Бонапарты. История Французской империи - Нонте Серж - Страница 37

И все же после того, как общий враг был раздавлен, между президентом и большинством власть имущих начались раздоры. Старые парламентские деятели, господствовавшие в Собрании, презирали Луи-Наполеона. Они ставили ему в упрек его прошлое заговорщика, его друзей-авантюристов, его долги, его не слишком благопристойную частную жизнь. Со своей стороны, Луи-Наполеон не хотел больше оставаться орудием в руках большинства, и он решил составить собственную партию.

– Мои настоящие друзья, – говорил он, – живут в обычных домах, а не во дворцах140.

И это было правдой. В поддержку своих слов он ездил по сельским районам и в 1849, и в 1850, и в 1851 годах. Везде ему оказывали восторженный прием. Когда Луи-Наполеон совершал поездки по провинциям, его часто приветствовали криками «Да здравствует император!»

Кстати сказать, в августе-сентябре 1849 года, когда Луи-Наполеон предпринял очередное путешествие по департаментам, он посетил крепость Гам – свидетельницу его прошедших бедствий.

– Я до глубины души тронут, – сказал президент, обращаясь к мэру города, – приемом, оказанным мне вашими согражданами. Но верьте, что в настоящем случае не гордость заставила меня приехать в Гам, а чувство признательности. Чистосердечно благодарю жителей этого города за их сочувствие ко мне во время моего несчастия. Когда сознаешь, сколько бедствий влекут за собой революции, созданные даже законным путем с благонамеренной целью, тогда с трудом постигаешь всю смелость принимающих на себя страшную ответственность в происходящих переменах. Я не сожалею о моем заключении: шестилетним заточением здесь я искупил проступок мой против законов моего отечества, и теперь с удовольствием предлагаю в местах моих страданий заздравный тост во имя тех, которые исполнили тогда указ правительства, вопреки собственным убеждениям141.

Между тем во время отсутствия президента число недовольных возросло до значительной цифры. Сторону их приняло даже Национальное собрание, недовольное распоряжениями Луи-Наполеона. Вскоре это неудовольствие обратилось в явное сопротивление воле президента, жертвой которого стал генерал Шангарнье. В приказах по армии, а тем более в Законодательном собрании, куда тоже был выбран, он не скрывал своей все растущей антипатии к президенту. И в январе 1851 года Луи-Наполеон лишил его командования как округом, так и национальной гвардией.

В середине октября 1849 года Законодательное собрание возобновило свои заседания. А 1 ноября принц-президент поразил его посланием об отставке кабинета министров Одилона Барро и об образовании нового министерства. По меткому определению Карла Маркса, «лакея не прогоняют со службы более бесцеремонно, чем Бонапарт прогнал своих министров»142. Пинки, предназначенные Законодательному собранию, достались пока Барро, графу де Фаллу и компании.

Министерство Барро-Фаллу было первым и последним парламентским министерством, созданным Луи-Наполеоном. Его отставка является поэтому решающим поворотным пунктом. Вместе с ним партия порядка безвозвратно потеряла необходимый оплот для сохранения парламентарного режима – руководство исполнительной властью.

В октябре того же 1849 года Луи-Наполеон сформировал новое правительство – почти исключительно из своих сторонников. Новое министерство называлось министерством д’Опуля.

Альфонс-Анри д’Опуль был боевым генералом.

В 1841–1842 годах он служил в Алжире, за заслуги перед отечеством в 1848 году получил титул пэра Франции, потом в связи с достижением пенсионного возраста был освобожден от воинской службы. Но это вовсе не значит, что в 1849 году он получил пост премьера. С отставкой Одилона Барро Луи-Наполеон отменил этот пост, фактически обрекавший президента республики на ничтожную роль конституционного короля, но конституционного короля без трона и короны, без скипетра и меча, без привилегии неприкосновенности, без наследственного обладания высшим государственным саном. И что удивительно, Конституция, «по оплошности какого-то либерала, была составлена так, что позволяла принцу-президенту, с некоторым передергиванием смысла, выполнять функции собственного премьер-министра»143.

31 октября 1849 года д’Опуль сформировал новый кабинет министров, в котором взял себе портфель министра обороны. Этот кабинет имел в своем составе только одного человека с парламентским именем – крупного финансиста Ашилля Фульда. Ему достался портфель министра финансов. В его лице это место впервые занял настоящий «биржевой волк». По сути, Фульд олицетворял союз Луи-Наполеона с финансовой аристократией, переход последней на его сторону.

Фердинанд Барро, брат Одилона Барро, стал министром внутренних дел (за свое предательское поведение по отношению к родному брату он получил кличку «Барро-Каин»). Эжен Руэр получил министерство юстиции, Альфонс де Рейневаль – министерство иностранных дел, Феликс Экиру де Парьё – народного просвещения и так далее. Префектом парижской полиции был назначен воинствующий бонапартист Пьер Карлье.

По мнению Карла Маркса, который был не только философом и экономистом, но еще и историком, Луи-Наполеон «выражал готовность составить любое министерство по приказанию парламентского большинства», а так называемая «партия порядка» не сумела воспользоваться этой неповторимой минутой: «вместо того чтобы смело завладеть предложенной властью, она даже не заставила Бонапарта вернуть удаленное им 1 ноября министерство; она довольствовалась тем, что унизила его своим прощением и ввела в министерство д’Опуля господина Бароша»144.

Пьер-Жюль Барош был юристом, который в свое время работал прокурором, а теперь стал вице-президентом Законодательного собрания и превратился в «послушное орудие реакции».

Таким образом, как отмечает Дэвид Стэктон, «депутаты оказались между волей народа, который они якобы представляли, принцем-президентом, который представлял их, и зажиточной буржуазией, которая больше не желала терпеть гражданские волнения»145.

Борьба между Законодательным собранием и Луи-Наполеоном велась жестокая, и она вспыхнула с новой силой, как только миновал революционный кризис и было отменено всеобщее избирательное право. Последнее касалось трех миллионов голосов рабочего класса, и этим добились только одного – принц-президент получил поддержку тех, кого лишили гражданских прав.

При этом, согласно Конституции, Луи-Наполеон должен был иметь содержание в 600 тысяч франков. Не прошло и полугода со времени его вступления на пост президента, как ему удалось увеличить эту сумму вдвое. Вскоре он воспользовался благоприятным моментом и через своих министров потребовал у Собрания цивильный лист (бюджет, предоставляемый в личное распоряжение правителя) в три миллиона франков в год. По словам Карла Маркса, «долгая бродяжническая жизнь авантюриста наделила его крайне тонким чутьем к критическим моментам, когда можно было вымогать деньги у буржуа. Он занимался форменным шантажом»146. В самом деле, Законодательное собрание отняло у трех миллионов французов право голоса, и Луи-Наполеон потребовал за каждого «политически обесцененного француза» полноценный франк – итого три миллиона франков. Законодательное собрание отказало ему. Бонапартистская пресса стала угрожать. И Собрание уступило, проголосовав за единовременную дополнительную сумму в 2,16 млн. франков. Этим оно показало свою слабость и тут же прервало свои заседания на три месяца – до 11 ноября.

А Луи-Наполеон 22 октября 1850 года дал отставку военному министру д’Опулю, снова отправив его в Алжир, но на этот раз уже в качестве генерал-губернатора. На его место был поставлен генерал Жан-Поль-Адам Шрамм.

Полномочия Законодательного собрания истекали в мае 1852 года, а полномочия президента – в декабре этого же года. Республиканцы надеялись, что выборы вернут им власть. Впрочем, ни Собрание, ни президент не собирались ждать предстоящих выборов 1852 года. В ноябре 1851 года оппозиционер Луи-Адольф Тьер сказал о президенте: