Липовый барон - Романов Илья Николаевич - Страница 94

– Я кор-сэ́ Адрус Латьяун. Кто тормозит мою процессию? – внёс свой вклад в наше дело кореш.

Молодец, нам так-то врать нельзя, на цепи это серьёзно отразится, а ему хоть бы что, тем более что он не врёт.

– По какому праву вы нам препятствуете?!

– Прости, кор-сэ́… - выходя на свет, начал командир охранения. – Меры предосторожности. У меня приказ.

– Что за приказ?!

– Не пропускать некого рыцаря Антеро и самозванца Вадена!

Мы с бродягой переглянулись. Потом была обговорённая фраза, что для местных – тарабарщина. Фраза на русском, простая как три копейки…

– Огонь! – коверкая интонации, прорычал Антеро.

Я в деле выживания больше ему доверяю, чем самому себе, он всегда точно чувствует момент, когда можно, а когда не стоит нарываться… Особо не целился, так, бахнул с седла в область головы ближнего охранника. Дальше испытал несколько незабываемых моментов. Я улетел с седла. Не то чтобы отдача такая сильная, но надо учитывать два момента. Первый: лошади – твари очень пугливые, а когда над ушами что-то грохочет, то тут и человек под себя сходит с непривычки. В общем, Колбаска встал на дыбы. Второй: я наездник аховый, в седле держусь, и на том спасибо.

Приземлился, на удивление, неплохо, сумел сгруппироваться. Откатился через плечо – спасибо тебе, сэнсэй, а также Дима, что этот навык отшлифовал. Двустволку я, естественно, выронил. Секунда на группировку, секунда на накал страстей. Потом всё как в тире – в упор, захочешь – не промажешь… Я хреновый стрелок, но два ствола против пехоты с мечами решают многое.

Бах! Перезарядка. Руки трясутся, засовывая патроны. Бах! Бах! Ещё двое упали. Я криков не слышу, хотя, наверное, сам кричу. Бах! Бах!

Потом помню, что бежал вперёд, как дурак, с ружьём наперевес. Любой профессионал скажет, что зря я так поступил, но я любитель, несмотря на то что служил в армии не в самых простых войсках.

Говорю же, стрелок из меня хреновый. На пейнтболе я понял, что единственная верная для меня стратегия – это переть вперёд на борзоте и валить в упор. Естественно, не всё так просто, но тут нет и малейшего укрытия, чистое поле кругом. В общем, тупо пёр вперёд и стрелял…

С другой стороны, а кто сказал, что я такой тупой? Камешек на браслете я сжал ещё при подъезде, если верить жрецу и Антеро, то десять выстрелов из арбалета в упор я выдержу…

Всё не отстрелял, осталось ещё три патрона из семнадцати. Остальные либо разбежались, пользуясь сумраком наступившего вечера, либо были добиты мечами или подстрелены Гумусом и Лорином. Я чуть не пристрелил на нервах бродягу, что хлопнул меня по плечу.

– Хорошая магия, но не хотел бы я, чтобы против меня с ней выходили… – сказал бродяга.

– Вперёд, – прохрипел я, отметив, что у меня опять на нервах голос меняется.

Хрипящий голос – это хреновый признак, но в такой ситуации – это самое то. Безумец, что не чувствует боли и страха. Хуже другое, он не чувствует жалости не то что к противнику, но и к самому себе, а потом это валом на тебя падёт, и ты в другом состоянии сознания сам не сможешь себя оправдать. Столько лет прошло, а я всё обыгрываю в голове каждую ситуацию подругому…

Если бы по-другому. Если бы просто лёг и не вставал. Если бы не зашёл в спину. Если бы просто писал кровью из-за отбитых почек. Если бы я не был таким принципиальным. Если бы всё было по-честному: двое на двое, а не двое на восемь. Если бы…

Тогда не было бы военкомата, куда я прибежал, спасаясь от тюрьмы. Тогда был бы счастлив. У меня было бы уже минимум двое детей, а не воспоминания о шалаве, что не дождалась, и этим определила все мои отношения с женщинами…

– Приди в себя! – орал бродяга. – На коня! Тебя все ждём! Вперёд!

Ну да, что-то я раскис не в тему. Колбаску держал под уздцы Гумус, я заскочил в седло, и мы бросились к воротам.

– Кто?! – орали со стены.

– Свои! – надрывался я в ответ.

– Свои – за стеной. Кто?!

– Да, едрить! Твой сюзерен, сука! – не выдержал я на отходнике от адреналина. – Открывай, пока нас тут не положили на радость графу! Коим тебя в зад! Элба тебе кишки размотай!

– А-а-а… – начал один голос, но тут же заткнулся.

Вместо одного голоса прозвучал другой:

– Как мы можем быть уверены?!

– Да никак! У вас столько арбалетов и узкая калитка. Пропускайте, пока нас тут не положили! Там разберёмся!

Первым прошёл Гумус. Не то что я такой перестраховщик, но он самый молодой, ему ещё жить… Потом я, Антеро и Адрус. Повезло, была пара человек, что нас помнили по пребыванию в замке. Опознали, подтвердили, что мы не от графа. Троица бродяги пролезла в калитку с лошадьми незадолго до того, как пришла ответка от лагеря. Люди графа не стали за нами ломиться. Так, немного постреляли по стене и затихли в темноте.

– Как вы прорвались? – это был единственный вопрос от десятника на воротах.

– Магия, – вместо меня ответил Адрус, за что я ему благодарен: зачем лишний раз врать, когда знаю, что огнестрел – это не колдовство…

– А мы можем эту магию обратить против оставшихся? – с интересом спросил меня десятник.

– Извини, её мало, только на троих хватит… – пришлось мне его разочаровать.

– Жаль… В любом случае рады, что вы приехали… – Десятник запнулся, и я его понимаю. – Мы рады, что вы приехали, кор Ваден.

Глава 6. Будущее – это оборванное прошлое

Я хотел бы вам рассказать истории о счастливом будущем. Хотел бы писать сказки для детей, но мне не дано. Я вижу мир через… нет, не прицел автомата, это избитая фраза для тех, кто пороха не нюхал. Я вижу мир через шлем – тот же дебил-солдафон, но со своей спецификой в психике…

Хотел бы вам рассказать о том, как чудесно жить на свете. О том, что мир – это яркая шкатулка, полная самых неожиданных открытий. О том, что мир прекрасен и удивителен. О том, что надо надеяться и верить. Но я стар и растерял веру в прекрасное, и всех вас это ещё ждёт…

Я хотел нести в мир доброе и прекрасное, доверять ему, но вышло то, что вышло. Злое, циничное, пустое, мёртвое – для тех, кто может смотреть между строк.

Господи, прости Ты нас, грешных…

– Хорош спать! – резал голосом бродяга, отвлекая меня от дрёмы с левыми мыслями. – Приехали.

Тоннель закончился, и я, задремав на коне, встряхнулся, приходя в себя.

– Что было?!

– Всё так же…

«Всё так же» – это то, что нам удалось узнать на стене. Барон умер двенадцать дней назад. Через пять дней подошли первые отряды графа и потребовали пропустить их. Их послали лесом. После этого они начали дальний обход вокруг горной гряды к стене. Пять дней по бездорожью, а значит, уже как два-три дня должны быть под стеной. Ущелье с тоннелем граф, разумеется, не стал штурмовать…

Наши восемь рыл сопровождали всего трое. А с другой стороны, куда мы денемся с подводной лодки? Долина глухая, сбежать, в случае чего, мы не сможем. Но все равно как-то они расслабились. Были бы мы диверсионной группой, то таких дел мог ли бы натворить…

А вообще, если подумать, спасибо тем парням, что помнят нас с Антеро по замку. Без них нас, думаю, повалили бы на месте, несмотря на мой огнестрел…

Под утро мы прибыли к замку. Я спал в седле – это единственное, что удалось усвоить в вольтижировке. Хотя, с другой стороны, а чему тут учиться? Дрых же в строю и на ходу. В чём разница?!

Встретил нас Элба. Старик сильно сдал за последнее время. Если что, то мастер-оружейник – это не последний человек в баронстве.

– Слава Ирве, это вы, – вместо приветствия сказал он.

– Были сомнения? – ответил за всех нас Антеро.

– Были. Агир тоже не просто так умер…

Как выяснилось, моего якобы отца отравили. Я, помнится, в шутку говорил про диверсантов и агентов внедрения. Второе оказалось верным. Яд. Старый агент долго выжидал, но свою роль исполнил.