От тьмы – к свету. Введение в эволюционное науковедение - Даниленко Валерий Петрович - Страница 91

Установка на идеалистический способ познания выразилась у Д. Беркли в том, что объективный мир, состоящий из неограниченного числа вещей, обладающих неограниченным числом свойств, он сводил к ограниченному набору идей об этих вещах и их свойствах, имеющихся в голове познающего человека.

Этот набор он и провозгласил объектами человеческого познания.

Будущий епископ писал в своём трактате: «Для всякого, кто обозревает объекты человеческого познания, очевидно, что они представляют из себя либо идеи (ideas), действительно воспринимаемые чувствами, либо такие, которые мы получаем, наблюдая эмоции и действия ума, либо, наконец, идеи, образуемые при помощи памяти и воображения, наконец, идеи, возникающие через соединение, разделение или просто представление того, что было первоначально воспринято одним из вышеуказанных способов. Посредством зрения я составляю идеи о свете и цветах, об их различных степенях и видах. Посредством осязания я воспринимаю твёрдое и мягкое, тёплое и холодное, движение и сопротивление, и притом более или менее всего этого в отношении как количества, так и степени. Обоняние даёт мне запахи; вкус – ощущение вкуса; слух – звуки во всём разнообразии по тону и составу» (Беркли Д. Сочинения. М., 1978. С. 171).

Установка на релятивистскую логику в свою очередь выразилась у Д. Беркли в том, что он поставил знак равенства между вещами как таковыми и их отражениями («коллекциями идей») в человеческой голове. Он писал: «Так как различные идеи наблюдаются вместе одна с другою, то их обозначают одним именем и считают какой-либо вещью. Например, наблюдают соединёнными вместе (to go together) определённый цвет, вкус, запах, форму, консистенцию, – признают это за отдельную вещь и обозначают словом яблоко, другие собрания идей (collections of ideas) составляют камень, дерево, книгу и тому подобные чувственные вещи, которые, смотря по тому, приятны они или неприятны, вызывают страсти ненависти, радости, горя и т. п.» (там же).

Материалистический релятивизм

На позициях данного гносеологического направления стоял известный немецкий философ Людвиг Фейербах (1804–1872).

Материализм в его взглядах выразился в том, что он не сводил внешний, объективный мир к внутреннему, субъективному.

Релятивизм же Л. Фейербаха легко обнаружить в его исследовании отношений между Богом и человеком. Он уподоблял Бога человеку до такой степени, что разница между ними исчезала. Он не мог перешагнуть здесь через релятивный момент к абсолютивному, т. е. и к противопоставлению Бога человеку.

Вот почему Л. Фейербах завершает свой главный труд – «Сущность христианства» (1841) – такими словами: «Сущность Бога есть человеческая сущность… Главная наша задача выполнена. Мы свели всемирную, сверхъестественную сущность Бога к составным частям существа человеческого» (Антология мировой философии. Т. 3. М., 1971. С. 448). В исследовании отношений между Богом и человеком, таким образом, автор этих слов остановился на полпути.

Идеалистическая диалектика

Её вершина – Георг Гегель (1770–1831). В сжатом виде она изложена лишь в трёх параграфах (80–82) его краткой «Науки логики» (М., 1975. С. 202–213).

Первый момент диалектического метода познания является абсолютивным («рассудочным»). В этот момент противоположности рассматриваются в их «борьбе», как абсолютные противоположности (по формуле А * не А). В каком-нибудь человеке, например, в этот момент обнаруживаются его противоположные качества – собственно человеческие и унаследованные от животных предков.

Следующий момент в диалектическом познании – релятивный («диалектический»). В этот момент противоположности рассматриваются в единстве, граница между ними стирается по формуле А = не А. В человеке, оказавшемся предметом нашего познания, человеческое и животное уравниваются. Он выглядит как получеловек/полуживотное: и человек, и животное = ни человек, ни животное.

Третий момент диалектического познания – новая ступень в исследовании предмета. Это диалектический момент как таковой. Г. Гегель называл его «спекулятивным». Опираясь на тщательное изучение исследуемого предмета, которое предполагает и обращение к его истории, субъект познания приходит к окончательному выводу о том, какой момент – абсолютивный или релятивный – преобладает в предмете познания (по формуле А Ф не А, А = не А, в конечном счете А Ф не А или А = не А).

В случае с нашим примером, как и в любых других случаях, в результате выявляется, что же в конкретном человеке преобладает, – человеческое начало или животное. Это должно показать конкретное исследование. Как любил говорить Г. Гегель, истина всегда конкретна. В отношении к одному человеку вывод может быть в пользу первого начала, а в отношении к другому – второго. В данном случае осуществляется возврат к абсолютивному моменту познания.

Но вполне возможен возврат и к релятивному моменту познания, если выяснится, что перед нами ни то ни сё, ни рыба ни мясо, ни богу свечка ни чёрту кочерга. Если мы придём к верному выводу, будем материалистами, а если ошибёмся – идеалистами. Г. Гегель в конечном счёте ошибался, поскольку рассматривал объективный мир как развёртывание некоей абсолютной идеи (т. е. Бога).

Объективный идеализм, вместе с тем, не помешал Г. Гегелю направить остриё своей диалектики в разрешение противоречий в самих вещах, а не в познающих их головах. Критикуя кантовское учение об антиномиях, он писал: «Обычное нежничанье с вещами, заботящееся лишь о том, чтобы они не противоречили себе, забывает. . что таким путём противоречие не разрешается, а переносится лишь в другое место, в субъективную или внешнюю рефлексию» (Гегель Г. Энциклопедия философских наук. Т. 1. Наука логики. М., 1970. С. 121).

Любая вещь, существующая независимо от познающего, есть одновременно небытие и бытие, часть и целое, старое и новое, простое и сложное и т. д. Вот почему любая вещь – носитель противоречий. Вот почему любая вещь – единство противоположностей. Но между этими противоположностями происходит также и борьба. Она приводит к разрешению противоречий внутри самой вещи. Вот почему противоречие есть источник её саморазвития (самодвижения).

Конспектируя второй том истории философии Г. Гегеля, В. И. Ленин следующим образом охарактеризовал гегелевскую философию: «Объективный… идеализм зигзагом (и кувырком) подошёл вплотную к материализму, частью даже превратился в него» (Ленин В. И. Философские тетради. М., 1978. С. 250).

Материалистическая диалектика

Главным теоретиком материалистической диалектики (диалектического материализма) считают Фридриха Энгельса (1820–1895). Вот как он описывал познавательную деятельность абсолютиста («метафизика»): «Для метафизика вещи и их мысленные отражения, понятия, суть отдельные, неизменные, застывшие, раз навсегда данные предметы, подлежащие исследованию один после другого и один независимо от другого. Он мыслит сплошными неопосредованными противоположностями, речь его состоит из: «да-да», «нет-нет», «а что сверх того, то от лукавого» (Энгельс Ф. Анти-Дюринг. Переворот в науке, произведённый господином Евгением Дюрингом. М., 1973. С. 17).

Дальше читаем: «Для него вещь или существует, или не существует, и точно так же вещь не может быть самой собой и в то же время иной. Положительное и отрицательное абсолютно исключают друг друга, причина и следствие по отношению друг к другу тоже находятся в застывшей противоположности» (там же).

В первой цитате речь идёт об абсолютистском способе познания, а во втором он противопоставляется диалектическому на уровне релятивного момента в познании (в причине есть следствие и наоборот, в положительном есть отрицательное и наоборот и т. д.).

В третий момент диалектического мышления субъект познания приходит к окончательному выводу о доминирующей природе изучаемого явления (где в конечном счёте причина, а где следствие?). Для конечного вывода необходимо исследовать предмет познания всесторонне, в связи с другими предметами и его историей. Охарактеризовывая этот процесс, Ф. Энгельс писал: «Для диалектики же, для которой существенно то, что она берёт вещи и их умственные отражения в их взаимной связи, в их сцеплении, в их движении, в их возникновении и исчезновении…» (там же. С. 18).