От тьмы – к свету. Введение в эволюционное науковедение - Даниленко Валерий Петрович - Страница 59

Оппозиционную точку зрения по отношению к Фоме Аквинату занимал Роджер Бэкон (ок. 1214–1292), который опирался в своих трудах не только на учение Аристотеля, но и на концепцию «князя учёных» Ибн-Сины.

Абу-Али Ибн-Сина (980-1037) усовершенствовал и углубил научную классификацию Аристотеля. Вместо трехчленной классификации греческого философа арабский мыслитель предложил двучленную. Он делил все науки на теоретические (умозрительные) и практические (прикладные). Последние непосредственно связаны с человеческими действиями, первые – нет. В состав практических наук Ибн-Сина включал этику как учение о правильном поведении индивида, экономику как науку о хорошем ведении домашнего хозяйства и политологию как учение о мудром управлении государством.

Между теоретическими науками Ибн-Сина устанавливал иерархию: философия – высшая наука, математика – средняя, физика – низшая. Эта иерархия основывается на соответственных ступенях абстракции от объектов этих наук. Так, наименьшую ступень абстракции от объектов реального мира использует физика. В нее входит целый комплекс дисциплин – теория элементов (стихий), метеорология, минералогия, ботаника, зоология, психология, медицина и т. д. Подобно физике, математика представляет собою новый комплекс дисциплин – арифметику, геометрию, астрономию, оптику и музыковедение.

Классификацию Ибн-Сины, бесспорно, можно критиковать за её неполноту (так, в ней отсутствует наука о языке, хотя ещё Аль-Фараби (870–950) именно с данной науки начинал свою научную классификацию), но бесспорно также и то, что её автор внёс огромный вклад в упорядочивание научных представлений о мире.

Свою четырёхчленную классификацию наук Р. Бэкон начинает с науки о языке, сближая её с логикой и риторикой. Грамматику, логику и риторику, с его точки зрения, объединяет то, что все они направлены на изучение слов, хотя и с разных сторон. Второй класс наук – арифметику, геометрию, механику и музыковедение – объединяет математика, которую он почитал за царицу наук. Р. Бэкон называл её «вратами и ключом» ко всем наукам (там же. С. 865). Третий класс наук, включая астрономию, алхимию, медицину и т. п., составляет физика. Четвёртый класс наук, наконец, связан с философией. В него входят этика, метафизика и богословие.

Как видим, классификация Ибн-Сины в целом отличается от классификации Р. Бэкона большей строгостью. Тем не менее, английский учёный впервые в средневековой Европе попытался по-своему подойти к проблеме классификации наук, во многом отойдя от Аристотеля, М. Капеллы и Ибн-Сины.

3. 2. 3. Эпоха Возрождения и Новое время (Ф. Бэкон)

Научная картина мира в эпоху Возрождения начинает активно освобождаться от религии. В это время появляется целая плеяда блестяще образованных людей – Лоренцо Валла, Пиковля Мирандола, Леонардо да Винчи, Николай Коперник, Парацельс, Джордано Бруно и много других. Они имели, как правило, энциклопедические познания.

Так, Леонардо был не только гениальным художником, но и, по выражению В. В. Соколова, «пионером современного естествознания» (Соколов В. В. Европейская философия XV–XVII веков. М., 1984. С. 134). Он сделал изобретения в области военного дела (включая идею танка), ткацкого производства, воздухоплавания, гидротехники и т. д. В эпоху Возрождения, вместе с тем, не было серьёзных попыток в области классификации наук. Можно сказать, что своими открытиями эта эпоха подготовила почву для развития данной области науковедения в Новое время.

Попытку «великого восстановления наук» в начале XVII в. предпринял знаменитый английский философ Фрэнсис Бэкон (1561–1626). «Общей матерью всех наук» он назвал тот раздел метафизики, который Аристотель называл «первой философией». Эта наука предшествует другим, частным, наукам, поскольку имеет дело с категориями, не закрепленными за теми или иными отдельными предметами.

У Ф. Бэкона, таким образом, стал вырисовываться подлинный объект философской онтологии. Он охватывает общие или наиболее общие признаки всех явлений. Правда, у английского учёного этот предмет ещё не обозначен с достаточной отчетливостью. С одной стороны, он интерпретирует философию как общую науку («общую мать всех наук»), а с другой, включает её в состав частных наук, основывающихся на разуме.

Бэконовская классификация наук базируется на трёх способностях души – памяти, воображении и разуме. «Создавая общую систему всех знаний, – писал в связи с этим Б. М. Кедров, – Ф. Бэкон положил в основу классификации наук ясно выраженный субъективный принцип, что было обусловлено общим, весьма низким ещё уровнем развития науки – как естествознания, так и философии на рубеже XVI–XVII веков. Разделение всех наук на классы и их более дробные подразделения Бэкон проводил не в соответствии с характером изучаемого ими предмета, то есть не на объективной основе, а в соответствии с различными свойствами и сторонами человеческой психики, или «души»: памятью разумом и воображением» (Кедров Б. М. Классификация наук. Т. 1. М., 1961. С. 63).

Отсюда не следует, добавлю я от себя, что Ф. Бэкон полностью игнорировал объективные свойства предметов исследования в описании задач тех или иных наук.

Поскольку с воображением Ф. Бэкон связывал поэзию, собственно научная классификация у него основана на использовании учёным памяти и разума (рассудка). Память позволяет ему изучать историю, а рассудок – Бога, природу и человека. Отсюда следуют соответственные науки: история, теология, философия природы и антропология. Вместе с «первой философией» они составляют основу бэконовской классификации наук.

Каждая из указанных базовых наук имеет внутреннюю дисциплинарную структуру. Так, история подразделяется на историю природы и историю общества, т. е. «естественную» и «гражданскую». Философия природы в свою очередь делится на теоретическую и практическую.

Весьма разветвлённую структуру у Ф. Бэкона имеет антропология. Прежде всего, он делил её на «философию человека» и «гражданскую философию». Под последней он имеет в виду политологию. В состав первого раздела антропологии он включал психологию, этику и логику. Последнюю науку он интерпретировал весьма оригинально.

Логика – в том виде, как она понималась другими, – Ф. Бэкона не устраивала. В своём «Новом органоне» (1620) он писал: «Логика, которой теперь пользуются, скорее служит укреплению и сохранению ошибок имеющих своё основание в общепринятых понятиях, чем отысканию истины. Поэтому она более вредна, чем полезна» (Антология мировой философии. М., 1969–1972. Т. 2. С. 194).

В другой книге – «О достоинстве и приумножении наук» (1623) – учёный добавлял: «Часть философии человека, которая посвящена логике, не очень-то нравится большинству умов, и в ней не видят ничего, кроме шипов, запутанных сетей и силков утончённого умозрения» (Бэкон Ф. Сочинения в 2-х томах. М., 1971. Т. 1. С. 292).

Ф. Бэкон пошёл по пути приближения логики к жизни. Вот почему он включил её в антропологию. Чтобы возродить её как науку жизненно полезную, он предложил своё понимание её задач. Он стал связывать их с изучением четырёх «идолов», мешающих человеку делать истинные суждения (рода, пещеры, площади и театра), а также с изучением знаков вообще и языковых знаков, которые изучаются наукой о знаках (семиотикой), грамматикой и риторикой, и с исследованием методов познания, отдавая предпочтение индуктивному методу.

Достоинство научной классификации Ф. Бэкона связано в первую очередь с тем, что о «первой философии» её автор говорил как об «общей матери всех наук». Кроме того, его заслуга состоит в том, что он выделил науку о человеке, в которой следует видеть предтечу культурологии. Правда, субъективные основания, лежащие в основе его классификации потянули за собой целый рад неясностей.

Так, термин философия у Ф. Бэкона употребляется в целом весьма расплывчато: этим представлением все науки делятся на естественные и гуманитарные. Первые изучают природу, другие – человека. Вопросы же, связанные с классификацией этих наук, в послебэконовской философии вплоть до XIX в. специально не ставились.