Снайпер, который любил жареный рис (СИ) - Голи Чжан - Страница 20

Но Качок не смотрел ни на кого, кроме Куколки. На восьмой неделе две девушки нашли себе пару среди курсантов, третья была уже обручена со своей университетской любовью. За Куколкой же ухаживать ни у кого духу не хватало. Она была из другого теста, богиня среди курсантов-снайперов.

Перед окончанием учебы Ай Ли все-таки собрался с духом и признался Куколке в своих чувствах. Она взяла его за руку. Он навсегда запомнил ее слова: «Кто знает, как все сложится после офицерской школы? Мы ведь можем пока быть просто добрыми друзьями?»

До него дошло, почему молчал Качок. Откройся, и ты либо выиграешь, либо проиграешь. Молчи, и у тебя всегда будет надежда. Ай Ли понял, что любовь Качка к ней была глубже, чем его собственная. Глубже, чем он мог постичь…

На прощальном обеде она бросилась в прощальные объятия Качка, из глаз текло: не то пот, не то слезы. Качок покраснел, не то от выпитого, не то от любви.

Ай Ли вспомнил глаза, виденные утром в Будапеште. Большие, выпученные глаза. Но у него не было выбора. Нажать на спуск или рухнуть мертвым с крыши.

Почему Качок?

Когда Ай Ли записался в Иностранный легион, Качок был еще морпехом в чине сержанта, но ожидал очередного повышения при следующей записи на сверхсрочную. Он бросил службу?

И Качок отследил его от Манаролы до Будапешта. Не может быть, чтобы он не знал, за кем охотится. Качок видел его в прицел и был способен нажать на спусковой крючок?

И почему приказы передавала Куколка? Куда подевался Айронхед?

Снаружи послышался шум. Ай Ли закрыл ноутбук и прополз из-под стола к окну. На озере различался силуэт небольшой лодки.

Лодка приближалась, причем так медленно, что сначала он не был уверен, что она движется. Он не обратил на нее особого внимания, прислушиваясь к более близким звукам.

Какой номер у здешней полиции? Один-один-два? Девять-один-один? Один-один-два, точно, стандартный для Европы. Он набрал номер и отложил телефон.

Затем включил газовую плиту, не зажигая пламени: просто пустил газ. Разделся, завернул одежду в полиэтиленовые пакеты и вышел на подоконник, закрыв за собой окно. Прыжок — и он плавно соскользнул в воду. Холодища. Как долго он продержится?

Надо двигаться быстро, или нападающий разгадает его план.

Он подплыл к лодке — разумеется, пустая: приманка, чтобы узнать, занята ли квартира. Причальный трос на корме перерезан.

Очередной подводный бросок к берегу. Босиком он прокрался по дороге, проверяя капоты припаркованных машин. Третий был теплым. В такую погоду это означало, что машина здесь недавно. Автомобиль противника.

Времени больше нет. Он разбил окно, и только когда стекло посыпалось, увидел в зажигании ключ. Чертыхаясь, открыл дверцу и рванул с места, шаркнув по бокам пяти других припаркованных машин и пробудив хор сигнализаций. Свет в спальне зажегся. Он прибавил ходу, затем остановился на дороге, откуда была видна квартира. Прибыла полицейская машина, потом вторая; полицейские окликали друг друга. Он посмотрел на окно, через которое сбежал: открыто. Неужели его противник тоже не дурак поплавать среди ночи?

Нет. Послышались выстрелы, полиция тоже открыла огонь.

Они друг о друге позаботились. Он запустил двигатель, включил обогреватель, растерся до покраснения, затем оделся. И уехал, не обувшись.

Выстрелы за его спиной продолжались, потом раздался взрыв. Пламя осветило зеркало заднего вида.

Это газ.

Кто преследует его? Он избавился от телефона; он был начеку по дороге сюда. Так что это за люди? Сначала Качок, теперь этот кто-то, и что же, еще и третьего ожидать?

Ай Ли знал, что сейчас не время задаваться вопросом, кто сейчас погиб от взрыва газа. Да и не хотел он знать. А что, если это еще один друг?

Ему вспомнился первый день учебы. Айронхед, возглавляющий курсантов в пятикилометровом забеге. Руки уже отваливались, но Качок, бежавший сзади, давал советы между двумя глубокими вздохами:

— Сосредоточь силу в одной руке, потом в другой. Как будто переносишь вес с ноги на ногу, когда стоишь по стойке «смирно».

Ай Ли воспользовался советом и осилил дистанцию; руки, правда, висели как плети. Но он добежал, один из всего лишь одиннадцати человек.

В тот день Качок и Ай Ли сидели в столовке, пока новобранцы, не завершившие предыдущий пробег, делали вторую попытку, пыхтя на плацу. Большие белые маньтоу и горячее, исходящее паром соевое молоко.

— Смотри, как надо. Первый ешь с маринованным огурцом, сразу на восемьдесят процентов насытишься. А второй обмакни в сахар.

Качок хмыкнул с набитым ртом.

— Люблю сладкое. Да кто ж его не любит.

Ай Ли сбросил газ, сообразив, что разогнался. Не самое время для бесед с дорожной полицией.

А я бы начал макать мантоу в сахар, подумал он.

Ему привиделось лицо Качка. Два глаза, круглых и выпученных. И между ними Ай Ли видел перекрестие своего прицела и чувствовал пальцем движение спускового крючка.

3. Тайбэй, Тайвань

У не пришлось ехать в «Гугуань»: Ду Лиянь находился в Тайбэе и сам пришел в офис с предложением сотрудничества.

Ду возглавлял «Гугуань» в течение двух лет; до этого там официальной программы подготовки снайперов не существовало. Подготовка, которую прошел Качок, была организована полковником Хуан Хуашэном с особого разрешения министерства. Первые два года Хуан натаскивал троих рекрутов на заброшенной базе в Пиндуне, и те оказались хорошими снайперами. Когда Хуан уволился из армии, учебное подразделение, никогда не имевшее официального статуса, попросту прекратило существование, хотя имевшиеся досье были переданы в «Гугуань». Большинство учеников Хуана вернулись на свои прежние должности, причем кто-то получил повышение, кто-то ушел из армии. Другие же, оставленные для дополнительного обучения, продолжили его дело: стали профессиональными снайперами или сами занялись подготовкой снайперов.

О Качке, известном также как Чэнь Личжи, Ду сказать было особо нечего: один из лучших снайперов морской пехоты, победитель нескольких совместных соревнований ВС, ВМС и ВВС; ожидалось, что он запишется на сверхсрочную и получит повышение, но он вдруг неожиданно все бросил. Жаль, толковый был солдат.

— Хотя ничего удивительного, — вздохнул Ду. — Ему назначили ежемесячную выплату за армейскую службу. И на гражданке себе еще работу подыскал. Итого две кормушки. И по выходным свободен, и в праздники гуляет. Понятно, почему он ушел из армии.

О сокурсниках Чэня Ду ничего не знал, но сказал, что коллега может поискать соответствующие досье, и, если министерство не будет иметь возражений, их передадут У.

Заинтересованный тем, на что способен снайпер, У задал вопрос:

— С какого расстояния снайпер может поразить цель?

Ду был в форме, фуражка с высокой тульей лежала на коленях, на груди два ряда наград, свидетельствующих о блестящей военной карьере. И он никогда не расслаблялся:

— Это будет зависеть от оружия, боеприпасов, погоды, а также мастерства и целеустремленности снайпера.

Похоже, Ду действительно хотел помочь. У предоставил ему информацию, полученную из Будапешта, и Ду погрузился в ее изучение. У решил оказать военному гостеприимство и отправил коллегу в кафе «У Чжу Ли» за кофе и пирожками. Его хозяйка относилась к кофе куда серьезнее, чем к мужчинам, о чем свидетельствовало великолепное качество ее напитка и весьма скудная личная жизнь.

— Оба профи, — прокомментировал Ду, — стрелять на такой дистанции.

— Есть тут что-то, чего посторонний может не заметить?

Ду отхлебнул кофе.

— Хороший кофе, это африканский?

Откуда же мне знать, подумал У. И с каких это пор тайваньцы стали интересоваться происхожде-нием кофе?

Ду продолжал:

— Что-то незаметное постороннему глазу? Чэнь уже несколько лет как оставил армию, и при отсутствии практики его способности должны были снизиться уже через год. Навык уходит очень быстро, если не имеется регулярного боевого опыта. Насколько я понял, были только два снайпера; наводчиков не замечено? Они опытные профессионалы, иначе и быть не может. А стрелок из Рима — это не просто профи, это редкий талант. В новостях передавали, что шел град и никто не слышал выстрелов. Будь это моя операция, я бы отозвал снайпера сразу же, как только град начался. Рискуешь провалиться, когда природа вот так оборачивается против тебя. Лучше отступить и дождаться другого удобного случая. Но он справился, одним выстрелом.