Заклятие – (не)покорная для бывшего (СИ) - Медведская Евгения - Страница 39

Ему было страшнее.

– Ты не спрашивал согласия, – ответила она, когда поцелуй стих.

– Но я хотел знать, как тебе идея, – он нежно провел ладонью по ее плечу.

– Момента романтичнее в моей жизни не было, Тар, – простонала она.

– Боюсь, что поцелуя недостаточно чтобы скрепить наш союз, – улыбнулся он, радуясь, что девушка не пустила в ход своих язвительных и ранящих слов.

– Тар, твою мать, нет!

– А ты знаешь, что я собираюсь делать?

– Нет, но я буду сопротивляться, – слабо шепнула она.

Эритар поднял ее за подбородок и, глядя прямо в глаза, сказал:

– Сопротивляйся. Хочу посмотреть, как далеко это может зайти.

С этими словами он расстегнул ошейник, давая силам Беатрис сконцентрироваться вокруг нее.

Девушка хлопнула ресницами, понимая, что тяжелые кандалы расстегнутся, как только у нее будет на то каприз, что волосы могут стать сухими и ухоженными, вознося ее соблазнительность на невероятную высоту. Она еще раз вспомнила Антари, еще раз встретилась взглядом со своим мучителем.

– Тар, – тихо произнесла она, не в силах продолжать.

Признание давалось ей нелегко. Девушка не поднимала глаз, лишь коснулась щекой его щеки, затем склонилась перед ним, медленно опускаясь вниз, пока мокрые волосы не оказались на полу у его ног.

– Будет как ты скажешь, – наконец, собралась она. – Делай, что пожелаешь. Я…

Он подождал продолжения, но не услышал ничего кроме тишины. Беатрис споткнулась о собственные мысли и не в силах была озвучить то, что пришло ей в голову.

Подождал еще немного. Девушка не шевелилась. Когда осторожно убрал волосы с ее лица, мягкие губы коснулись руки – поцелуй смирения и покорности. Сердце Эритара дрогнуло. Она не нападала, не освободилась, склонилась перед ним до земли. Не верилось в происходящее.

Аккуратно взяв за плечи, мужчина поднял ее, прижимая к груди. Нежность рвала его на части. Ему так хотелось ответной ласки, что кандалы упали с ее рук. Она воспользовалась обретенной свободой, порывисто обнимая со всей силой, пряча голову под его подбородок.

– Тар, – прошептала она и вдруг вздрогнула.

Было непонятно, что происходит, пока ее плечи не стали ритмично дрожать. Девушка плакала беззвучно, не выдавая себя всхлипами.

– Ты плачешь, потому что я тебя заставляю? – медленно произнес он, пытаясь уловить в ее поведении намеки и подсказки.

– Потому что я… – она глубоко вздохнула, собирая чувства под контроль. – Я…

– Беатрис, скажи, что происходит, – попросил он, понимая, что сердце глухо падает вниз.

Отпустить ее? Снова без нее жить? Если плачет, то как быть дальше? Делать несчастной? Запугать? Пороть, оставляя выступающую кровь на коже, пока не сорвет голос и не покорится боли и страху?

Нет.

Мужское сердце сильнее. Какой бы ни была его любовь, он это переживет. А она слишком хороша для того, чтобы рвать ее душу на части.

«Отпущу! Сразу как спасу отпущу», – решил он.

– Я влюбляюсь в тебя, Тар, – наконец, созналась Беатрис. – Если бы ты сейчас спросил меня…

– Спросил что? – мурашки бежали по щекам, создавая ощущение холода. В голове стало пусто. Эритар не мог поверить. Просто не мог! Ослышался?

– То, что ты предложил… – нежным голосом, таким далеким от ее обычных интонаций, произнесла она, явно смущаясь.

Он переварил то, что она сказала и все еще не мог решиться открыть рот. Если это новая издевка, то ему не пережить. И, положа руку на сердце, ей тоже не пережить. Он сжал кулаки, собираясь с силами.

– Хочешь ли ты, Беатрис Луцерос, стать Беатрис Арьянми, моей законной женой навеки? – произнес он, дрожащим голосом.

– Я хочу! Хочу, Эритар Арьянми, – ответила она.

Они оба молчали, сцепившись в объятии до мышечной боли.

– И как теперь с этим быть? Что мне с тобой делать? Стоит ли вообще тебя … ну… иметь сейчас, еще и так как я задумал? – поинтересовался Эритар. – Что я вообще должен в первую очередь организовать? Надо забрать из сейфа прабабушкино кольцо?

Беатрис взяла его лицо ладонями и повернула к себе.

– Слишком сложные мысли. Сейчас мы забудем все, что ты сказал. Забудем, что я ответила. Забудем про кольцо твоей прабабушки и торжественный ужин в романтической обстановке. Сейчас ты вспомнишь, как я угрожала тебе, твоей бывшей занозе в заднице, собиралась убить твоих слуг – всех, которые попадутся под руку, жестоко предав общественному осуждению и разорив штрафами твоих дражайших родственников. Это ужасно, и ты должен дать бунтарке жесткий ответ.

Беатрис подняла ошейник:

– Я не говорила, но несколько месяцев назад, моя сила чудовищно возросла. Лучше застегнуть.

Беатрис помедлила, затем добавила:

– И на всякий случай, если ты вдруг забыл, я могу застегнуть только что-то одно – или ошейник, или кандалы на руках. Без тебя не получится вернуть все к тому, на чем мы остановились, а это была захватывающая сцена.

Эритар покрыл ее лицо бешеными поцелуями.

– Если ты хотела захватывающую сцену, дорогая, то я тебя, похоже, разочарую. Мне кажется, я растерял всю свою ярость.

– Хочешь, чтобы я тебе помогла? – холодно поинтересовалась Беатрис, отстраняясь.

– Лучше молчи, – прошипел он, оттягивая ее голову назад за волосы. – Мне не обязательно злиться на тебя, чтобы доставить удовольствие. Убери руки за спину, любимая.

Беатрис послушалась, понимая, что холод металла снова плотно обхватил запястья. Эритар поднялся.

– Глаза вниз. Увижу, что следишь за мной, продолжим с мешком на твоей голове, ясно?

– Да, – ответила Беатрис, опуская веки.

– Готовься, что я тебя измучаю, – сказал он, наслаждаясь ее красотой.

– У нас взаимное желание, – усмехнулась она, но вспомнив его реакцию в прошлый раз, нарушила запрет и со страхом вскинула взгляд.

– Нет, – Эритар не разозлился.

– Что ты хочешь сказать? – спросила Беатрис.

– Я хочу сказать только то, что избавился от него. Давно. Все, что ты чувствовала, не было магией. Это были твои ощущения.

Беатрис знала, что он говорит правду. Несколько раз задумывалась об этом, но гнала мысли прочь. Эритар лишь подтвердил. Эти бешеные чувства, сумасшедшая страсть, мрачные желания и реакция на цепи и боль – ее собственные.

От мысли, что Эритар снова переиграл ее, стало сладко. Желание росло.

Вероятности

Ртиа переместила подушку на плечо спящего Варго и с наслаждением вдохнула лесной воздух. В доме этот аромат казался свежим и невероятно приятным. В нем больше не было той опасности огромного массива, появилось что-то ручное, будто бы дикий зверь вдруг начал лизать руку и откликаться на имя. Варго уснул, оставляя ее в том блаженном состоянии, когда мир начинает плыть, а реальность уступает место сну так плавно, что не сразу это понимаешь.

Девушка закрыла глаза, но была уверена, что не сможет спать. Она не до конца верила Варго, хоть чутье и подсказывало ей – хотел бы уже бы принес бед. Поэтому она проваливалась в сон, уступая неохотно.

Женщина появилась перед ней неожиданно – как вспышка, как шок. Ртиа вскочила на кровати, закричала, но незнакомка лишь покачала головой. Ее глаза были полны грусти.

– Привет, сестра, – сказала она.

– Кто ты? – Ртиа отползла к стене, понимая, что никакой стены нет. Они находились в цветочной оранжерее. Потолок состоял из тысяч разноцветных стеклышек, через которые проходили лучи странного цвета. Ох нет. Это не белый преломлялся сквозь прозрачную крышу. Не голубое небо было над ними.

– Красиво, верно? – женщина поправила белые волосы и улыбнулась. У нее были ровные зубы, которые портили лишь клыки. Одета она была будто бы по старинной моде. Бледно-серые кружева обтягивали совершенное тело. – Знаю, что ты любишь цветы, вот и привела тебя сюда. Это сон.

– Сон? – удивилась Ртиа, поражаясь, что ее подсознание могло создать такое. Цветы были необычными от листьев, до соцветий.

– В реальности, – женщина смотрела, как рабыня касается нежных лепестков бледно-лилового цветка, – я бы отговорила тебя его трогать. Даже аромат смертелен, я не говорю про прикосновение к мясистым частям. Пыльца при вдыхании вызывает судороги, затем короткую агонию и смерть.