — Потрясающе красивая рыжеволосая женщина окинула ее взглядом с головы до ног.

— Только потому, что ее ранили, а она — медведь. Калум не хотел, чтобы она кого — нибудь растерзала, если потеряет контроль, — сказала Кэндис.

— Ах ты, бедняжка. — В слащавом голосе рыжеволосой сочилось сочувствие. — Я так рада, что ты поправилась и теперь можешь работать.