Робинзон Крузо в России: маршруты и приключения - Балод Александр - Страница 2

Впрочем, критичным для империи фактор ее военной уязвимости стал лишь через столетие после выхода в свет "Дальнейших приключений Робинзона", с появлением пароходов и более совершенных видов оружия; в эпоху Дефо любая попытка европейцев завоевать эту страну закончилась бы неминуемым крахом.

Через какое-то время путешественники вошли в "огромную дикую пустыню", по которой шли три дня и три ночи. "На вопрос, чьи это владения, наши вожатые объяснили, что эта пустыня, собственно, никому не принадлежит и составляет часть огромной страны Каракатая или великой Татарии, тем не менее китайцы считают ее своею; что никто не охраняет ее от вторжения разбойников, и потому она слывет самым опасным местом на протяжении всего нашего пути, хоть нам придется пройди еще через несколько пустынь, еще более обширных", – пишет Крузо.

Понадобился целый месяц, чтобы путешественники достигли окрестностей города Ном, или Наум (Naum) на границе Китая с русским царством. Робинзон с двумя спутниками отделился от каравана, чтобы купить верблюда, и едва не был убит разбойниками-татарами. По счастью, губернатор Нома прислал путешественникам военный конвой для защиты от отрядов степняков, рыскающих неподалеку, и благодаря этому каравану удалось благополучно добраться до крепости. Крузо упоминает маленький город Changu (Чанчунь?), в окрестностях которого им пришлось переправляться через реку на пароме. Он опасался, что разбойники воспользуются этим моментом, чтобы напасть на караван но, по- счастью, все обошлось.

В Номе стоял гарнизон из 900 солдат, при этом главной причиной его пребывания здесь, как пишет Робинзон, была не угроза татарских набегов, а тот факт, что раньше здесь проходила граница с московитами которые, впрочем, ранее оставили эту местность, сочтя ее пустынной и непригодной для использования, и пограничный рубеж сместился на 200 миль к западу.

Город Ном не был выдумкой Крузо, он упоминается, среди прочего, в записках молдавского боярина и русского дипломата Николая Спафария, который возглавлял русское посольство в Пекин (1675 – 1678 гг.), фигурирует он и в дневниках Адама Брандта, который пишет, что прибыв в Иркутск, они послали оттуда курьера в ближайший китайский город Наун с уведомлением о скором прибытии.

И. П. Крисниц, один из участников очередного посольства, отправленного в поднебесную с целью заключения торгового договора, упоминал о китайских торговцах, которые ездят сухим путем до Науна реки и корейских купцах, которые "вверх по реке Науне плавают до города, именуемого тем же именем Наун, откуда ездят в Пекин с своими товарами в сорок дней". Глава посольства, гвардейский офицер Л. В. Измайлов был милостиво принят богдыханом Канси, который заверил его в том, "что причин к войне или неудовольствиям у России с Китаем не существует" однако, несмотря на это, переговоры не увенчались успехом и договор так и не был заключен.

Наун, судя по всему – современный Цицика́р, второй по значению город провинции Хэйлунцзян на северо-востоке КНР. В конце 17-го века имел крепость, являясь крупным гарнизонным центром, и служил одним из центров русско-китайской торговли, однако со временем потерял свое значение; в начале 20-го века ненадолго стал важным узлом знаменитой КВЖД (Китайско-Восточной железной дороги), связывавшей Россию с Китаем.

Продвигаясь все дальше, караван пересек несколько больших рек и две пустыни, по одной из которых он шел в течение 16-ти дней и, наконец, в середине апреля достиг границ московских владений.

Глава 2. В дебрях Хартленда

"Пока „морские“ народы Западной Европы заполняли поверхность океана своими судами, направлявшимися в отдаленные земли, и тем или иным образом облагали данью жителей океанического побережья Азии, Россия организовала казаков и, выйдя из своих северных лесов, взяла под контроль степь, выставив собственных кочевников против кочевников-татар". – Маккиндер Х. Дж. "Географическая ось истории"

Первый населенный пункт, находящийся во владениях русского царя, имел назваание Аргунское (Arguna). Аргунский острог был воздвигнут в 1681 году на правом берегу реки Аргунь, а позднее, согласно Нерчинскому договору 1689 года, перенесен на ее левый берег. В настоящее время Аргунск – село в Нерчинско-Заводском районе Забайкальского края. В эпоху Робинзона Аргунский острог был одним из важных пунктов маршрута, которым следовали в Китай русские дипломаты и, в частности, посольство Идеса.

Итак, моряк из Йорка Робинзон, отправившись на родину сухим путем оказался едва ли не в самом центре Хартленда. Понятие Хартленда (Heartland, или срединная земля), одно из ключевых в западной геополитике, было сформулировано профессором Оксфордского университета Хэлфордом Дж. Маккиндером лишь два века спустя после выхода «Приключений Робинзона», однако создается впечатление, что Дефо с присущей ему феноменальной интуицией предвидел возникновение в будущем подобного рода геополитических теорий.

"Кто контролирует Восточную Европу, тот командует Хартлендом; кто контролирует Хартленд, тот командует Мировым островом; кто контролирует Мировой остров, тот командует миром" – так звучит знаменитый тезис британского ученого, хорошо знакомый всем, кто когда-либо пытался разгрызть гранит науки, громко именующей себя политологией.

"Теперь мы углубились в наиболее обширный массив суши из всех, какие только существует на земном шаре, в любой его части. От восточных морей нас отделяло, по крайней мере, двенадцать тысяч миль, от побережья Балтийского моря на западе – две тысячи миль, и еще более трех тысяч миль предстояло пройти, если двигаться из этого моря еще западнее, в сторону Английского канала (Ла-Манш); от Индийского океана и Персидского залива нас отделяло целых 5 тысяч миль, и более восьмисот миль – от студеных морей на севере", – с пафосом восклицает Крузо.

Точность расстояний, указанная героем Дефо, является, увы, более чем приблизительной (так, расстояние до восточных морей было сильно преувеличено, а до западных – преуменьшено). Что же, стоит принять во внимание тот несомненный факт, что глобус Дефо, на самом деле испытывавшего неподдельный интерес ко всему, что было связано с географией, не являлся еще настолько совершенным и точным, каким ему предстояло стать в не столь уж и отдаленном будущем.

Дефо был литератором, а не профессором политологии, и конструирование абстрактных схем, концепций и теорий, подобных тем, что сочинял его соотечественник Хэлфорд Дж. Маккиндер (между прочим, человек, назначенный в 1919 году на пост британского Верховного комиссара на юге России, и встречавшийся с генералом Деникиным) явно не входило в его планы. Но он не мог не обратить внимание на громадность континентальных пространств, которые должен был пересечь караван Робинзона, и не мог не заметить контраста между ними и Западной Европой, – территорией, омываемой со всем сторон морями и разделенной капризами географии и прихотливостью истории на созвездия мелких и мельчайших государств.

Россия к тому времени уже сотни лет была христианской страной, и после долгого общения с дикарями и людьми, которых Крузо считал язычниками, герой романа "не мог не почувствовать огромного удовольствия по случаю прибытия в христианскую, как я называл ее, страну, или, по крайней мере, управляемую христианами".

Впрочем, чтобы не быть заподозренным в излишней симпатии к московитам, путешественник торопится добавить, что те "едва ли заслуживают названия христиан, хотя и выдают себя за таковых (!?) и по своему очень набожны".

Что же касается туземных обитателей Сибири, то они, с точки зрения цвилизованного европейца Крузо все поголовно были варварами, идолопоклонниками и дикарями… ну, разве что не людоедами. Хотя, как видно из первой части «Приключений Робинзона», к последним он отнесся едва ли не с большей симпатией, чем к аборигенам Хартленда.