Липовый барон - Романов Илья Николаевич - Страница 68

Таверна называлась непритязательно: «У забияки». Я присел вначале у стойки, где самый лучший обзор. Потом откочевал в темноту угла. Надо пить, чтобы не привлекать к себе внимания, но не лезет. Тихо сливал под стол пиво. Заказал прожарку из баранины. До мяса пофиг, главное – больше жира. Он образует плёнку вокруг желудка, помогает не пьянеть. Алкоголь медленнее всасывается в кровь. Не дай вам бог закусывать водку мороженым! На пятнадцать минут – полчаса вы всё просекаете и даже абсолютно трезвеете, но потом будут провал в памяти и жуткое похмелье.

Одну харю из трёх я узнал. Видел во сне у жреца.

Я дремал за столом. Отличная жертва для обноса. Не тешу себя иллюзиями – я не самый приятный и симпатичный мужчина. Якобы подавальщица пива присела ко мне на коленки: «Касатик, ты не спишь?! А давай пойдём наверх». Вот наивная, думаешь, что я не замечаю, как твои шаловливые ручки пытались прощупать мой кошелёк. Дура! Медь в кошельке, а всё, что дороже, – в ремне.

Я не стал сгонять проститутку с колен, мне нужен стимул, чтобы не засыпать. Меня так и ломит вырубиться, но держись, бродяга! Надо!

Так дремал в течение двух часов. Шлюха уже ушла. Нащупала ремень и пыталась снять, пока прикорнул. Тут я проснулся и скинул её с колен. Вышибала, играя дубинкой в руках, что-то пытался сказать, но все его слова были пресечены моим отсутствующим взглядом. Школа моего отморозка Антеро. Просто вспомнил, что я дворянин и потому имею право! Не знаю, что там верзила увидел в моих глазах, но он от меня отвалил. Надеюсь, он не увидел моего обычного безумия, ну там смерть и всё из той же оперы…

Вам это может показаться легкой задачей, но два часа бороться с дрёмой по пьяни – это достаточно сложно. Однако я всё же дождался финала. Сначала один ушёл спать наверх, потом второй заснул за столом.

Хотелось действовать более резво: сесть за стол к жертве, ну и всё в том же духе. Но опыт тоже не пропьёшь…

Последний отрубился за столом, и я вынес нужный объект на плече из трактира. Он спросонья ещё вырывался из моих рук, но я орал на всю таверну: «Друг! Едем к бабам! У тебя ещё стоит?!» Какой же дурак откажется от бесплатной выпивки и девок, тем более если он молод и ещё не пуган.

Экспромт дикий. Не говорите мне, что я дебил, – сам знаю. Чудом пронесло. Повезло с каретой. Стояла сразу у входа. Ну, как карета. Я не знаю, как эта хрень называется. У неё козырёк сзади от дождя, а возница сидит спереди неприкрытый. Он взял нас на колеса без вопросов и без них же высадил у подворотни.

Не буду говорить, что я самый прекрасный человек на земле. А также – что безгрешен. Не буду врать, что весь такой замечательный. В подворотне я пытал собутыльника. Просто утащил за угол, тупо дал в зубы. Связал ему руки остатками его же рубахи на всякий случай. Последний разум сбежал в ужасе под пьяным напором.

Кто-то, может, скажет, что я – сволочь, пытал беззащитного. Это ваше право. А я видел другое. Грезил у жреца и смотрел, как этот кто-то убивал и насиловал моих земляков. Как вы думаете, дрогнула у меня рука?! Тупо выдавил левый глаз большим пальцем (выдавленные глаза по ощущениям напоминают мыло на пальцах, хрен отмоешь – не спрашивайте, откуда знаю, не отвечу), сломал пальцы на левой руке, залез лезвием ножа под ногти…

Другие отмороженные или излишне романтичные думают, что штаны пахнут ромашками, когда человека пытают. Нет, в таких случаях всегда воняет дерьмом, каким бы героем он не был, ну, за редким исключением…

А что?! Хотите узнать про это в реале? Идите в горячую точку, они каждые пять-шесть лет возникают. Не верите? Учите историю. Я многое мог бы рассказать про последние войны, не со своих слов, их я приберегу, а со слов товарищей.

Смешно, но героев первой и второй кампании с чехами на родине встречали как убийц и отморозков. Нас не хотели брать не то что на гражданские службы, но и в милицию (в которой был жёсткий кадровый голод с учётом смертности в девяностых), даже обратно в армию. Вы – отморозки! Нам такие не нужны! Я это помню и поэтому никогда не сознаюсь. Вы уверены, что вам это надо знать?!

В общем, сделал то, что сделал. Так надо, и всё на этом.

Выяснил я немногое. Это тело недавно вернулось с найма. Оно не прибилось к отряду Лейта, который он набирал после смерти Жамута. Старик его выпер за тупость. Узнал, что девок сдали по определённым точкам. А больше мне и не надо было знать…

Свой бордель я искал долго. Ловил кареты, но возчики тоже не дураки – не тормозили. Я бы на их месте тоже бы не стал. Стоит кто-то в сумраке и голосует. А оно мне надо – останавливаться?! Пришлось своими ножками идти до борделя, где куражатся мои кореша. Как оказалось, меня там уже все более-менее трезвые ищут.

– Кор, где вы были?! Мы вас разыграли в кости… – говорил Гумус, а сам был настороже.

– В смысле разыграли?

– Кор-сэ́ и я разыграли вас, как вы меня… – мямлит и жмётся от удара, который должен был бы последовать.

– Не ссы. Я не сержусь. От меня ты никогда не узнаешь ничего, кроме подзатыльников, да и те – за дело, – услышал я от себя. – Сознайся. Это же не твоя идея, а Латьяуна.

– Кор… – замямлил Гумус.

– Забудь. Ну, где та, что меня выиграла?!

На свету оказалось, что я запачкан в крови. Палево. Она на коричневом цвете камзола не особо выделялась, но заметна. Юдус первым просек фишку.

– Было?

– Не без этого.

– Чисто?

– Надеюсь, не придерутся.

– Надо было?

– Надо…

Вот и весь разговор.

Я скинул с плеч камзол, чтобы никто больше не разглядел. Намотал его на руку и таскал, будто жарко.

Выиграла меня не кто-нибудь, а Халла.

– Ты мне должен два золотых, – прошептала она, целуя меня.

– Только два?! – воскликнул я.

– Целых два! – поправила она.

Где справедливость?! Я весь такой из себя замечательный, а мой оруженосец на порядок выше котируется, чем его рыцарь. Надо узнать, кому ушло золото мимо моих рук…

– Ты знаешь, от тебя как-то странно пахнет… – сказала она мне после того, как основное уже произошло.

Ну да, не спорю. У женщин обоняние сильнее. От меня пахнет кровью. Для меня это запах соли, желчи, еще чего-то сладкого и непонятного. А как она учуяла-то?!

– Ты – мой! Ты знаешь об этом?

– Не знаю. О чём ты?

– Да, это я так… – замялась баронесса.

На люди мы вышли не в самый удобный момент. Ивар краснел, бледнел, но не мог отбить свою романтичную дурочку от навязчивого пьяного типа. Плюс один к его мозгам – не лезет на того, кто выше его по рангу.

– Ивар, ты прав. Чуть что, я поддержу, – шепнул я.

Кто-то сейчас завоет о благородстве и прочей хрени. Скажу просто, в удобной для понимания форме. Студент-пэтэушник на тусовке мажоров качает свои права. Это в подворотне решает сила, а на публике обтекай и не вякай.

– Латьяун, это твой друг?! – спросил я.

– Нет, – удивлено ответил он мне.

– Ивар, утопим в крови тех, кто сомневается в нашей миролюбивости…

Не знаю, что там перемкнуло в мозгу у Ивара, а я в первые ряды не стремился. Врать не буду, всё обошлось миром. Никаких драк или тем более дуэлей. Просто когда за твоей спиной поддержка, то и ответка другая.

Вот такой он, мастер меча. Дурак вроде меня уже ввязался бы в кипеж и отползал в ужасе, а он умнее. И не надо путать трусость с благоразумием от безысходности. Мастер на то и мастер, что понимает, когда можно, а когда бой лучше не затевать. Всё остальное – это слюни и романтика их фанатов…

Сам не понимаю, как так получилось, что в Весёлом мы запели песни. Халла жмётся ко мне. Ивара окучивает романтичная подружка, но не так открыто. Латьяун спит в кресле. Юдус наверху кого-то там жмёт. Гумус, сука, кого-то обносит. Мой оруженосец не ангел, и если он к кому-то усиленно прижимается, то это уже повод для моего вмешательства.